После ужина и до ночи я ковырялся с модернизацией боевых профилей автомата управления огнем. Главной задачей стояла интеграция дополнительных вооружений, установленных на крыше, в общую систему контроля и прицеливания. Я прекрасно понимал, что Чернуха будет до предела занята пилотированием, а на меня ляжет выполнение многих действий, не связанных со стрельбой, таких как перезарядка автоматов и обеспечение боеприпасами боевых пловцов. Все это не даст мне возможности непрерывно контролировать огонь вручную, что требовало нестандартных решений.

В первую очередь, я соединил в единую информационную сеть по беспроводному каналу три дополнительных бомбовых установки и одну ракетную. Затем дописал в основной массив энкодера четыре дополнительных секции меню для доступа к данным автоматов всего дополнительного вооружения. Затем, подумав, доложил Чучундре, что если ракетная установка уйдет на перезарядку, а платформа по нам пальнет, нечем будет ответить, поэтому рекомендовал поставить на крышу один из двух имевшихся у нас пулеметных станков. Чучундра мое предложение отклонил, объяснив что оба станка понадобятся для автоматической обороны лагеря в наше отсутствие, а ракету я собью из ружья, благо, оно обладает достаточной дальностью боя и отличным прицелом. Он был прав, в прошлый раз я сбил ракету, но вот если платформа две разом ракеты пустит, без пулемета будет сложно. Но все же Чучундра был прав, и мне пришлось искать другое решение.

Подумав, я решил, что ничего не мешает мне взять ядро зенитного профиля основной ракетной установки и переписать его под бортовые пулеметы, способные стрелять с большими углами возвышения. В случае чего, они создадут заградительный огонь с эффективностью до километра, и это решит проблему, в случае ее возникновения.

Дальше началось самое для меня интересное. Я отдавал себе отчет, что хотя мы загрузим кассетами весь жилой отсек, действовать нам придется все равно в условиях критической нехватки боеприпасов. А это значит, мне надлежало оптимизировать боевой профиль таким образом, чтобы тратить заряды с максимальной эффективностью.

В обычном режиме при залпе глубинными бомбами они вылетали с направляющей разом, все двадцать штук, имея при этом почти параллельные траектории с небольшим расхождением. На дистанции в пару километров это давало удар по квадрату пятьсот на пятьсот метров, и расстояние между взрывами около ста метров. Такой разброс приводил к эффективной расчистке квадрата от тварей, так как любая торпеда оказывалась между четырьмя взрывами в пятидесяти метрах от каждого. Это гарантировано приводило к ее детонации. Но в нашем случае такая эффективность была излишней. Даже опасной. Вероятность того, что торпеда окажется на максимальном удалении от всех бомб была очень мала, так как твари всегда сбиваются в стаи, и не склонны двигаться рассредоточенными ордами. При подобной тактике нам половину боеприпасов пришлось бы расходовать впустую, а если бомбы кончатся, нас могли зажать. Если не на пути туда, то на пути обратно. Допускать этого нельзя было ни при каких обстоятельствах, так как броня «Мымры» не выдержала бы прямого удара торпедой.

Мне пришлось полчаса потратить на изучение Каталога Вершинского в аспекте данных о наблюдаемой конфигурации стай. Выяснилось, что «Стрелки», которые станут нашим главным противником на начальном этапе проникновения в боевое охранение платформы, имели привычку сбиваться в две стаи по три особи в каждой и нападать согласованно, описывая на цель противофазные дуги с флангов, иногда поддержанные фронтальной атакой третьей особи. Тратить залп из двадцати бомб на уничтожение пяти или шести тварей представлялось мне непозволительной роскошью.

В общем, я решил пойти кардинально другим путем, и вообще отказаться от залповой тактики ведения огня. У нас был радар, способный засекать каждого биотеха и маркировать его, так какой смысл колошматить по площадям? Отказавшись от практики стандартных профилей, алгоритм которых был создан на основе известного «удара Альбиноса», которому уже полста лет в обед, я решил вдохнуть свежую искру в технологию автоматизации управления огнем.

Повозившись около полутора часов, используя виртуальную модель нападения из Каталога, я создал профиль под названием «Разделяй и властвуй», суть которого состояла в разделении двадцатизарядного залпа на пять функциональных пакетов по четыре бомбы в каждом. Суть состояла в том, что когда твари выходят на цель, они никогда, согласно виртуальной модели, не разворачиваются назад. Они в стороны могут уходить, уворачиваться, менять глубинные эшелоны, но никогда за ними не было замечено отступления после начала атаки. Исходя из этого, я прописал алгоритм, который в качестве базовой точки прицеливания выбирал центр атакующей стаи. После этого три бомбы автомат должен отправить треугольником, с упреждением, чтобы они преградили путь тварям в пятидесяти метрах от них. Четвертая бомба по моей задумке должна уходить следом, с небольшим интервалом, но уже точно в центр стаи с учетом подлетного времени, которое высчитывалось из текущей дистанции. Таким образом, на уничтожение трех, а то и шести тварей понадобится четыре бомбы, а не двадцать.

