К счастью маркер гравилета продолжал отображаться на мониторе янтарной каплей, и Бодрый тут же взял пеленг на случай, если твари разнесут машину вдребезги вместе с маячком. Торпеды ринулись на Ксюшу, но не всей массой, а так, чтобы не подрываться попусту. Вдалеке мощно ухнуло, потом еще и еще.

Я по опыту знал, что пара-тройка прямых попаданий не выведет Ксюшу из текущего периода, но если ее атакует пара десятков торпед, ей точно придет конец. У меня мозг едва ни вскипел от попыток найти спасительное решение.

– Бодрый! – выкрикнул я. – За огневой пульт!

Его не надо было упрашивать, через миг он уже оказался в Ксюшином кресле.

– Прицел бомбовой установки на маркер гравилета! – велел я.

– Там же Чайка! – попытался остановить меня Чучундра.

– Наши бомбы намного менее мощные, чем взрывная сила тварей, – пояснил я. – Пусть лучше они взрываются рядом, чем торпеды! Широким квадратом огонь!

Бомбовая установка отстрелялась за пару секунд, расчистив приличную акваторию вокруг Ксюши. Ей самой тоже досталось, в этом не было ни малейших сомнений, но бомбы слабее, намного слабее тварей, они не так быстро выведут Ксюшу из периода. Сам же я пальнул подводными ракетами, направив их на глубину сто двадцать метров под Ксюшей. Нужно было в кратчайшие сроки создать вокруг нее безопасную зону из сероводорода.

Выпустив еще три ракеты, я взял контроль над бомбовой установкой, а Бодрому велел снова занять место акустика.

– Жетон! – выкрикнул я. – Ты можешь визуализировать жетон? «Мымра» же отличает нас от чужаков!

Бодрый сразу понял, о чем я. У каждого из нас был опознавательный жетон, по которому автоматические профили «Мымры» отличали нас, не позволяя ей стрелять по нам. Жетон на короткой цепочке, его не снять через голову, и он наверняка остался у Ксюши на шее. Но я не помнил точно, так это или нет, потому что, когда Ксюша разделась до гола, я посчитал нетактичным пялиться на ее грудь и шею. У других и вовсе можно было не спрашивать.

– Чернуха, ты можешь залить крышу водой? – спросил я.

– Зачем? – удивилась она.

– Для охлаждения! У нас скоро опустеют автоматы заряжания, как мы сунемся на крышу без Чайки?

– Штатно такой функции нет. Но я попробую.

– Пробуй! – распорядился я, а сам бросился задраивать верхние люки.

– Вижу жетон Чайки! – обрадовал меня Бодрый. – Она довольно быстро. плывет в безопасную зону.

Силища у Ксюши под реликтом была запредельная, и сейчас это могло спасти ее, так как каждый ее гребок руками мало уступал в мощи повороту ротора водомета. Я понял, что пытаться поднять муть бессмысленно, лучше сосредоточить усилия на другом. Пока сероводород поднимется, Ксюша и так доплывет до безопасной зоны. Гораздо важнее прикрыть ее на это время.

Я вернулся за огневой пульт, вывел микшер на ноль процентов участия стрелка, но тут же загорелся алым светом индикатор отказа, а на мониторе высветился номер протокола, не позволяющий автомату управления огнем стрелять по владельцу жетона.

– Вот же дьявол! – выругался я.

При таких раскладах стрелять можно было только вручную, а это сильно связывало мне руки. Впрочем, по Ксюше уже и не надо было стрелять. Первым залпом я убил все торпеды в радиусе двухсот пятидесяти метров от нее, а теперь можно было долбануть еще шире, давая дополнительную фору. И хотя торпеды двигались намного быстрее Ксюши, но, к счастью, они не могли телепортироваться, а значит, я имел возможность ловить их при попытке выйти на атакующую траекторию.

