Выключив гарнитуру связи, я глянул на Чернуху и спросил:

– Слушай, хирургические комбинезоны ведь герметичные?

– Конечно. – ответила она. – Иначе какой в них толк?

– Много их у нас? Ну, когда ты их доставала со склада, сколько их там примерно?

– До фига и больше. Что ты задумал?

– Задумал создать ложную цель, по которой платформа просто обязана ударить ракетой. Нужно взять с десяток комбезов и склеить их биогелем в нечто вроде воздушного шара. Затем надуть водородом из газогенератора для турбины и запустить в воздух. Возможно, как думаешь?

– Все для этого есть, с технической точки зрения. Насчет остального не знаю.

– Надо пробовать.

Я снова включил гарнитуру и передал в эфир суть задумки.

– Буду через пару минут, – сообщила Ксюша. – Хотя нет. Надо найти, как закрепить шар до старта. Схожу на батиплан, возьму фал. Чернуха с Долговязым займитесь оболочкой.

– Мне пост покидать нельзя, – добавил Чучундра. – Недопустимо прекращать мониторинг радарных меток. Пока защита базы не доказана.

– Верно, – согласилась Ксюша. – И на тебе, если что, связь с Хаем.

Мы с Чернухой снова спустились на несколько уровней базы по трапам и коридорам, проведали Бодрого, но он в сознание не пришел. Хотя лично я на такое чудо и не надеялся. Жив Бодрый, и то хорошо.

Хирургический комбинезон, сам по себе, практически ничего не весит, но таскать их наверх все равно оказалось до предела неудобно, потому что их приходилось складывать кипой, из-за которой ничего под ногами не видать, да и куда двигаешься, тоже не особо. Зато я сразу унес тридцать штук, и Чернуха следом еще больше десятка. Этого нам должно было хватить с избытком, так что вторая ходка оказалась без надобности. Впрочем, мы и с одной провозились достаточно долго, за это время Ксюша успела притащить свернутый в бухту полимерный трос с яркими оранжевыми нитями в оболочке.

Мы сложили комбинезоны возле стальной двери, ведущей в отсек с турбинным генератором, потому что только из топливных ячеек можно получить водород быстро и в нужных количествах. Ксюша привязала один конец фала к ручке двери, а мы с Чернухой, достав из ножен глубинные кинжалы, принялись распускать комбинезоны на прямоугольники примерно одинакового размера. Затем мы начали склеивать сначала цилиндр, чтобы не особо заморачиваться с формой будущего аэростата, а затем в верхней части свели этот цилиндр в конус, отрезая все лишнее. Это было самым трудным этапом, потому что склеивать верхушку неопрятным комом было недопустимо, она вышла бы слишком тяжелой и снизила бы стабильность всей конструкции. Поэтому мы распустили часть прямоугольников на треугольники, приклеили широкой частью к основному цилиндру, а острые концы свели вместе и проклеили, стараясь разгладить все складки.

За это время Ксюша притащила толстый пожарный шланг из аварийного бокса и приладила его к штуцеру газогенератора при помощи лент, нарезанных из рукавов комбинезона и того же биогеля.

Мы пустили на оболочку весь принесенный снизу материал, и она вышла заметно больше, чем я ожидал, но вреда в этом не было, наоборот, чем больше мишень, тем основательнее проверка. Донная платформа – достаточно мощное оружие, и на мелочь не станет тратить ракету.

Ксюша сделала в нижней части аэростата петли из полос ткани и пропустила в них свободный конец троса.

Мы с Чернухой еще раз проверили швы, чтобы не тратить водород попусту, если вдруг где-то плохо проклеилось, и дали Ксюше знак, чтобы врубала подачу газа. Шланг напрягся, расправился, распрямился, и оболочка шара затрепетала. Дебет был хороший, способный обеспечить работу турбинного генератора, так что вскоре ткань поднялась горбом, и нам пришлось приложить не мало усилий, чтоб перевести аэростат из горизонтального положения в вертикальное. Но как только он вздыбился, дальше пошло легче. Он завис в трех метрах от грунта, все больше и больше натягивая трос нарастающей архимедовой силой. Ветер с океана уже не мог его наклонить, лишь гнал оболочку волнами.

– Хватит, – произнесла Ксюша, проверив натяжение троса. – Но для стабильности нужно снизу груз прицепить.

