Нас разместили в отдельном модуле на жилом уровне. Места тут, похоже не жалели, автономный отсек с душевой, туалетом, кухней, был рассчитан на десять человек, но в наше распоряжение его передали полностью.

Ограничений для нас не расписали вообще никаких, мы могли свободно перемещаться по уровням базы, хотя, честно говоря, визуальный осмотр не давал никакой новой информации, нам показали несколько огромных геотермальных турбин, и это была лишь часть от общего количества силовых установок, мы узнали, что под землей есть мастерские, даже, скорее, производственные мощности, на которых выращивались микробиологические протеиновые основы для пищи, создавались какие-то полимеры, тоже, похоже, на основе сахаридов, биологическим способом, создавались и заправлялись водородные ячейки методом гидролиза в огромных объемах.

Все это не только поражало воображение, но и позволяло сделать вывод о достаточно большой численности аборигенов. По моим прикидкам их тут могло находиться не меньше тысячи.

Наружу нам тоже выходить не запрещалось, как не запрещалось забираться в батиплан, только особой необходимости в этом не было. Уже стало ясно, что Вершинский ошибся, и место для базы тут непригодное. Точнее, как выразился Чучундра, занятое. Кроме того, попытка выйти на связь с Вершинским не увенчалась успехом, да и вообще с кем бы то ни было. Похоже, островитяне включили весьма эффективную «глушилку», заблокировав нам все эфирные возможности, включая даже связь с баллистическими лайнерами, если один из них случайно пролетит над островом.

Нашим куратором была Айрен, молодая женщина из высшего офицерского состава базы, возможно, без ценного для островитян опыта, но с достаточным авторитетом, чтобы поручить ей за нами присматривать. Впрочем, слово «присматривать» не подходило, скорее она была нашим гидом, отвечала на вопросы и передавала информацию от руководства. Была она, как и все виденные нами островитянки, весьма недурна собой, стройная, подтянутая, физически развитая. Но самое забавное – она неплохо владела русским, что сразу избавило нас от языкового барьера.

Оказалось, что у островитян был забавный, на мой взгляд, регламент по одежде. В подземных помещениях базы женщины одевались в очень спортивном стиле, в обтягивающую лайкру, легинсы, шорты, комбинезоны, трикотажные штаны и легкие куртки, при этом вся одежда имела знаки отличия на левом плече и внешней стороне левого бедра, в виде простых фигур из колец, полос и углов, нанесенных светящимся зеленоватым пигментом. Но наружу им и мужчинам разрешалось выходить только в стилизованных первобытных костюмах, состоящих из набедренных повязок и бус. На нас это правило не распространялось, нам везде позволяли носить наши мундиры.

Айрен объяснила, что таким образом население базы скрывало свою технологическую оснащенность от возможного мониторинга с сателлитов и баллистических лайнеров. Несмотря на простоту и даже некоторую наивность подхода, он работал. К примеру, Вершинский мог вообще не знать, что остров кем-то населен, но даже если пара дикарей с копьями попали в объектив, этому мало кто бы придал значение. В Крыму, возле Керчи, тоже обитало несколько одичавших племен, но никто их не воспринимал всерьез и не учитывал их присутствие.

Никто из нас не решился расспрашивать Айрен о половой сегрегации, но она была заметна во всем. Все руководящие посты на базе, по всей видимости, занимали только женщины, а мужчины находились у них в подчинении, да и не просто в подчинении, а складывалось впечатление, что они заметно ущемлены в правах. К примеру, никто из нас ни разу не видел, чтобы кто-то из мужчин разговаривал в присутствии женщин без разрешения. Все мужчины в помещениях базы носили одинаковую черную униформу, состоящую из брюк, футболки и легкой куртки. Куртку надевали, как я понял, только ради наличия карманов, так как температура внутри поддерживалась вполне комфортная. Знаков различия на одежде мужчин не имелось.

На второй день нашего пребывания, после завтрака, который нам приносили молчаливые мужчины, в наш блок явилась Айрен и сообщила, что готова обсудить возможные формы взаимодействия между экипажем «Толстозадого» и контингентом базы.

