Изумрудные метки торпед двигались в прицельной сетке полярных координат, стягиваясь к центру экрана. Я ощутил, что мне воздуха не хватает, как бывает, если позволить себе лишние нагрузки на грибковом дыхании. Но грибок я еще не принял, не он мне мешал, а холодный прилипчивый страх. Он затормаживал движения, мешал дышать, от него мурашки по спине бегали, размером с ручную глубинную бомбочку.

Все с самого начала пошло не так. Мы не там, где планировали, вышли в море, сделав крюк на восток. Чучундра хотел использовать боевых пловцов, как основную ударную силу, но мы все, по воле обстоятельств, оказались не в море, а в отсеке, за нашими пультами. Я весь вечер работал над профилем, который пригодился для отстрела всего двух бомбовых кассет. Еще мы забыли про подводные ракеты, но теперь они могли спасти положение.

Биотехов же оказалось значительно больше, чем мы думали, разрабатывая наш план. Ну и мы остались без расчески, так как Вершинский, дьявол его забери, позаботился, чтобы мы ее не достали без его дозволения. Даже ради спасения жизни. Такая у нас вышла стартовая позиция перед натиском тысячи смертельно опасных тварей. Назад вернуться тоже не реально, мы отмахали уже три километра от берега и торпеды нас догонят при попытке к позорному бегству.

В общем, нам оставалось только принять бой. Ксюша взяла на себя управление подводными ракетами, а я подключил основную ручку к нештатной ракетной установке, с четырьмя кассетами в автомате заряжания. К счастью, пульт управления огнем был создан по подобию тех, что стояли на симуляторах батипланов, а там Ксюша с подводными ракетами всегда показывала высший класс. Она разработала несколько формул, с каким интервалом и куда запускать снаряды, чтобы не дать тварям шанс увернуться.

Биотехи, подобно рою фантастических светлячков на радарной проекции, сформировали на востоке широкий рукав, нечто вроде щупальца, потянувшегося к нам. Западный фланг при этом, наоборот, изогнулся полумесяцем, выдвинув рога с юга и с севера, впереди и позади нас, чтоб не дать нам ни к платформе продвинуться, ни вернуться на берег.

– Восточный рукав плотный, попробую его проредить, – сообщила Ксюша. – А ты займись западным флангом.

Она тут же трижды нажала пусковую педаль, отправляя три реактивных подводных снаряда к цели. Пусковые аппараты были направлены вперед, их нельзя было развернуть, поэтому ракеты, описав короткие дуги рубиновыми метками на радаре, заложили вираж и устремились к цели. Их скорость под водой была колоссальная, так как они двигались не в жидкой среде, а формировали вокруг себя кокон из пара, и мчались в нем, как в воздухе, на маршевых реактивных двигателях. Они делали сто тридцать восемь метров за секунду, но при этом прицельную дистанцию в три километра преодолевали за пятьдесят четыре секунды. Это много, в бою это целая вечность. Такое большое подлетное время дало бы шанс тварям увернуться, если бы ракетами нельзя было управлять на траектории. Но именно в управлении несколькими ракетами одновременно, Ксюша преуспела в огромной степени.

Она привязывала все три ракеты к одной ручке, и управляла ими, как одной, а колесиком энкодера меняла, по мере надобности, только боковой интервал, делая строй более или менее плотным. Если же возникала необходимость, Ксюша могла щелчком энкодера взять управление надпервой выпущенной ракетой, оставив остальные неуправляемыми, следующим щелчком над второй, и так далее. Головные части ракет были устроены таким образом, что сами взрывались, если в зоне детонации окажется сразу три биотеха, но подрыв можно было отменить нажатием кнопки на ручке, чтобы провести ракеты, например, вглубь строя, а при необходимости подорвать все три ракеты разом вторым нажатием на пусковую педаль. Недостатком такой схемы было лишь то, что пока ракеты на траектории, нельзя было выпустить с того же пульта вторую тройку.