Бой начался жаркий, но мне следовало экономить боеприпасы, поэтому я бил залпами по две три бомбы, самостоятельно высчитывая упреждение, так как автомат все еще отказывался класть бомбы близко к Ксюше. Лишь когда мне удалось расчистить акваторию вокруг нее в радиусе четырехсот метров, индикатор отказа погас, и я вывел микшер на пятьдесят процентов, возложив на автомат все расчеты по расчету упреждения, а за собой оставив право выбора целей.

Чернуха между тем вывела тягу водометов на девяносто процентов и направила «Мымру» навстречу Ксюше. Как только она окажется в безопасной зоне, мы сможем ее подобрать, и сразу же двигаться к берегу. Но пока до этого было далеко, а у нас заканчивались боеприпасы в дополнительных установках. Это никуда не годилось. Сероводородный слой кончается довольно далеко от берега, он не сможет нас прикрывать все время, и если после того, как он кончится, нам не хватит огня, нас торпедируют со стопроцентной вероятностью.

Я так разнервничался забыв, что организм уже на грибковом дыхании, что в голове помутилось от недостатка кислорода. Пришлось, не смотря на отсутствие дыхательного рефлекса, сделать несколько глубоких вдохов.

– Держитесь! – предупредила Чернуха.

Мы схватились, кто за что был горазд, а она резко развернула «Мымру», пытаясь захлестнуть крышу водой. Пара волн окатила броню, но этого было мало для полноценного охлаждения после длительной работы реактивных стартовых ускорителей. Конструкция амфибии была рассчитана на использование только основной ракетно-бомбовой установки, а мы еще три дополнительных влепили, и колошматили из всех стволов.

– Чайка приближается к границе безопасной зоны! – сообщил Бодрый.

– Хватит этих маневров! – остановил я Чернуху. – Толку нет. Жми напрямик.

Почти на полной тяге «Мымра» разогналась до двенадцати узлов, быстро съедая разделявшее нас с Ксюшей расстояние. Но еще после двух залпов дополнительные установки опустели, и работать осталась лишь основная, в бункере которой имелось еще шесть кассет. Но тут меня осенило, как можно провести дозарядку на раскаленной крыше без Ксюшиной помощи.

– Бодрый, тащи кассеты из отсека! – распорядился я.

– Какой толк? – удивился он. – Не пройти по раскаленной броне!

– Говорю, тащи кассеты! Сначала с ракетами! Некогда объяснять!

Бодрый выволок кассету из отсека, я помог ему, затем распахнул правый верхний люк. Мы вдвоем подняли кассету с ракетами, просунули в проем и оставили на броне, оттолкнув как можно дальше от края. Затем мы подняли еще одну, и с ее помощью оттолкнули первую еще дальше от люка. Затем так же подняли третью. В результате на крыше образовался мостик сначала из трех, потом из четырех, а потом из пяти кассет. Когда подняли шестую, я выбрался наружу, хватаясь не за раскаленную броню, а за холодные кромки кассет, и по ним же пополз к автомату заряжания, волоком подтягивая за собой тяжеленную кассету. Но вышло хорошо. Мне без труда удалось скормить боеприпасы ближайшему автомату заряжания, после чего я сделал еще несколько ходок, принимая поднятые Бодрым кассеты и укладывая их на крышу. Через пару минут мы соорудили из них мостки ко всем трем автоматам заряжания, и я, уже без особых хлопот, забил их бомбами.

И очень вовремя это произошло, так как концентрация сероводорода постепенно снижалась, и торпеды начали теснить «Мымру» с обеих сторон. Тут-то и пригодились все установки. Я велел Чучундре вывести микшер моего пульта на приоритет автомата, и тот как следует дал тварям прочихаться восемью прицельными залпами. Правда и мне досталось не слабо – пришлось закрыть забрало шлема, чтобы лицо не посекло частицами твердого топлива из стартовых ускорителей. Сколько таких залпов выдержит ткань гидрокостюма, я не имел представления, но пока он в достаточной мере меня защищал. Всерьез испытывать его на прочность у меня не было ни малейшего желания, поэтому я поспешил проскользнуть через люк обратно в отсек. Только внутри, в отсутствие ветра, стало ясно, насколько костюм посекло частицами топлива – синтетическая ткань равномерно источала дым по всей поверхности, от чего в воздухе повисла мутная пелена. Чернуха закашлялась, она единственная из нас не перешла на грибковое дыхание. К счастью, дым быстро вытянуло через открытый люк.