– Во-первых, пока мы не можем вас отпустить с острова, – сразу заявила она. – По понятным, думаю, причинам. Но я поясню. Судя по вашей униформе, технике, снаряжению, даже без детального анализа ясно, что вы принадлежите к серьезной силовой структуре.

«Она не знает про охотников, – мелькнуло у меня в голове. – Вот это номер!»

– Значит, вы, скорее всего, разведчики, – продолжила Айрен. – Если вы работаете на европейскую Метрополию, то в вашу задачу, скорее всего, входит разведка новых ресурсов. При этом боевой корабль производства корпорации «Хокудо», на котором вы прибыли, экзот в команде, и реликтовый ил в крови Долговязого говорят о том, что изыскания не связаны с поисками информации о реликте, вы ею и так обладаете, значит, вы ищите что-то другое. Возможно, более ценное. Мы не можем рисковать и строить предположения, мы не можем вам доверять и рассчитывать на ваше доверие. Нам придется строить взаимодействие таким образом, чтобы каждой из сторон было выгодно действовать в интересах партнера.

– Интересный подход, – произнес Чучундра. – Какие же у вас интересы?

– Покинуть остров, – не задумываясь ни на миг, ответила Айрен.

Мы удивленно переглянулись.

– Но зачем? – спросила Чернуха. – У вас тут мощная база, развитая инфраструктура, отлаженное социальное устройство.

– Все просто. Мы вырождаемся.

– Но у вас полно народу! – удивился Чучундра. – И не заметно никаких признаков вырождения.

– Спасибо. – Айрен улыбнулась, восприняв это как комплимент своей внешности. – Но все не так просто. Дело в том, что на момент, когда мы оказались отрезанными от мира, контингент базы состоял из ста пятидесяти мужчин и двадцати женщин, включая командира.

– Командира? – уточнил Чучундра. – Командиром была женщина?

– Да. В древности, в начале двадцать первого века, остров Тринидад представлял собой курортную зону с некоторой долей инфраструктуры по добыче нефти. Но затем мир начал очень сильно меняться из-за того, что в Америке небольшая химическая компания открыла совершенно новое, субквантовое вещество под названием реликт, не имевшее атомарной структуры. По сути, это вещество обладало всего одним свойством – обеспечивало трансфер энергии из макромира в квантовый мир и обратно.

– Вроде ядерного топлива? – спросил я, так как у меня и раньше возникала подобная аналогия.

– При чем тут ядерное топливо? – Айрен удивилась.

– Ну, как же. В атомном топливе энергия квантового мира, выделяется на атомарном уровне за счет преобразования массы в энергию, а использовали ее в макромире, чтобы воду кипятить. Разве это не трансфер из микромира в макромир?

Айрен рассмеялась и ответила:

– Ну, в какой-то мере ты прав. Но разница в том, что ядерное топливо осуществляет трансфер энергии лишь в одну сторону, из квантового мира в макромир, да еще с побочными эффектами в виде радиации. Реликт же мог передавать энергию как из квантового мира в макромир, так и обратно. Причем, без побочных эффектов. Переходя из квантового мира в макромир, энергия проявлялась не в виде широкого спектра излучений, в а виде лишь достаточно мощного электрического поля, создававшего определенную разность потенциалов на электродах и колоссальную отдачу тока, ограниченную лишь сечением проводника. Ни волн, ни излучения, ни звука, ничего кроме электрического поля, создававшего стандартное напряжение в сто двадцать четыре вольта. Прямо подключай мотор к электродам, и вперед. Это показалось людям очень удобным. К тому же реликторы имели очень маленький размер. Фактически, это был куб с торчащими из него электродами. Размер куба выбирался исходя из нужного сечения электродов. Очень просто. Если нужно было напряжение больше, чем сто двадцать четыре вольта, несколько реликторов подключались последовательно.

– Ага, понятно, – добавила Чернуха. – А если по куску реликта чем-то ударить, или нагреть его, происходил трансфер энергии в обратную сторону.