Долго искать не пришлось, Ксюша вытащила из машинного отделения двадцатилитровый картридж из-под роторной смазки, я спустился на берег, заполнил емкость водой, отнес наверх, а Ксюша привязала груз к тросу. Проверив узлы, она отвязала конец от двери и отпустила аэростат в небо. Он покачнулся и начал быстро набирать высоту, чуть увлекаемый ветром на запад.

Мы все задрали головы, даже Чучундра оторвал взгляд от радара. Прошло меньше минуты, и произошло то, чего никто из нас никогда не видел – пуск биотехнологической ракеты. Нет, мы видели, конечно, ракеты не только на радаре, но и визуально, и даже сбивали их, но никто из нас не видел сам момент запуска.

Мы и сейчас ждали, что ракета, как обычно, прилетит откуда-то, но вышло не так. Примерно в двух километрах от острова вода в океане вздыбилась, как от взрыва, и из поднятого фонтана устремилась ввысь темно-зеленая туша смертоносного монстра. Твердотопливный ускоритель, начиненный нитроклетчаткой, оставлял плотный шлейф белого дыма, короткие ласты растопырились в стороны, выполняя функции аэродинамических плоскостей, и через пару секунд ракета начала уваливаться, выходя на атакующий курс.

Еще через миг грунт под ногами словно дрогнул, но это был скорее басовитый гул работающих под землей механизмов, чем действительно содрогание почвы. Мы переглянулись и не сговариваясь бросились наверх. Ксюша первой забралась на возвышение из строительного композита, я вскарабкался следом и подал руку Чернухе.

Перед нами открылась поразительное действо. В нескольких местах монолитные, казалось бы, плиты, перевернулись, и на месте ровного пространства как по волшебству выросли орудийные установки, состоящие из металлических опор, карданных подвесов и тяжелых пушек с массивными ребристыми охладителями. Тут же раздался звук, похожий на гудение трансформатора, и небо расчертили несколько стремительных изумрудно-зеленых лучей. Из раструбов орудийных охладителей коротко вырвались свистящие струи пара, словно отработали реактивные рулевые корректоры на баллистике.

Лазерным ударом ракету располосовало в воздухе. Стартовый ускоритель еще продолжал разгоняться, но головная часть отвалилась, и куски обшивки завертелись в воздухе, как семена клена по осени. Через секунду неуправляемым давлением разнесло и ускоритель. В небе гулко ухнуло, и у нас над головами начала расплываться большая белая клякса, словно капля краски в воде.

Трансформаторное гудение стихло, но орудия не спешили убраться под землю, видимо боевой профиль предполагал возможность повторной ракетной атаки.

Неведомые программисты не ошиблись – несколько платформ еще четыре раза пытались атаковать наш аэростат ракетами, но с тем же результатом – все они были сбиты мощными квантовыми потоками, несущимися к цели со скоростью света. Это было настолько круто, что мы все рты раскрыли от удивления и восхищения.

– Говорил же! – воскликнул я, не в силах сдержать эмоций. – База прикрыта!

Мы втроем едва ли не кубарем спустились к берегу. Чучундра, умница, уже переключил гарнитуру на связь с рацией «Толстозадого», чтобы доложить о случившемся Вершинскому. Тот воспринял наш доклад, стараясь выказать спокойствие, но даже железному Хаю это не очень-то удалось, когда речь зашла о лазерной батарее, работающей от реликторов.

– Я вышлю десант, – произнес он, взяв себя в руки. – Но вам, ребята, надо как-то обеспечить секретность.

– Ну, сделаем вид, что батарея работает от турбинного генератора, – прикинула Ксюша. – Через какое-то время все привыкнут и вообще перестанут думать, откуда берется электричество.

– Умница, – похвалил ее Вершинский. – На базе есть признаки присутствия реликта?

– Визуально, никаких, – ответил я. – База, как база. Много коридоров, трапов, помещений. Мы-то осмотрели толком только операционную и медицинский блок, но в глаза ничего не бросилось. Ксюша вычислила наличие реликторов только по перегрузке в цепях генератора.

– Я прикажу десанту строить базу в глубине острова, – добавил Вершинский. – Подземные сооружения будет обслуживать специальная команда. То есть, вы. Заодно и к батиплану будет меньше внимания.

