«Мымра» уверенно двигалась к цели, продавливая воду скошенным броневым обтекателем, турбина ровно выла на средней мощности, приводя во вращение роторы водометов.

– «Гадины» подтягиваются, – сообщил Бодрый. – С правого борта.

«Гадинами» Вершинский называл глубинные автономные торпеды класса ГАТ с массой заряда от двадцати до сорока килограммов нитрожира. Эти неуклюжие пожиратели планктона с трудом могли догнать надводный корабль, но зато имели внушительный заряд, способный пробить обшивку сразу в нескольких отсеках. Это были скорее мины, способные перемещаться, чем торпеды в прямом смысле слова, они не обладали быстротой и маневренностью хищников, вроде «Сирен» и «Стрелок», но нам их скорости хватит за глаза и за уши, так как «Мымра» на пределе мощности вряд ли разовьет скорость больше пятнадцати узлов.

– Детонация по правому борту! – сообщил Бодрый.

Броня ухнула и загудела от приличного гидродинамического удара, а с обшивки над моим пультом посыпалась сварочная окалина.

– Если бы рванула метров на сто ближе, из нас говно бы вышибло, – прикинул Чучундра.

Но ближе «Гадинам» пока было не подобраться, так как нас защищала со всех сторон поднятая взрывами сероводородная муть, простиравшаяся более чем на двести метров от каждого борта и на километр по курсу. Твари взрывались от бессилия, я знал. Они разгонялись, пытаясь по инерции преодолеть расстояние до цели, но отрава их убивала раньше, и они подрывались в конвульсиях.

– Мина, азимут тридцать! – сообщил Бодрый. – Удаление две семьсот.

Мы вошли в боевое охранение глубже, чем в прошлый раз. Так близко к платформе его структура меняется. Мин становится больше, в том числе, и тяжелых, и стоят они густо, почти на расстоянии вторичной детонации одна от другой.

– Ход не сбавлять! – приказал Чучундра. – Дистанция приличная, успеем уничтожить.

Ксюша тут же выпустила три подводных ракеты, увела их в сероводородный слой и, под защитой отравы, направила к мине. Вот только пошло все не так, как в предыдущий раз. Платформа училась, набиралась опыта, делала выводы из нашей тактики и разрабатывала эффективные меры противодействия. Так было всегда. На другое не было смысла рассчитывать, но все равно мы оказались не готовы к решительному изменению тактики.

– Смена глубины! – доложил Бодрый. – Мина разматывает якорный жгут и всплывает!

– Долговязый, сверху! – крикнула Ксюша.

Я тут же установил васильковую искорку в качестве цели для залпа, но мина была еще слишком глубоко для удара бомбами. Торпеды, ринувшись разом, могли без труда перехватить мои снаряды, способные погружаться не быстрее, чем пять километров в час. Надо было дождаться, когда мина всплывет ближе к поверхности, только в этом случае мой огонь сверху мог оказаться хоть сколько-нибудь эффективным. Но и этого шанса платформа нам не дала. Она каким-то непостижимым образом держала связь со всеми тварями боевого охранения и управляла ими слаженно и эффективно.

– Мина остановилась! – произнес Бодрый.

Я выжал спусковую педаль, в надежде, что залп достигнет цели. В это же время Ксюшины ракеты вырвались из сероводородного слоя и устремились вверх, но тут же были перехвачены двойкой юрких «Стрелок». Ксюше оставалось лишь в бессильной злобе пнуть пусковую педаль, в надежде, что когда ракеты взорвутся, мину зацепит вторичной детонацией. Но этого не произошло. Ударная волна потеряла мощность раньше, чем достигла цели.

– Мина снова набирает глубину! – услышал я голос Бодрого.

Ясно стало, что мой залп тоже не достигнет цели. Так и вышло – две «Гадины» бросились на перехват и каждая, подорвавшись, уничтожила по десть глубинных бомб.

Чернуха глянула на Чучундру. Все понимали, что надо тормозить, а если подойдем ближе, броня может не выдержать подрыва многотонной мины.

– Ксюша, мути воду под миной! – приказал Чучундра.

Ксюша выпустила еще три ракеты, но на этот раз с большим интервалом, увела их в сероводородный слой, направила к мине, и подорвала на глубине в сто двадцать метров, выбросив к поверхности клубы насыщенной ядом воды. Это был отличный ход, точно смертельный для мины.

Я глянул на радар и понял, что нам придется несладко в любом случае. Было ясно, что мина попала в отравленную зону и задыхается, что она не продержится долго, но мы со скоростью девять узлов продолжали к ней приближаться, сокращая и без того уже опасную дистанцию до нее.