– Да. Любая энергия, приложенная к реликту в макромире, уходила в микромир и там распределялась в виде квантовых субатомных взаимодействий. Согласно исследованиям одного из создателей реликта Томаса Кроссмана, этот двусторонний трансфер возникал из-за того, что сам реликт не состоял из атомов, а представлял собой структуру, в которой происходил непрерывный циклический переход массы в энергию и обратно по формуле, созданной еще Эйнштейном. Примерно тот же процесс, какой привел к возникновению частиц из вакуума после Большого Взрыва. Возможно, реликт представляет собой одну из форм существования реликтового физического вакуума, и поэтому его так назвали. При этом энергия проявлялась в виде полей, а масса в виде первичных субатомных частиц, которые просто не успевали формировать протоны и нейтроны ввиду короткого времени жизни. Они снова превращались в энергию, энергия снова конденсировалась в массу, и так без конца. На этих свойствах была создана энергетика на основе реликта и броня на основе реликта.

– А нефть стала никому не нужна, – прикинул Чучундра. – Раз много дармового электричества, проще все двигатели сделать на водороде. И чище, и проще, и удобнее хранить, и можно получать прямо из воды на месте.

– Не совсем так, – возразила Айрен. – Хотя поначалу, когда началась эйфория по поводу открытия реликта, все так и подумали, мол, настал конец нефтяной энергетике. Акции нефтяных компаний рухнули, от них владельцы старались избавиться на биржах по любой цене, нефть стала стоить дешевле воды. Но как только это произошло, вмешались две силы. С одной стороны Россия, которая традиционно считалась страной, живущей за счет нефти, с другой стороны африканская корпорация «Ойл Вегас». Эти два игрока начали наперебой скупать оказавшиеся никому ненужными скважины, акции нефтяных компаний и прочие резко подешевевшие активы. В результате более шестидесяти процентов нефтяных ресурсов по всему миру оказалось в руках России, а около тридцати процентов достались Африке. Все скважины на острове Тринидад скупила Россия, и тут создали нечто вроде базы, обеспечивающей централизацию добычи и транспортировки нефти, используя бывшую туристическую зону бухты Маракас в качестве небольшого трансатлантического порта.

– То есть, база не была военной? – догадался я.

– Да. Это была база российской корпорации «Консорциум», и часть предков нынешних поселенцев, включая моих, русские.

– Но зачем было добывать нефть, если появилась энергетика на основе реликта? – задумчивым тоном спросил Чучундра.

– Промышленность не может работать на одной энергии, – пояснила Айрен. – Ей нужно еще и сырье. Об этом все забыли, кроме русских и руководства «Ойл Вегаса». В результате, в течение нескольких лет, Россия и Африка скупили все месторождения, а затем создали катастрофический дефицит углеводородного сырья. Нефть в цене взлетела до небес, акции «Консорциума» и «Ойл Вегаса» тоже. Эти компании по богатству отставали только от двух корпораций – «Реликт Корпорейшн» из Америки, которая открыла реликт и занималась энергетикой на его основе, и японской корпорации «Хокудо», создававшей технологии использования реликта вне энергетической сферы. Эти корпорации были партнерами, кроме них никому не разрешалось использовать и изучать реликт под страхом санкций, выраженных в полном прекращении поставок реликта странам-нарушителям.

– И много они наделали этого реликта? – задал я вопрос, который мучил меня больше всего.

– Много, – ответила Айрен, чуть понизив голос. – Он вошел во все цивилизационные сферы. От использования реликта добровольно отказалась только Россия, а в Африку его не поставляли по каким-то соображениям «Реликт Корпорейшн». Во всех других странах вся энергетика, кроме реликторной, была свернута, атомные и другие электростанции закрыты и заброшены. Свойства реликта поглощать любую приложенную энергию стали использоваться в инженерных сферах, включая военную. Ваш подводный корабль – типичное изделие этой эры. Это корабль производства корпорации «Хокудо» с силовой установкой на базе реликтора от «Реликт Корпорейшн». Но, по всей видимости, произведен он уже в Европе, на базе более ранней разработки.

– Так и есть, это переделанный беспилотный корабль, – подтвердил Чучундра.

– Но главное произошло потом. Случайно выяснилось, что попав в кровь, реликт входит в субатомное взаимодействие с человеческим телом, заполняет его на квантовом уровне, после чего все тело приобретает свойства самого реликта. Черпая энергию из квантового мира, реликт делает тело необычайно сильным, а отправляя всю приложенную энергию обратно в квантовый мир, делает тело непробиваемым и неубиваемым.