Глядеть на Ксюшу, когда она управляет ракетами было столь же увлекательно, как на барабанщика во время концерта, но мне было не до эстетических удовольствий. Пришлось заняться своим делом и разобраться, куда стрелять.

Скорость моих снарядов была больше, и составляла триста двадцать метров в секунду. Те же три километра они преодолевали за девять секунд. Но главным их преимуществом было то, что биотехи не могли их сканировать ультразвуком, в отличие от подводных ракет, а значит, не могли осознанно увернуться. Управлять моими ракетами вручную было сложно и почти всегда бессмысленно, но зато они имели систему самонаведения по радарным меткам, что позволяло контролировать огонь путем тактически верного выбора целей.

Стрелять по тварям, которые отрезали нам путь к берегу, пока не имело смысла. Вот когда они зайдут с тыла и начнут нагонять «Мымру», тут уже будет дело другое, а сейчас куда важнее было расчистить себе дорогу к платформе. Я указал автомату четыре разрозненных цели прямо по курсу, но так, чтобы каждое попадание вызвало бы побольше вторичных детонаций.

Когда я нажал пусковую педаль, с крыши донеслось душераздирающее шипение ракетного пуска. Четыре рубиновых искорки на радарной проекции устремились вперед, навстречу густому изумрудному мерцанию целей, но я не стал ждать все двадцать секунд подлетного времени, а указал еще четыре цели, дал новый пуск, еще цели, еще пуск. Так, пятью пакетными залпами я опустошил установку, и она ушла на перезарядку, пока еще первые ракеты не достигли цели.

Я не стал бить по ближайшим к нам тварям, на текущей дистанции это не имело большого смысла. Вместо этого я направил снаряды вглубь рядов противника, туда, где они располагались плотнее всего. Двадцать секунд ракеты с оглушительным воем пронзали воздух, и, преодолев почти семь километров, на полном ходу врубились в морскую гладь, подняв фонтаны брызг. Достигнув глубины в шесть метров, они подорвались, прессуя воду ударной волной. При этом в радиусе поражения каждой головной части находилось не менее десятка тварей, которые рванули почти одновременно, подняв такой столб воды, что его можно было визуально различить на ходовом мониторе.

Экран пошел зеленой рябью, а броня «Мымры"загудела от докатавшихся до нас вибраций. Мой залп уничтожил боле двухсот тварей по курсу, а Ксюше удалось перебить часть сил восточного фланга, вытянувшуюся к нам, подобно зеленому щупальцу. Конец «щупальца» уцелел, в нем бы около трех сотен тварей, но зато волна детонаций пошла вглубь, оторвав авангард от остальных сил.

– Не трать ракеты! – предупредил я Ксюшу. – Приблизятся на два километра, мой бомбовый профиль ими сам займется. Нам сейчас не столько фланги важны, сколько прорваться к платформе.

– По курсу лучше ты расчищай, – ответила Ксюша. – У тебя ракеты быстрее.

Она была права. Нормальная скорость патрульных торпед составляла порядка двадцати узлов, они ее могли держать достаточно долго без отдыха. На коротких дистанциях и пиковых нагрузках твари способны делать рывки со скоростью в тридцать узлов, а некоторые в сорок. Но даже такая скорость позволяла им преодолевать прицельную дистанцию в три километра не быстрее, чем за четыре минуты. За это время мы могли уничтожить любую стаю, которая ляжет на атакующий курс с фланга. Хватило бы боеприпасов и огня, с учетом времени перезарядки. Потому что если они попрут всей массой, я устану кассеты таскать.

Впрочем, всей массой они попереть не могли. Амфибия не стояла на месте, мы на средней тяге двигались со скоростью девять узлов, а это почти половина от нормальной скорости патрульной торпеды. Твари были вынуждены, во-первых, брать не слабое упреждение, а во-вторых, они не могли сбиваться в слишком плотные стаи. При выходе на атакующий курс им необходимо было либо держать интервал побольше, чтобы не накрывало вторичными детонациями, либо формировать небольшие группы по две-три особи, чтобы не жалко было взрываться всем при подрыве одной. Не то что это сулило нам радужные перспективы, но хоть как-то ограничивало господство противника.