И тут изображение на мониторе пошло густой зеленой рябью. К счастью. Потому что тут чем раньше взорвется, тем меньше урона нам нанесет.

– Детонация! – доложил Бодрый.

Я невольно напрягся, и тут нас накрыло ударной волной. Да так шарахнуло, что броня заскрежетала, окалина посыпалась со всех сварных швов, а проекция сонара сделалась черной.

«Только бы роторы водометов не погнуло!» – подумал я, а вслух выкрикнул.

– Датчик сонара сдох!

– Обойдемся! – ответил Чучундра. – Мы на точке! Полный залп по платформе всеми огневыми средствами!

Я четырежды нажал пусковую педаль, почти одновременно отправив к цели шестьдесят бомб и двадцать ракет. Направляющие тут же ушли на перезарядку, а Ксюша долбанула двумя пакетами по три подводных снаряда в каждом. Управлять таким роем было уже невозможно, но он шел по траектории, оставшейся в памяти автомата управления огнем.

– Чернуха, разворот! – приказал Чучундра.

«Мымра» тут же заложила левый вираж с сильным креном на правый борт. Но нас снова немилосердно шарахнуло ударной волной. Это уже «Гадины» подобрались ближе, по мере того, как вокруг нас уменьшалась концентрация растворенного в воде ядовитого газа.

Я видел на мониторе, как торпеды боевого охранения бросились на перехват снарядов. Мне казалось, что нас выручит малая глубина, на которой угнездилась платформа, ведь от поверхности моря до отмели было восемьдесят метров, не больше, а сама платформа возвышалась еще на десять. Но все же торпедам удалось перехватить все мои ракеты и все Ксюшины, и даже больше половины глубинных бомб, а когда оставшиеся погрузились до пятидесяти метров, и торпеды уже не могли взрываться так близко к платформе, бомбы стали перехватывать биотехи ближнего обслуживающего класса. Они были созданы на основе генома головоногих моллюсков, да и на вид их не отличить было от крупного осьминога. Они попросту хватали уцелевшие бомбы, поднимали их наверх и подрывали вместе с собой на безопасном расстоянии от платформы.

Стало понятно, что платформу обычными огневыми средствами не достать, а глубинными бомбами так и вовсе, только попусту тратить снаряды.

– Надо отрезать отмель от остальной акватории! – прикинул Чучундра. – Ксюша, поднимай муть по всему периметру отмели. Долговязый, бомбами добавь мути вокруг нас, а то поджимают.

– Лучше тоже подводными ракетами, – ответил я. – Бомбы надо беречь.

– Пожалуй, – согласился Чучундра. – Чернуха, разворот, а то выйдем из зоны поражения!

«Мымра"снова накренилась, закладывая вираж и выходя на прежний курс. Я повернул колесико энкодера и переключил свой пульт на управление подводными ракетами. Их у нас было много, и самое время настало использовать этот ресурс. Дождавшись, когда Ксюша выпустит три подводных ракеты под своим управлением, я привязал к ручке еще три, и выстрели ими из аппаратов под днищем. Я повел их сразу вниз, постепенно увеличивая боковой интервал поворотом колесика, а когда они ушли на сто двадцать метров, подорвал все три разом, подняв к поверхности новую порцию яда. За это время Ксюша дала еще залп, затем снова я, и так мы долбили по очереди, пока я, перемешав воду с ядом, не отогнал тварей на триста метров от «Мымры».

Пора быдл помогать Ксюше, и я спросил, что мне делать.

– Создавай западное кольцо сероводорода вокруг платформы! – ответила она.

На самом деле это было не так просто, как хотелось бы. Дело в том, что песчаная банка, на которой выросла платформа, имела пологие склоны, а потому глубины больше сотни метров начинались от нее в километре. Круг диаметром в два километра имеет периметр больше шести километров, и нам по всему этой протяженности нужно было выставить стену из насыщенной сероводородом воды, да еще такой толщины, чтобы торпеды через нее не проскакивали по инерции. А еще хуже было, что мы представления не имели о результативности наших действий, поскольку у нас не было средств отличить отравленную воду от чистой. Нам оставалось лишь планомерно отправлять подводные ракеты и подрывать их вокруг платформы на глубине более ста метров.

К счастью, Бодрый нам очень помог. На своем мониторе, не создавая нам лишних меток в прицельной сетке, он маркировал те места, где ракеты уже взорвались, и ставил нам метки на чистой воде, по которым мы били. Но все равно это было дело нудное и не быстрое.

– Хватит боеприпасов? – минут через пять спросил Чучундра.