– Триста метров до жетона! – сообщил Бодрый.

Это было хорошо, Ксюша вошла в безопасную зону и мы находились под защитой отравы, но, судя по меткам на радаре, торпеды подбирались все ближе, значит, концентрация сероводорода падала. Больше всего я боялся, что какая-нибудь из «Гадин» подорвется так близко, что повредит роторы водометов. Эта мысль застряла у меня в голове, и я никак не мог ее отогнать. Но как это предотвратить, я не знал.

Поднимать муть подводными ракетами оказалось не особо эффективно, так как в этом случае возникало лишь локальное облако яда. Нужен был массированный удар бомбами с установкой замедлителей на глубину более сотни метров, но я боялся использовать установки для этой цели, так как в любой момент они могли понадобится для отражения торпедной атаки. Я растерялся. Ситуация мне казалась не имеющей решения. Долбанешь по торпедам, отрава развеется. Попробуешь поднять серовдородную муть, торпеды прорвутся, пока отрава поднимается со стометровой глубины.

– Сто метров до жетона! – произнес Бодрый.

Чернуха вывела ручку сектора тяги на холостой ход и разомкнула трансмиссию. «Мымра» заскользила по инерции, продавливая воду лобовой броней и быстро теряя скорость. Я не удержался и выбрался через люк, сразу увидев Ксюшу в воде. Она показала мне жест, означавший «я в порядке».

– Развернись! – попросил я Чернуху, включив микрофон шлема.

Врубив правый водомет, она развернула «Мымру» почти на месте, кормой в сторону Ксюши, и та без труда вскарабкалась на крышу по лесенке.

– Что за бардак? – спросила она, красноречиво окинув взглядом мостки из кассет.

– Дозарядку проводили в твое отсутствие, – ответил я, подняв забрало шлема и стараясь не пялиться на ее голое тело.

– Ума, как у курицы! – пробурчала она. – Снаряженные кассеты на раскаленную палубу. А если нагреются до воспламенения ускорителей?

Об этом ни я, ни Бодрый, действительно, не подумали.

Без лишних разговоров Ксюша принялась запихивать уже порядком нагревшиеся кассеты в зарядный бункер основной установки.

– Мне там бомбы нужны, а не ракеты! – выкрикнул я.

– За борт выкидывать, что ли? – пробурчала в ответ Ксюша. – Боеприпасов до фига?

Я не нашел, что на это возразить, а помочь ей не мог, потому что без мостков, которые она разбирала, подошвы моего костюма мигом бы прилипли к броне. Да и смотреть на то, как обнаженная Ксюша таскает кассеты, то и дело нагибаясь, чтобы запихнуть их в бункер, было выше моих сил, даже с учетом ситуации, далекой от эротизма. Пришлось лезть в отсек. Чернуха дала полный ход в сторону берега, а через минуту и Ксюша спустилась с крыши, заняв место за своим пультом. Одеваться, она, похоже, не собиралась. Да и зачем, если ей вскоре снова придется лезть на раскаленную крышу?

Как бы там ни было, ситуация стабилизировалась, мы двигались к берегу, оба огневых пульта были готовы к бою, а значит, можно было использовать бомбы для поднятия сероводорода к поверхности, а Ксюша, в случае прямой торпедной атаки, прикроет подводными ракетами. Я вписал в профиль расчистки акватории подрыв глубинных бомб на глубине сто двадцать метров, после чего дал автомату долбить из трех дополнительных установок, а сам переключил пульт на управление подводными ракетами. К сожалению, штатную установку я задействовать не мог, так как Ксюша забила бункер ракетными кассетами, а этот вид боеприпасов не мог, в отличие от глубинных бомб, достигать глубины больше тридцати метров. Но имеющегося арсенала нам должно было хватить.