– То есть, экзоты появились случайно? – удивился я.

– Об этом нет достоверных данных, – уклончиво ответила Айрен. – Некоторые считают, что во время работ в «Хокудо» кто-то случайно порезался и реликт попал ему в кровь. Кто-то считает, что корпорация «Хокудо» намеренно создала экзотов. Кто-то считает, что она к этому не имеет отношения, а нашествие экзотов началось из Африки, где для этого использовался незаконно похищенный в Европе реликт. Но это и не очень важно. Важны последствия.

– Экзотов стало много, и они попытались захватить мир? – озвучил я свои мысли.

– В общих чертах так. Началось Противостояние. По имеющимся у нас данным экзотам удалось полностью взять под контроль всю Америку, Европу, кроме территории России и, кажется, Британии, всю Азию и Австралию. Россия им оказалась не по зубам.

– Неужели экзотам что-то могло оказаться не по зубам? – удивился я.

– России удалось разработать оружие, уничтожавшее реликт, следовательно и экзотов. Томас Кроссман, работая уже на «Хокудо», во время экспериментов столкнулся с очень редко проявляемой особенностью реликта, но не выдал эту тайну никому, кроме руководства России и руководства «Хокудо», которая вступила в противоборство с «Реликт Корпорейшн». В результате только эти две силы и могли противостоять экзотам. Оружие представляло собой очень редкий минерал, возникающий в природе под воздействием редкого явления. Но не только его нехватка мешала перейти от обороны к наступлению. Проблема состояла в том, что этот минерал нагревал любой реликт в радиусе взаимодействия, а при дальнейшем сближении происходила детонация реликта. Нечто вроде аннигиляции, когда вся масса реликта и вся масса минерала взаимно уничтожались с полным переходом в энергию. Поэтому оружие против экзотов можно было применять только там, где реликт не использовался. Это Россия, Африка и совсем уж отделенные от цивилизации острова. Это создавало ситуацию, когда армия, обладавшая минералом, могла только обороняться, но не могла наступать, так как в противном случае детонация реликта приводила к катастрофическим разрушениям на местности, но главное, уничтожала само оружие.

– Но у вас оно есть! – воскликнул я. – Наконечники ваших копий воздействуют на реликт.