На самом деле мы отыграли стандартное начало партии между охотниками и биотехами. Первые залпы охотников всегда несут значительное разорение в рядах торпед, поскольку платформа таким образом создает для себя первичное представление о масштабах рейда, о характере используемых вооружений, скорости и маневренности используемых плавсредств или средств доставки боевых пловцов. Когда представление создано, платформа перестает гнать торпеды валом, она начинает создавать тактические гипотезы и проверять их, постоянно совершенствуясь в нападении. Она учится в рамках каждого рейда, а так же помнит весь собственный опыт столкновений с людьми и, как считал Вершинский, способна обмениваться опытом с другими платформами по неисследованным каналам связи. Поэтому в каждом рейде начало было воодушевляющим, но чем дальше, тем хитрее становились твари, и тем труднее приходилось людям.

Через минуту недобитые Ксюшей торпеды вошли в зону действия профиля «разделяй и властвуй». Две дополнительных бомбовых установки начали отстреливать пакеты по четыре бомбы, не давая приблизиться тварям с восточного фланга. А я ждал со стороны платформы удара главным калибром. Для нее пришло время проверить готовность и результативность наших зенитных средств.

Платформа меня не разочаровала.

– Ракетная атака! – доложил Бодрый. – Цель низколетящая, скоростная. Курс встречный, удаление пять километров.

Штатная установка «Мымры» была заряжена бомбами, от не толку ноль, поэтому я перекинул зенитный профиль на только что перезаряженную дополнительную установку, и автомат управления огнем тут же сообщил об успешном захвате цели. В прицельной сетке моего монитора появилась тяжелая изумрудная капля, быстро стекающая от верхнего края к центру экрана.

«Мымра» выпустила в ответ два снаряда, потом еще один, с небольшой задержкой.

– Маневрирует, зараза! – с удивлением сообщил Бодрый.

– На таком расстоянии у нее есть время на маневры, – объяснила Ксюша.

Но это было пустое, так как наши ракеты имели систему самонаведения, от их так запросто не увернешься. Я проследил, как три рубиновых искорки настигли и стерли с монитора зеленую каплю.

– Цель уничтожена! – доложил Бодрый.

Теперь платформа по нам вряд ли станет пулять. Она проверила наличие у нас зенитных средств, мы проверку прошли с честью, и теперь нам следовало больше думать о продвижении вперед и обороне флангов, чем об угрозе с неба. Пока мой профиль справлялся с обороной прекрасно, даже лучше, чем я ожидал. Все же интеллект у квантового вычислителя «Мымры» был не слабый, и она быстро училась.

К примеру, если поначалу она использовала мой профиль сразу, как только в зоне прицельной дистанции появлялось больше трех торпед, то после отстрела сорока бомб она изменила тактику. Теперь она, самостоятельно строя гипотезы о возможной плотности биотехов, давала тварям не только зайти в зону поражения, но и приблизиться, после чего отправляла пакет, согласно моему алгоритму, уничтожая четырьмя бомбами по два десятка торпед, а иногда и больше. Причем, ее вычислительной мощности хватало на анализ обстановки как по правому, так и по левому флангу, что освободило меня и Ксюшу для главной задачи, которая состояла в расчистке пути по курсу.

Чтобы занять нас обоих, я вывел штатную установку из профиля «разделяй и властвуй», после чего перезарядил ее ракетами вместо бомб.

– Бери на себе штатную, – попросил я Ксюшу. – Моя дополнительная. Формула два.

Ксюша довольно хмыкнула и провернула колесико энкодера, переводя свой пульт в режим управления ракетами. Ну, мы и дали в сорок стволов так, у дьявола в аду крышки с котлов слетели. Ксюша лупила слева направо, я справа налево, и не залпами, а прицельно, по самым густым участкам меток на радаре.