– Я даю указание целей в пятидесяти метрах от предыдущего взрыва, – пояснил Бодрый. – Чтобы обстрелять окружность длиной шесть километров, нам понадобится меньше полутора сотен ракет. И второй такой же круг нужен, иначе торпеды по инерции проскочат сквозь стену. Но мы уже второе кольцо начали. Уйдет триста ракет.

– Это почти половина боекомплекта. – напомнил я.

– Сколько в процентах работы проделано? – уточнил Чучундра.

– Шестьдесят, примерно, – ответила Ксюша.

– Тогда можно опробовать метод. – прикинул Чучундра. – Долговязый, дай залп. И если торпеды не смогут его перехватить, тут же надо бить по платформе подводными ракетами.

– Почему ими, а не глубинными бомбами? – удивленно спросил я.

– Потому что бомбы перехватят «осьминоги», а ракеты нет, – ответил Чучундра.

Я до этого не додумался, если честно. Все же Чучундра хороший командир, если не впадает в панику. Действительно, подводные ракеты, мчащиеся в паровом коконе, по зубам были торпедам, но никак не «осьминогам». Ракету в паровом коконе на полном ходу щупальцами не ухватишь и наверх не поволочешь. Но сначала надо пальнуть бомбами, чтобы проверить результативность сероводородной стены. Ибо, если торпеды ее проскочат, то они и подводные ракеты подорвут без труда.

– Бодрый, дай платформу! – попросил я.

Тут же на моем мониторе замерцала васильковая капля. Я передал ее автомату управления огнем, как цель, и выставил микшер на пятьдесят процентов, чтобы иметь возможность скорректировать огонь при необходимости. Штатная установка выполнила залп, сфокусировав точку попадания на поверхности моря, почти над платформой, с учетом наблюдаемого сноса течением. Пока бомбы по баллистической траектории мчались к цели, установка ушла на перезарядку.

– Чайка, надо перезарядить кассеты! – попросил я, понимая, что это самый подходящий момент. – Бодрый, докладывай о происходящем!

Мне тоже пришлось покинуть кресло, и таскать кассеты к люку, пока Ксюша голышом вылезала на крышу и заполняла автоматы заряжания дополнительных установок.

– Бомбы вошли в воду! – рассказывал в это время Бодрый. – Торпеды пошли на перехват. Не достают! Детонация. Детонация. Стена работает!

Я глянул на монитор, не скрывая радости. Скоростные «Сирены» пытались проскочить наш сероводородный барьер на скорости, но им не хватало дыхания при таких физических нагрузках, и они детонировали, еще больше смешивая воду с ядом.

– Всем аппаратам огонь! – выкрикнул Чучундра.

Я первым запрыгнул в кресло, выпустил три подводных ракеты, и загнал их в сероводородный слой. Через несколько секунд и Ксюша, проскользнув в люк, добавила еще троечку.

На мониторе зарябило – к двадцати рубиновым меткам выпущенных бомб добавились двадцать изумрудных меток «осьминогов», бросившихся на перехват. Они хватали бомбы, поднимали их ближе к поверхности и подрывали там. Но шесть подводных ракет в паровых коконах им было не остановить.

Однако через пару секунд стало ясно, что праздновать победу рано. Торпеды перестали бросаться в отравленную стену по всему периметру, а начали собираться в одном месте. Очевидно по команде платформы они могли попытаться пробить взрывами отравленное кольцо, а затем ворваться внутрь периметра для перехвата ракет.

– Чайка, еще залп! – выкрикнул я.

Ксюша, умница, не стала ничего уточнять, просто выпустила еще три ракеты и увела их в сероводородный слой. А я, тем временем передал автомату управления огнем концентрацию торпед в качестве цели, и долбанул туда бомбами из всех установок.

Чучундра тут же сориентировался в обстановке, приказал Чернухе провести разворот и мчать в сторону берега. «Мымра» выполнила крутой вираж, и, взвыв турбинами, присела на корму, набрав скорость. Автомат управления захватил цель и долбил бомбами уже без моего участия, в самую гущу.

Ну и каша там началась! Бомбы, замедлители которых были выставлены автоматом на разные глубины, принялись подрываться, торпеды кидались им наперехват, тоже взрывались. Все это не слабо перемешало воду, вблизи поверхности, очистив ее от яда, и часть торпед все же ворвалась внутрь периметра. Когда первые три ракеты вышли из сероводородного слоя, две «Гадины», согласованно рванув на расстоянии вторичной детонации, разом уничтожили всю тройку. Но остальным тварям не давали прорваться непрерывно падающие сверху бомбы.

Наконец, шесть наших ракет с большим интервалом вышли из сероводородного слоя в километре от платформы. Две попали под удар оставшейся «Гадины», но оставшиеся четыре все же добрались до платформы и поразили ее в четырех местах вырвав огромные куски плоти.