– Это счастливая случайность, – Айрен улыбнулась. – Во время противостояния нашу базу посчитали стратегически важной и передали нам некоторое количество минерала для отражения возможной атаки экзотов. Поскольку база была российской, в России действовал мораторий, на острове реликт не использовался ни в каком виде, и мы могли безопасно хранить и применять оружие в случае вторжения. Но на материках обстановка была хуже. Армия людей не могла перейти в наступление на экзотов, те заняли огромные территории, превращали всех людей в экзотов или просто убивали их, чтобы не расходовать реликт попусту. Экзоты буквально, как саранча, выжигали остатки цивилизации, вынимали реликт ото всюду, где он был, чтобы постоянно поддерживать экзотический цикл. Люди быстро поняли, что использование реликта сопряжено с колоссальной опасностью, так как если где-то есть реликт, экзоты туда прибудут, завладеют реликтом, а население уничтожат, чтобы исключить сопротивление. Началось массовое избавление от реликта в любом виде везде, куда еще не добрались экзоты. Все предметы, содержащие это вещество, включая реликторы, грузили на корабли и гравилеты, потому что стратосферных баллистических лайнеров еще не было, затем отправляли в Индию и Европу с островов во всем океане. Только бы избавиться. Сгружали прямо на берегу, в автоматическом режиме, чтобы даже не приближаться к занятой экзотами территории. Началась так называемая Темная Фаза Противостояния. Дело в том, что на тот момент вся энергетика, кроме Российской, была переведена на реликт, другой вообще не осталось. Все моторы работали только на водороде, а для гидролиза нужно электричество, которое почти неоткуда было взять, так как на волне эйфории от безопасности реликторов люди уничтожили все, включая дорогие и малоэффективные ветрогенераторы и солнечные батареи. Наступили почти два десятилетия без электричества. Цивилизация откатилась на уровень середины девятнадцатого века, даже хуже, потому что для постройки хотя бы банального парового котла нужно было то же самое электричество или восстановление древних технологий с использованием ручного труда. Тут Россия и Африка снова оказались в выигрыше, так как из-за невозможности использования реликта и по причине контроля всей нефти на Земле они продолжали использовать углеводородное топливо, как и раньше. Получились два очага цивилизации и мир, погруженный во тьму без электричества. Так мы и остались отрезанными от мира. Сто пятьдесят мужчин и двадцать женщин. Как только это произошло, командир базы сразу ввела жесткий половой регламент. Все случайные половые контакты попали под запрет, базу разделили на женскую и мужскую половину. Первые дети были зачаты от двадцати мужчин и двадцати женщин. Затем восьмерых родившихся сыновей отделили, а двенадцать родившихся дочерей поделили на двенадцать линий. Для второго зачатия через полтора года взяли двенадцать мужчин из тех, кто не участвовал в зачатии первых детей, и все повторилось. Рожденных девочек снова причислили к генеалогическим линиям, чтобы избежать близкородственного скрещивания. Так каждая женщина за десять лет родила шестерых детей, примерно половина из которых были девочками. Когда они достигли репродуктивного возраста, для их зачатия использовали мужчин из первого поколения, но которые не участвовали в зачатии. Но для зачатия следующего поколения мужчины первого поколения уже не годились, многим из них уже было за шестьдесят лет. Тогда мы начали использовать достигших репродуктивного возраста мужчин из одних генеалогических линий для зачатия с женщинами из других линий. Но с каждым поколением этих вариантов становилось меньше, и нам пришлось скрещивать сначала дальних родственников, затем более близких. В результате мы сейчас пытаемся протиснуться через генетическое игольное ушко, и если не сможем, дальше нас ждет вырождение. У нас закончился генетический материал, и если мы не вырвемся на материк, нам конец.

Мы переглянулись. Честно говоря, во мне бушевала буря эмоций. И от огромного массива ранее неизвестной информации, которую я старался добыть, и от утилитарного подхода островитян к вопросам репродукции. Новые ответы, в виде выводов из услышанного, возникали в моей голове, как вспышки. Я вдруг понял, почему по всему миру так много русских, почему детство Вершинского прошло на острове в Тихом океане, почему Метрополия так слаба, почему все двигатели работают на водороде и откуда взялись простые и надежные соляные электростанции – за счет простоты конструкции их строили буквально вручную. Но главное, у меня начали возникать идеи, почему о рассказанных Айрен событиях почти никто ничего сегодня не знал. Это было очевидно. Если человечество прошло через десять с лишним лет без электричества, если все это время не работали вычислители, если массивы данных обнулились, если людям стало в прямом смысле не до сохранения картотек и архивов, если вся Европа и Северная Америка превратились в руины, информация могла передаваться только изустно или в рукописных дневниках. Конечно, часть ее сохранилась в руинах, именно на такой источник видео я наткнулся в развалинах города, что и породило мой странный сон. Но ее вообще было мало, этой информации, так как наибольшие разрушения и человеческие жертвы пришлись как раз на самые цивлизованные регионы, тогда как жители островов, включая Суматру и Яву, вообще знали мало тонкостей о происходящем. Люди бежали из очагов Противостояния, с материков на острова, бросая все, включая своих богов и память о предках. Это был, без преувеличения апокалипсис. Не какая-то то там война, нет, а катаклизм планетарного масштаба.

– А когда появились биотехи? – задал я остававшийся у меня вопрос.