– Ха! – произнес Бодрый.

Он вывел на свой экран статистику пораженных целей и разделил ее на две части, в зависимости от того, с какой установки был нанесен удар.

– Соревнование решил устроить? – пробурчал я, не отрываясь от корректировки огня.

– Вы жгите, жгите! – отшутился он.

Наши ракеты рубиновыми искрами мчались через паутину прицельной сетки расчищая проход к платформе. Я глянул на ходовой монитор Чернухи, там все небо было исчерчено росчерками дымных трасс, а позади нас тянулся клубящийся шлейф дыма от работы пусковых ускорителей.

– Можешь добавить ходу? – спросил Чучундра.

– А надо? – уточнила Чернуха.

– Проход удлиняется, могли бы и ускориться.

– Не горячись, – посоветовала она. – Моя бабушка говорила, что цыплят считают по осени. Пусть у турбины лучше будет запас.

Чучундра не стал давить, видимо понял, что Чернуха права.

Я лупил и лупил, стараясь обогнать Ксюшу по числу пораженных целей, а Бодрый меня подначивал. Я уже вел с отрывом в полсотни тварей, но тут индикатор боеготовности моей установки загорелся красным. Это означало опустошение автомата заряжания. Он вмещал всего четыре кассеты, так что, когда они закончились, мне пришлось заняться физической работой.

– Бодрый, помоги! – попросил я.

– Он на грибке! – осадил меня Чучундра. – Ему нельзя много двигаться. К тому же без акустика не ровен час нарваться.

Все были правы вокруг, все, кроме меня. А мне оставалось только лезть в жилой отсек и переть на себе пятидесятикилограмовую кассету с ракетами. Вот только я ее смог дотянуть лишь до люка, да и то волоком. Тяжелая она была, как смена на камбузе при порядках Дохтера.

– За пульт! – велела мне Ксюша.

Я мысленно выругался, но перечить не стал. Пришлось сменить ее за пультом, а Ксюша, без видимого усилия, подняла кассету и запихнула на крышу через верхний люк. Но дальше она не знала, что делать. Я перевел микшер автомата управления огнем на ноль процентов участия стрелка и хотел выбрался на крышу, чтобы допереть кассету до установки, но рифленая перчатка гидрокостюма прилипла к раскаленной броне сразу, как я до нее дотронулся. А чего еще было ожидать, если реактивные установки несколько минут молотят без перерыва, облизывая броню факелами стартовых ускорителей?

– Пипец! – я спрыгнул вниз и показал оплавленный материал. – Там ад!

Ксюша картинно закатила глаза, мол, мне что, вообще все самой делать?

– Объясняй, как заряжать, – велела она и принялась отстегивать сферический шлем гидрокостюма.

Справившись с этим, она разделась до гола, чтобы не портить синтетическую ткань купальника, и выслушав мои объяснения, полезла на крышу. Через минуту индикатор показал, что первая кассета легла в зарядный стек.

Для экономии времени я выволок следующую кассету и, оставив ее под проемом люка, полез за следующей. Так я таскал кассеты, пока Ксюша не наполнила бункер штатной установки и автомат заряжания дополнительной.

Закончив с этим, она проскользнула обратно в отсек. На ее коже догорали частицы твердого топлива, наверное, попала под факел ускорителя бомбы при залпе. Дым был едким, я помотал ладонью перед лицом.

Одеваться Ксюша не стала, ей было лень. Да и правильно, все равно мы за пару минут снова опустошим все стеки, и ей придется лезть на крышу снова.

– Мина! – внезапно выкрикнул Бодрый.

Чернуха, умничка, без дополнительной команды разомкнула трансмиссию «Мымры», и та легла в дрейф, некоторое время скользя через волны по инерции. Переть на мину было бы намного хуже, чем дрейфовать, хотя и в дрейфе нас запросто могли зажать в кольцо и торпедировать. Но мина – верная смерть.