Я выпустил еще три подводных ракеты, и Ксюша следом за мной. Управлять ими уже не было смысла, они знали цель и мчались к ней по траектории, оставшейся в памяти автомата управления огнем. С крыши все установки непрерывно молотили бомбами. Но эта лавина огня работала на уничтожение платформы, она не защищала нас, тогда как «Мымра», двигаясь в сторону берега, могла в любой момент покинуть отравленную акваторию и подвергнуться массированному нападению со всех сторон. Нам нечего этому было противопоставить, так как на поднятие мути с придонных слоев у нгас попросту огня не хватало.

Но тут обстановка еще ухудшилась, хотя казалось, что некуда. Произошло то, чего никто уже не ожидал. Умирающая платформа ударила по нам сразу двумя оставшимися биотехнологическими ракетами. Главным своим калибром. Да еще с такой дистанции, что применить ружье я уже физически не успевал.

– Пипец! – выдохнул Бодрый, увидев на радаре две крупных изумрудных капли, стекающих к центру экрана.

В общем-то, он был прав. Все наши огневые средства были нацелены на платформу и на торпеды, установки заряжены глубинными бомбами, а ими ракету не остановишь. Ружье применить не было времени. Подводные ракеты могут поражать цели только в родной стихии. Нам нечем было защититься от атаки с воздуха, чего я очень боялся еще вчера. И вот мой страх материализовался, как в дурном сне. Вот только это был, к сожалению, не сон.

Вспомнив про вчерашние опасения, я тут же вспомнил и о пришедшем тогда решении. Ведь я не зря половину ночи просидел над модификацией профилей автомата! Я ведь скопировал зенитный профиль с основной установки и переделал его так, чтобы он мог управлять пулеметами, установив заградительный огонь. Вот только направлены они были вперед, а ракеты приближались с кормы.

– Чернуха, разворот! – выкрикнул я.

«Мымра» развернулась почти на месте, едва не выкинув меня из кресла, но я удержался, активировал систему, и пулеметы тут же начали молотить по правой ракете. Но вторую остановить уже не получилось бы точно. С одной бы справиться!

Ксюша, моментально сообразив, что происходит, стремительно рванула через люк на крышу. За грохотом и шипением стартовых ускорителей невозможно было услышать, что она делает, но через миг янтарная капля вырвалась из центра экрана и устремилась навстречу левой ракете.

– Гравилет! – выкрикнул Чучундра.

Да, это был гравилет. Ксюша сорвала крепежный фал, запрыгнула в седло, и рванула одноместный летающий мотоцикл на перехват, молотя по ракете из бортовых спаренных пулеметов. Длинными очередями удалось повредить мышцы рулевых плоскостей, ракета клюнула носом и взорвалась, но уже так близко от гравилета, что ударной волной с его рамы сорвало приводы и турбины. Остатки машины вместе с Ксюшей рухнули в море, за пределами отравленной зоны, метрах в ста к востоку от ее границы.

Но и платформе тоже пришел конец – последние три ракеты, выпущенные Ксюшей, ударили в тушу на отмели, одна рванула в непосредственной близости от полости с нитрожиром, и все десять тонн мощной взрывчатки детонировали, спрессовав воду ударной волной. Через миг часть торпед и все мины боевого охранения тоже шарахнули, но их мощность была несоизмеримо меньше, она уже для нас не представляла угрозу.

Но и безоблачным наше положение невозможно было назвать. Во-первых, Ксюша оказалась в воде за пределами безопасной зоны. Голая, без оружия, без водометов. Какое-то время она выдержит натиск торпед, но затем наступит предел ударной нагрузки реликтового периода, и никто не знал, что будет дальше. Успеет инъектор Вершинского ввести Ксюшу в новый период, или ее тело, ставшее уязвимым, торпеды изуродуют взрывами. Во-вторых, автоматы заряжания дополнительных установок опустели, и никто не смог бы их перезарядить, кроме Ксюши. В-третьих, мы не могли двигаться к берегу, оставив за кормой Ксюшу, и Чернуха тут же разомкнула трансмиссию, остановив роторы водометов. «Мымра» закачалась на волнах.

Гул боя почти стих, лишь штатная установка, в бункере которой оставались кассеты, продолжала долбить по торпедам, то и дело уходя на перезарядку. Я ее остановил, чтобы попусту не тратила боеприпасы. Воцарилась полная тишина, сквозь которую мы расслышали завывание ветра в открытом люке и тихий плеск волн о правый борт.

Мы переглянулись. Что делать дальше не знал никто.