– Чуть позже, – со вздохом ответила Айрен. – Когда в Европе забрезжили первые признаки дефицита релиткта, возникла опасность миграции экзотов. Они ведь не знали, что все и везде избавились от реликта, и были намерены обшарить каждую пядь земли в его поисках. Чтобы это предотвратить, кто-то создал искусственных тварей. На тот момент мы уже были почти полностью отрезаны от мира, к тому же соблюдался режим высокой секретности, и точной информации о создателях нет. Но именно биотехи спасли человечество, это факт. Благодаря численности, наземные монстры могли длительное время атаковать экзотов взрывами, у тех заканчивался период, они становились уязвимыми и гибли. Из-за водяных тварей трансокеанское сообщение стало невозможным, морское тоже, гравилеты летали низко, их легко поражали донные платформы, которые добивали до высот в десять и даже пятнадцать километров. Экзоты оказались заблокированы на захваченных материках, начались войны за реликт, а так же попытки создать стратосферный баллистический транспорт. Но были и те, что одумались и бежали, а российские ученые, используя минерал, научились проводить рекомбинацию и выводить из экзотического цикла. Так многих удалось вылечить, но они остались бесплодными и следующего поколения не дали.

– Так экзоты создали баллистические лайнеры? – уточнил я.

– Да. Но они не могли их использовать для посадки на территории, не занятые экзотами, так как там некому было строить баллистические порты. Они пытались сбрасывать десант, но посадочные контейнеры уничтожали донные платформы, экзоты падали в море или на побережье, где их массированным натиском добивали водяные и земноводные твари.

– Погодите! – воскликнула Чернуха. – А людей биотехи не трогали?

Айрен рассмеялась.

– Трудно в это теперь поверить? – спросила она.

– Не трудно. – Чернуха пожала плечами. – Наоборот, именно такой вывод напрашивается на основе рассказанного.

– Все верно. Биотехи не нападали на людей, только на экзотов.

– Они чуяли реликт? – осторожно спросил я.

– Это неизвестно, – ответила Айрен. – Возможно, ведь реликт поглощает любую энергию любого локатора и выглядит черным пятном, по сути. Но в точности я не знаю. Одно известно – они отличали экзотов от людей. В конце концов экзоты, оказавшись заблокированными на своих территориях, использовали весь реликт, до крошки, а когда он кончился, умерли или успели пройти рекомбинацию, оставшись обычными бесплодными людьми. Началась Эпоха Возрождения. Люди стали обживать места своего обитания, строить соляные станции сначала вручную, затем с их помощью выделили водород и стали задействовать машины. Снова вошли в строй корабли, гравилеты, строились новые баллистические порты, восстанавливались города. Люди, хотя их не так много выжило, стали расселяться по освободившимся от экзотов территориям. Но затем с биотехами что-то произошло. Что именно, не знает никто. Не имея целей, для которых они были созданы, они внезапно перепрограммировались на уничтожение людей. Скорее всего это произошло из-за того, что кто-то зачем-то атаковал какую-то тварь. Возможно, перепутав с рыбой, возможно, хотел по легкому добыть нитрожир. Другая гипотеза предполагает, что торпеды иногда стали попадать под винты кораблей, как бывало с дельфинами. Но я думаю, на них все же начали охотиться одичавшие племена. И все. Люди моментально и по всему миру стали врагами. И началась Большая Война. Предки говорят, это было страшно. Биотехи напали внезапно, никто этого не ожидал. Первый удар на себя приняли военные, их смели, затем твари принялись уничтожать гражданские суда, а разделавшись с ними, произвели массированные ракетные удары по побережью. Люди к этому оказались не готовы. Кто-то сопротивлялся, кто-то на основе заводских меток создавал радары и средства наведения. Но в целом война была проиграна очень быстро и человечество отпрянуло от морей и океанов. Проблема в том, что теперь из-за монстров в океане, некогда спасавших нас и весь мир от атаки экзотов, мы не можем перебраться на материк. Нам нужна ваша помощь. Вы представляете для нас опасность только пока мы остаемся на острове, а вы можете выдать местоположение нашей базы. Но если мы уйдем на материк, вы перестанете быть опасны для нас, и мы спокойно разойдемся. Мы могли бы заключить такой договор. Вы помогаете нам добраться до материка, а мы дадим вам новое оружие против тварей, о каком вы раньше и мечтать не могли. Посоветуйтесь, мы можем подождать несколько дней.

– Тут не о чем советоваться, – решительно заявил Чучндра. – Я, как командир отряда, принимаю ваше предложение. Сколько вас человек?

(Историю открытия реликта, возникновения экзотов, а так же о других событиях, описанных в этой главе, читайте подробно в романах цикла R.E.L.I.C.T.)