Впрочем, как только направляющие принялись отправлять по шестьдесят бомб за раз, расширяя безопасную зону и удлиняя ее в направлении берега, стало ясно, что простым возвращение точно не будет. Боеприпасы расходовались стремительно, и не было ни малейших иллюзий в том, что мне одному придется отдуваться за огневым пультом, тогда как Ксюша будет вынуждена сосредоточить все усилия на догрузке дополнительных установок кассетами. И никто ее в этом заменить не мог. Четыре кассеты в автомате заряжания кому-то из инженеров где-то в Турции или в Европе, показались достаточным боекомплектом, но «Мымра» выбивала их за пару минут, так что Ксюше удалась лишь трижды пальнуть подводными ракетами по особо обнаглевшим «Гадинам», после чего пришлось волочить новые кассеты из отсека для отдыха, поднимать их на крышу, выбираться туда самой и заполнять опустевшие автоматы.

Поначалу я, в подражание Ксюше, тоже бил тварей подводными ракетами, но потом понял, что это не очень умно, так как биотехи, чтобы не оказаться в сероводородном слое, вынуждены держаться ближе к поверхности, что позволяло мне применить по ним ракеты из основной установки. Автомат управления огнем мог с этим справиться вообще без моего участия, прицеливаясь по радарным меткам и используя профиль «разделяй и властвуй». Кроме того, за несколько минут штатная установка высадит все ракеты, и ее можно будет снарядить бомбами, что повысит общую эффективность огня.

Задействовав профиль, я решил помочь Ксюшн, так как «Мымра» пока прекрасно вела огонь сама. Три дополнительных установки она использовала для поднятия мути глубинными бомбами, а штатная подключилась к работе на поражение биотехов, согласно написанному ночью профилю.

Но когда я сунулся в отсек для отдыха, мне стало не по себе. Последние пять минут Ксюша таскала кассеты сама, и я не особо задумывался, сколько их осталось. Оказалось их мало. Очень. Причем, стало очевидным, что половина оставшегося уйдет на поднятие мути, а нам еще нужен внушительный боекомплект, чтобы отбиться от тварей на последнем участке пути, где глубины станут меньше ста метров и сероводородный слой не сможет нас защищать.

Я выволок две кассеты, и спросил у Чучундры:

– Как далеко от берега кончается сероводород?

– Не знаю. – Чучундра пожал плечами. – Сонар сдох, глубину не промерить по курсу.

– Будем смотреть по радару, – добавил Бодрый. – Как торпеды пойдут атаковать, значит, сероводород кончился.

– Мило! – пробурчал я. – У нас боеприпасов ни хрена почти не осталось, а придется долбить в пустое дно, пока не поймем, что отрава нас не защитит.

– Сонар сдох! – повторил Чучундра.

Я понял, на что он намекает. И он, к сожалению, был прав. То, что «Гадина» взорвалась слишком близко, и вывела из строя датчик сонара, было моей виной. Я ее подпустил, как ни крути. Так что не было смысла пытаться переложить на кого-то вину. Я предпочел заткнуться и взялся таскать кассеты из отсека к люку, а потом мы с Бодрым вдвоем поднимали их наверх, где груз перехватывала Ксюша. Это заметно экономило время.

То и дело Бодрый возвращался к пульту, сверялся с данными радара, чтобы иметь хоть какое-то представление о происходящем за боротом. Впрочем, обстановка была стабильной. «Мымра» взбаламутила воду в достаточной степени, создав отравленную полосу шириной в километр, по центру которой Чернуха гнала к берегу. Ракеты в основной установке кончились, и Ксюша набила полный бункер бомбовыми кассетами. Но боеприпасов оставалось критически мало, уже ясно было, что их не хватит на прорыв к берегу, когда кончится сероводород. А он должен был вот-вот кончиться.