– Мина морского класса, шесть тонн нитрожира, – добавил Бодрый.

Все устремили взгляды на Чучундру.

– Ракетами можно достать? – спросил он у меня.

– Трудно сказать, – честно ответил я. – Обычно торпеды перехватывают любые снаряды на малых глубинах, не дают им достигнуть мины или платформы. Иначе можно было бы с баллистиков бомбить.

– Займись обороной, – велела мне Ксюша. – Нас за пару минут зажмут со всех сторон. Не дай им нас торпедировать, бомбы настрой на все эшелоны, чтобы никто не ударил снизу, из глубины. До сероводорода сто метров, значит, разбей глубину на три зоны по тридцать метров и пусть автомат долбит.

Я, не теряя времени, покопался в памяти «Мымры» и нашел профиль с нужными характеристиками. Обозначив ему нижний предел глубины в сто метров, я передал под его управление все огневые средства, кроме подводных ракет. Я понял, что именно ими ситуацию с миной собирается решить Ксюша

– Нет, – остановила она меня. – Одну бомбовую установку оставь в резерве. Она будет нашим козырем. И одна ракетная нам нужна.

– Это как? – не понял я, но отключил одну из дополнительных установок от профиля.

– Просто выполняй, что скажу, – велела Ксюша.

Время работало против нас. Чем дольше мы проболтаемся в дрейфе, чем меньше у нас шансов отбиться. Даже при безупречной работе оборонного профиля мы все равно продержимся не дольше, чем у нас хватит боеприпасов. А это не так уж долго, с учетом численности биотехов. В общем, мне оставалось довериться Ксюше. У нее явно была сформировавшаяся и понятная ей идея. Просто ей некогда было все объяснять.

Ксюша выпустила подводную ракету, скорее всего для проверки реакции биотехов, и повела ее прямо, нахрапом, на мину. Как мы и ожидали, одна из торпед тут же вышла на перехват и подорвала наш снаряд вместе с собой.

– Сверху! – велела Ксюша.

Я понял, что она имеет ввиду такой же маневр, но с воздуха. Увеличив дистанцию обнаружения так, что от меток на мониторе в глазах запестрило, я попросил Бодрого маркировать для меня мину, потому что ее в мельтешении было не различить. Одна из меток стала васильковой, и я выбрал ее как цель для захвата и шарахнул ракетой. Снаряд, падающий с неба, торпеды не могли оперативно отслеживать, поэтому кинулись на перехват, когда ракета оказалась в воде. Но тоже справились с этим успешно.

– Мы ьак весь боекомплект изведем! – забеспокоился Чучундра. – Возвращаемся! Бомб на прорыв к берегу хватит.

– Бодрый, заткни его, – спокойно велела Ксюша.

Бодрый без затей показал Чучундре кулак, и тот заткнулся, но вскоре начал задыхаться, так как перенервничал, а грибок в крови этого не любит. Чернуха стянула с него пузырь шлема и влепила две звучных пощечины. Чучундра очухался, и у него снова порозовели губы.

– Действуем так, – сказала мне Ксюша. – По моей команде пуляешь все девятнадцать ракет вокруг мины, чтобы занять тварей. Понял?

– Два, квадратом. – Я кивнул, примерно понимая, что она задумала. – Жду команды.

Ксюша выпустила три подводных ракеты с минимальным боковым интервалом, и, едва те вышли из аппаратов, увела их в глубину почти вертикально, до самого сероводородного слоя. Там биотехи их достать не могли. Они попытались броситься следом, но скорость ракет в паровом коконе была несравнимо выше.

Когда ракеты преодолели половину расстояния до мины, Ксюша дала мне команду, и я наступил на пусковую педаль, заранее обозначив васильковую искру, как цель. На крыше шарахнуло ревом полного залпа.

– Чернуха, средний ход! – приказала Ксюша.

«Мымра», врубив водометы, начала разгоняться.