– Будет кто-то, кроме врачей? – удивилась Чернуха.

– У нас есть возможность доставить людей на остров, но нет возможности никого вывезти, пока не восстановим имеющийся на острове баллистический порт. Понимая это, врачи не полетят одни. Нужен кок, охранники, монтажники для возведения жилых помещений, ремонтники для запуска баллистического порта. Вы не волнуйтесь. Всем будут поставлены задачи, в первую очередь, строительства базы в глубине острова. А вы, по легенде, будете заниматься испытанием нового батиплана в боевых условиях. На самом деле вам надо создавать тактику уничтожения платформ в океане. Это главное. Ну и, по возможности, сохранение тайны реликта. Ни у кого нет сомнений, что само существование этой субстанции должно оставаться в тайне?

– Ни у кого, – ответил я.

– Тогда ждите. Я готовлю десант. Вы все равно не сможете действовать долго одни. Так что в любом случае коллаборация с другими охотниками неизбежна. Мы постараемся ее оттянуть, но полноценный штурм бедны вам одним не по силам. Это понятно?

– Да. – ответил Чучундра.

– Тогда действуем.

Он завершил сеанс связи, а мы спустились в медицинский блок, посидеть с Бодрым. Честно говоря, у всех нас начала зарождаться надежда, что он выживет. Если прибудут настоящие врачи, нейрохирурги, с инструментами, нужными препаратами, они его вытянут. На самом деле всем нам было приятно, что приложенные усилия не пропали зря.

Ночь мы переночевали на верхних уровнях базы, оставив батиплан под защитой боевого профиля, а поутру, вооружившись тяжелыми ракетными ружьями, поднялись наверх, ждать лайнер. Его гул первым расслышала Ксюша и показала пальцем вверх. Чучундра тут же подключил гарнитуру к рации батиплана, чтобы экипаж баллистика мог выйти с нами на связь. Где-то через минуту я тоже расслышал басовитые раскаты, а в лучах солнца мелькнул серебристый корпус лайнера. Он прошел над островом, активировал рулевые поверхности и начал опускаться по очень широкой спирали с небольшим тангажом на нос. К басовитым раскатам прибавился мелодичный аккорд плоскостей, под углом рассекающих воздух.

– База «Маракас», ответьте баллистику «ноль восемнадцать», – раздалось в эфире. – Здесь штурман, готовлю сброс.

– На связи, «Маракас», – ответил Чучундра.

– Сброс буду проводить в два этапа, – сообщил штурман. – Сначала контейнеры с техникой и снаряжением. Если они приземлятся штатно, тогда сброшу людей. Сброс буду проводить на полосы баллистического порта в центре острова.

– Врачам трудно потом будет пробраться к нам через джунгли, – ответил Чучундра. – Команду реаниматологов надо сбрасывать на западный берег круглой бухты в северной части острова. К тому же именно там расположена лазерная батарея. Дальности действия средств ее обнаружения может не хватить до середины острова. Возможно, батарея прикрывает только базу. На крайний случай у нас четыре тяжелых ракетных ружья.

– Понял. Тогда сброс с приводнением в акваторию бухты. А там разберетесь с логистикой.

– Принял! Готовим встречу.

Я наблюдал за лайнером, поставив ружье у ноги и прикрыв ладонью глаза от солнца. Секунд через десять от него отделились едва заметные точки, начали падать, затем выпустили стабилизирующие парашюты, следом тормозные, а под конец раскрылись основные трехкупольные системы.

Не сговариваясь, мы включили прицелы, чтобы сразу отследить появление ракет в зоне обнаружения. Но секунда шла за секундой, на мониторе прицела ничего не менялось, а батарея, ночью ушедшая под землю, не проявляла никаких признаков активности. Мы переглянулись.

– Платформы не стали стрелять, – озвучила очевидный факт Чернуха.

– Вчера поняли, что бессмысленно, только ракеты зря тратить, – добавила Ксюша.

Контейнеры, то и дело подруливая стропами по команде посадочного автомата, нацеленного на середину бухты, опускались по сужающимся спиралям с левой циркуляцией.

Мы напряженно ждали, но тут я заметил движение на голографической проекции прицела. Вот только это были не метки приближающихся ракет, а метки земноводных тварей, двумя потоками прущих через джунгли в обход стены, отделяющей бухту от океана.