– Два с половиной километра до берега, – сообщил Бодрый.

И тут до меня дошло, как можно узнать, где кончается сероводородный слой и сэкономить бомбы, не тратить их на бесполезную долбежку по голому дну. Идея была настолько простой, что меня словно ослепило сиянием ее совершенства.

– Чучундра, займи мое место за пультом! – попросил его я.

– Зачем? – насторожился он.

– Я пойду за борт. В костюме есть глубиномер и сонар, я сразу отслежу, что глубина стала меньше ста метров, и дам тебе команду остановить профиль расчистки акватории.

– Ты рехнулся? – Чернуха обернулась через плечо.

– Нет! Нас защищает сероводород, торпеды до меня никак не доберутся. А когда отрава кончится, я вернусь под броню.

– Годный план! – одобрил Чучундра, и пересел на мое место.

Я показал ему, как дезактивировать профиль расчистки, а сам взял легкий многозарядный карабин и закрыл забрало шлема. Тяжелый и дальнобойный брать не имело смысла, он нужен для ведения полноценного боя на дистанциях больше километра. На самом деле, можно было обойтись вообще без оружия. Так как я не собирался вступать в бой, но соваться в воду с голыми руками у меня не хватило духу.

– Бодрый, помоги снять каркас! – попросил я в микрофон шлема.

– Зачем? – удивился он.

– Мне боекомплект не нужен, – пояснил я, – а вот скорость на водометах лишней не будет.

Бодрый не стал спорить, так как в моих словах, действительно, имелось рациональное зерно. Сферический шлем и обтекаемый ходовой ранец создадут в воде несоизмеримо меньшее сопротивление, чем боевой каркас с навешанным на него боекомплектом.

– Сбавь скорость, – попросил я Чернуху. – Выйду через боковой люк, иначе прилипну к крыше.

– Хреновая идея, – Высказал свое мнение Чучундра. – Воды может наплескать. Люк всего на ладонь выше ватерлинии.

– Ноги замочить боишься? – съязвил я.

Гул турбин сделался тише. «Мымра» еще некоторое время двигалась по инерции, затем закачалась на небольших волнах. Взвыли приводы открывания люка. Я чуть пригнулся. Вода, действительно, плескалась у самого порога, и пару раз захлестнула внутрь, но это ничему не могло повредить. Чтобы не ждать полного раскрытия, я присел на корточки и боком вывалился в проем, погрузившись сразу на метр в облаке сверкающих пузырьков.

Бросив взгляд на иконку включения гиперволновой связи, я активировал передатчик и произнес в микрофон:

– Здесь Долговязый. Погружение штатное. Меня видно на радаре?

– Здесь Бодрый, метка четкая.

– Здесь Чернуха, – раздался голос в эфире. – Двигай вперед, я тебе отпущу и только потом дам ход.

– Принял, конец связи.

Водометы ходового ранца позволяли мне в любом случае двигаться быстрее «Мымры», особенно без каркаса, но все же Чернуха была права – в разведке есть смысл, когда разведчики двигаются впереди основных сил.

– Здесь Долговязый. Огонь бомбами не прекращать! – подумав, передал я, зная, что Чучундра может сдрейфить стрелять в мою сторону. – Я пойду ближе к поверхности, а бомбы выставлены на сто двадцать метров, не зацепят никак. К тому же автомат не выстрелит прямо в меня.

– Здесь Чучундра, я принял.

Его голос показался мне напряженным, но язвить я не стал, а врубил водометы на четверть тяги, и, ориентируюсь по показаниям компаса, устремился в сторону берега.

Держаться, действительно, следовало ближе к поверхности, иначе, не ровен час, могло зацепить своими же бомбами, но я и с поверхности мог определить глубину по сонару костюма. Дальность работы ультразвукового сканера была больше двухсот метров, но дна он пока не видел, так что за отсутствие сероводородного слоя можно было не беспокоиться. Однако тут дно такое, что может взмыть круто вверх в любой момент, так что надо было быть предельно осторожным.