Подводные ракеты продолжали мчаться ниже границы сероводородного слоя, а мои, постоянно увеличивая боковой интервал, описывали баллистические дуги в небе.

И тут у платформы нервы не выдержали. Она, скорее всего, догадалась о сути нашего маневра, и, понимая, что торпед на участке просто не хватит, шарахнула главным калибром, в попытке разметать выпущенные мной баллистические снаряды. Но Ксюша не зря попросила меня дать разреженный залп – мощности биотехнологического фугаса при таком разбросе не хватило бы на поражение всех целей.

Через пару секунд на ходовом мониторе полыхнуло яркой вспышкой, и половина выпущенных мною ракет перестала существовать. Но к этому времени установка перезарядилась, и я дал еще один залп, копию прежнего. Бомбовые установки при этом тоже не переставали молотить по профилю «разделяй и властвуй», обеспечивая оборону от напирающих со всех сторон тварей.

– А теперь настрой бомбы на глубину сто двадцать метров, а дай полный залп с удалением в два километра по курсу! – приказала мне Ксюша.

И я сразу понял зачем ей понадобилась бомбовая установка в резерве. Ксюша решила взбаламутить сероводород, поднять его выше, и прикрыть нас снизу. Идея была превосходной и я тут же нажал пусковую педаль.

Преодолев два километра, бомбы упали в воду, но ни одна торпеда не стала их перехватывать, так как все они легли далеко от мины. Зато твари гурьбой кинулись на перехват ракет. Да и пусть. Не они должны были сыграть решающую роль в этой схватке.

Пока биотехи разделывались с моими ракетами, не давая им приблизиться к мине, бомбы достигли сероводородного слоя и так согласованно рванули, что подняли отраву до самой поверхности моря. К этому моменту подводные ракеты, продолжая двигаться в недоступной тварям сероводородной зоне, достигли точки почти точно под миной, и Ксюша повела их вертикально вверх. Одну из них торпеды все же успели перехватить, но выше они не могли взрываться, так как это привело бы к детонации самой мины. Ксюша выждала еще несколько секунд, и с видимым удовольствием нажала пусковую педаль.

Радар густо пошел зеленой рябью, а Ксюша, не медля, тут же выпустила еще три подводных ракеты, и снова увела их в сероводородный слой.

– Чернуха, приготовиться к развороту! – приказала Ксюша. – Бодрый, как только увидишь платформу, маркируй ее для меня.

– Понял!

Я тоже догадался, что Ксюша задумала. Да и платформа тоже сообразила. Поэтому она приказала торпедам бросаться в сероводородный слой на перехват ракет. Твари погружались ниже ста метров, но им не хватало дыхания, и они взрывались, не достигнув цели. Каждый такой взрыв поднимал из глубины невидимый фонтан смертельной для биотехов отравы, и вскоре прямо по курсу образовалась достаточно широкая и длинная безопасная зона, в которой нас никто не смог бы достать. Километрах в трех, видимо задыхаясь, рванула еще одна мина.

Я остановил выполнение всех профилей, а Ксюша довела ракеты до границы зоны обнаружения и там подорвала их в глубине сероводородного слоя, подняв приличную порцию отравы и еще больше удлинив безопасную зону.

Воцарилась оглушающая звенящая тишина, в которой медленно проявился вой турбин и гул водометов.

– Перезарядка! – скомандовала Ксюша.

И правда, пора было зарядить автоматы новыми кассетами с бомбами и ракетами. Мы занялись с ней этим по уже отработанной схеме, а когда почти закончили, Бодрый выкрикнул.

– Платформа!

Я бросил взгляд на свой монитор и увидел там новую васильковую искру.

– Ход не сбавлять! – просунув голову через люк, приказала Ксюша. – Курс атакующий.

Я достал инъектор и впрыснул себе грибок. Ощущения от него поначалу весьма неприятные, поэтому надо было их пережить раньше, чем от нас всех потребуются новые активные действия.