– Вот, дьявол! – выкрикнула Ксюша.

И тут же активировался лазерный батарейный комплекс. Все происходило, как вчера – мощные орудия с карданными опорами и тяжелыми ребристыми охладителями выдвинулись из-под земли, но не подняли стволы в небо, как при ракетной атаке, а наоборот, поднялись выше и, опустив стволы, принялись молотить едва заметными зелеными сполохами на восток и на север, откуда напирали твари. Из зарослей начал подниматься белесый дымок.

Поначалу огонь батареи показался мне не очень эффективным, потому что импульсы рассеивались листвой деревьев и почти не достигали цели. Но уже секунд через пять листвы на линии огня не осталось вовсе, а бухту затянуло пеленой ароматного древесного дыма. Как только это произошло, орудия принялись косить биоетехов, как выстрелы из ракетного ружья косят заросли тростника – каждый импульс, длительностью намного меньше секунды, достигал цели со скоростью света и тут же орудие захватывало новую цель. Судя по скорости исчезновения меток с радара, каждая пушка уничтожала не меньше пяти патрульников за секунду. Это было уму непостижимо. Воздух, чуть замутненный дымом, замерцал вспышками, как стробоскоп, с такой яркостью, что захотелось зажмуриться. Я и зажмурился, но тут раздался выкрик Ксюши:

– Ракета!

Пришлось поднять веки. Действительно, на голографической проекции прицела появилась сначала одна тяжелая изумрудная капля, затем еще и еще. Сразу стало понятно, что задумала платформа, или даже платформы, посовещавшись. Они решили связать лазерную батарею боем, и лишь после этого пустить ракеты по снижающимся на парашютах контейнерам.

Если бы я писал боевой, профиль, я бы приоритетной целью выбрал ракеты. Но это лишь от того, что я их больше боюсь. В свое время, когда Ксюша разбилась, мне пришлось прикрывать Вершинского, пока он пытался «с толкача» запустить турбины гравилета, чтобы Ксюшу спасти. У меня тогда не было тяжелого ружья с функциями противовоздушной обороны, только обычное легкое, с банальнейшей прицельной планкой. Но я тогда был очень мотивирован, предельно мотивирован, можно сказать, возможно поэтому мне все же удалось сбить ракету на визуальной дистанции. Или благодаря везению. Но в любом случае это произвело на меня неизгладимое впечатление. Затем мне еще несколько раз довелось сбивать ракеты, конечно, уже из тяжелых ружей с голографическими прицелами и продвинутым программным обеспечением. Но впечатление менее глубоким не стало. Оно, я уверен, сохранит первоначальную глубину до конца дней моих, когда бы он ни настал.

При этом я понимал, что земноводные в качестве приоритетной цели боевого профиля – решение более здравое, более взвешенное, ведь их очень много, они напирают, напирают, напирают, и лишь дьявол знает, что учинят, когда достигнут цели и начнут взрываться. Ракетам же вряд ли удастся поразить подземные укрепления базы, кишка у них на это тонка. Так что программисты были правы. Для них земноводные были страшнее. Но нам сейчас жизненно необходимо было прикрыть небо. Иначе Бодрый умрет, погибнут врачи, которые летели ему на помощь, а мы останемся тут отрезанными от мира.

Мы, не сговариваясь, вскинули ружья. По тому, у кого куда ствол смотрел, сразу стало понятно, кто куда собирается стрелять, это позволяло не перекрывать цели. Ухнул залп, и как только мой снаряд ушел ввысь, я тут же снял с патронташа следующий и перезарядился. По опыту я знал, что это ружье, благодаря усилиям программистов, после выстрела не промахивается. Оно даже захваченные цели помечало янтарными цветом, чтобы дальше прицеливаться лишь в новые, светящиеся изумрудным оттенком. Про четыре янтарных искры можно было забыть, но и кроме них оставалось еще шесть ракет.

Я захватил цель и снова выстрелил, хотя ракеты преодолели уже половину пути до нас. Ухнули еще три выстрела, но две цели оставались изумрудными, и уже было ясно – мы не успеем.

Если бы платформы целили в базу, нам бы пришел конец, но для них приоритетными целями всегда были объекты выше уровня грунта, начиная с высоты от десяти метров. В данном случае это были четыре контейнера, идущие на посадку. По тому, что находится в наземном и надводном положении платформы стреляли редко, хотя и такое бывало.

Раздался рев двигателя на нитроклетчатке, мы бросились на землю, чтобы снизить действие ударной волны, но тут одна из лазерных пушек подняла ствол, сделала меньше, чем за секунду, четыре выстрела, а затем снова перевела огонь на земноводных тварей.

Ожидаемого воздушного взрыва не последовало. Вместо этого две огромных частично расчлененных туши на приличной скорости, уже дохлыми, вмазались в воду бухты. От удара хитиновые обтекатели лопнули, обломки панцирей и оторванные ласты рулевых плоскостей полетели во все стороны, и лишь уже под водой от удара детонировал нитрожир боевой части, подняв в небо два колоссальных фонтана воды.

Хорошо, что мы успели залечь, ударной волной так шарахнуло, что будь мы на ногах, всем, кроме Ксюши, мало бы не показалось. Но в этом был и положительный момент – земноводных, прорвавшихся на пляж, тоже как ветром сдуло, а некоторые еще и взорвались, кого к дереву припечатало. В рядах противника, прорвавшегося с востока, началась сумятица, а те, что вышли из воды с севера, не могли долго пользоваться защитой леса, там его была узкая полоса, а потому они быстро оказались на открытой местности, закатанной в строительный композит, и попали под плотный огонь лазерных пушек.

Мы, оглушенные, покрытые пылью и обломками веток, не без труда поднялись на ноги и, глянув на показания радара, обнаружили, что к нам со всех сторон несется больше десятка ракет. Но хуже было другое – пока мы отлеживались, ракеты уже преодолели половину расстояния до базы. Мы успели сделать по одному выстрелу, это означало, что в живых останется на четыре ракеты меньше, но их все равно было очень много, а платформы продолжали стрелять.

– В укрытие! – приказал Чучундра.

Он был безусловно прав. При такой массированной атаке четыре наших ружья – что кашалоту попадание под хвост из рогатки. Пусть ружья прекрасные, сто раз продвинутые, с лучшем в мире программным обеспечением, но сейчас они не могли вообще никак повлиять на баланс сил. Теперь все зависело только и только от лазерных батарей. Они или справятся с натиском, или нет. Если нет, если хоть одна ракета прорвется, если в это время мы окажемся на открытой местности, нам тогда точно конец. Одна Ксюша останется, а нас в блин раскатает ударной волной от воздушного взрыва. В общем, с Чучундрой никто спорить не стал. Все, кроме Ксюши, рванули в ближайшее защищенное помещение, то есть, в машинный зал генератора, и задраили за собой стальную дверь. Ксюша тоже спорить не стала, просто осталась снаружи, и в этом имелся смысл. Во-первых, у нас не было средств наружного наблюдения, точнее мы не знали, где они находятся, а потому не могли их использовать, тогда как Ксюша станет нашими глазами снаружи, ничем не рискуя. Во-вторых, она все же могла стрелять из ружья. И хотя, стратегически, это ничего не могло изменить, но может какую ракету на подлете и снимет.

Впрочем, уже через пару десятков секунд стало ясно, что высадка провалилась. Ухнуло несколько мощных воздушных взрывов, это наверняка были прямые попадания по десантным контейнерам с их полным уничтожением, затем наступила тишина.

Длилась она с полминуты, не меньше, затем все мы услышали голос штурмана в эфире:

– База «Маракас», я не могу десантировать людей в такой обстановке. База не прикрыта с воздуха, сброшенный груз уничтожен до посадки. Простите, но я ухожу на материк по остаточной траектории. Конец связи.

Я ушам поверить не мог, что-то невнятное кричал в гарнитуру, но ответа не было. У экипажа нервы тоже ведь не железные, они попросту отключили нашу волну, да и все.

– Успокойся, – попросила Чернуха.

Я заткнулся, сжав кулаки от бессильной злобы, затем глянул на монитор радара. Ракет в воздухе не наблюдалось, а земноводные твари отступали в океан, продолжая нести потери от лазерных пушек. Бой был закончен.

Я повернул колесо замка, толкнул дверь и первым выбрался наружу. Огляделся, и у меня сердце ёкнуло от дурного предчувствия – Ксюши нигде не было видно, лишь завеса из белого дыма стелилась над опустевшей местностью.