Но главная хитрость профиля заключалась в том, что при любом количестве целей работали только две установки из четырех, одна штатная и две дополнительных. Лишь когда первая пара уходила на перезарядку, стрелять начинала вторая. Ракетная установка всегда оставалась в резерве на случай атаки с воздуха, но могла подключиться к общей работе, если целей будет много, а бомбометам не хватит огня.

Закончив писать алгоритм, и прогнав все профили в разных режимах симуляции, я дал команду оставшимся снаружи пулеметным станкам охранять лагерь, а сам забрался на свою койку в отсеке для отдыха. На других койках посапывали Чучундра, Бодрый, Чернуха и Ксюша.

Утро началось с завтрака, а продолжилось загрузкой боеприпасов, чтобы дать пище немного распределиться внутри организма и поднять общий уровень сахара для стабильной работы дыхательного грибка. Жилой отсек заставили кассетами полностью, причем так, чтобы я мог доставать с одного края бомбы, с другого ракеты, по мере надобности. Кассеты с бомбами встали в два ряда по четыре штуки, и стопкой по четыре в высоту. Всего шестьдесят четыре кассеты, это тысяча двести восемьдесят зарядов. Ракет вышло вдвое меньше, так как они длиннее и встали в стопку по две кассеты, а не по четыре. При должной сноровке их можно было использовать для такого же типа поражения, как бомбы.

В бункерах на крыше кассеты для основной установки располагались по всей длине. Один ряд по левому борту, с бомбами, и ряд по правому борту, с ракетами. По десять кассет в ряду, что давало нам еще четыреста зарядов. Для пулеметов патронов должно было хватить в штатных бункерах, там их по тысяче на каждый ствол. Кроме того, в основном отсеке оставили два ракетных ружья, два легких карабина, пять тяжелых, и боеприпасы ко всему этому, плюс сотня кассет с гарпунами для передачи боевым пловцам по мере расходования. Места почти не осталось, но нам с Чернухой и не танцевать предстояло.

Уже перед самым выездом Чучундра, подумав, велел принайтовать фалами к крыше оба одноместных гравилета «на всякий случай», как он выразился. Места там оставалось еще достаточно, а в лагере от них проку ноль, так что никто не стал возражать. Наконец, все натянули полные гидрокостюмы, а Ксюше пришлось отрезать глубинным кинжалом левый рукав, так как он не налез на наруч. Впрочем, на функциях это не сказалось, так как глубинный компьютер был интегрирован в перчатку, а не в рукав. Все вооружились, для начала, легкими карабинами, и забили каркасы боекомплектом.

Нам с Чернухой тоже пришлось облачиться и экипироваться по полной программе, на всякий случай, после чего мы уселись в свои кресла. Остальные разместились на крыше, так как внутри, на штатных местах, всем было бы тесновато из-за боекомплекта и оружия под ногами.

Запустив турбину, Чернуха зачем-то дала гудок, и только после этого тронула «Мымру» с места. Дорога была знакомой, но я все равно не спускал глаз с радара, прекрасно понимая, что после нашей предыдущей вылазки прибрежная зона может стать столь же опасной, как глубина. Платформа, наверняка, стянула к пляжу земноводных тварей со всей округи, в лесу могут прятаться патрульники, а в высокой траве змеевики.

Через пятнадцать минут стало ясно, что я опасался не зря.

– Чучундра! – позвал я в микрофон, заметив несколько меток на мониторе. – Радар!

– Принял! Вижу.

Змеевиков было до фига, но я не был уверен, что некоторые из них не зарылись в землю, скрывшись от наших средств обнаружения. Если такой рванет под колесом, это, конечно, не остановит восьмиколесную «Мымру», но самостоятельно ремонт колеса нам провести будет нечем.

– Бомбами можем расчистить путь? – спросил Чучундра.

– Не хотелось бы, – честно ответил я. – Так перепашем подъезд к пляжу, что и увязнуть в воронках будет не мудрено.

– Начнем стрелять, выдадим себя еще на берегу, – сказала в общий эфир Чернуха. – Я предлагаю объехать змеевиков, уйти в море восточнее. Тут есть параллельная дорога и еще один пляж, судя по карте.

Она была права. Стоит начать палить, патрульные торпеды стянутся к берегу раньше, чем мы сунемся в воду. И тогда от моих хитроумных профилей толку не будет, придется молотить бомбами по всей акватории, пока не расчистим ее. Такой расход боеприпасов не хотелось бы себе позволять. Между тем змеевики твари довольно медлительные, за «Мымрой» им не угнаться, а если заранее забрать к востоку, они нас вообще не учуют. Это даст нам фору на старте, что могло сыграть ключевую роль.

– Одобряю! – согласился Чучунда. – Лучше небольшой крюк, чем поднять знатный кипеш.

Мы выехали на большое шоссе, ведущее к Керчи по лини побережья, Чернуха заложила штурвал, и мы двинулись на восток, набирая скорость. Минут через пять показался Y-образный перекресток, одна дорога уходила дальше на восток, а другая забирала южнее. На обочине я заметил ржавую металлическую конструкцию, вроде решетки, к которой были приварены буквы из листового железа.

– Детский пансионат «Лобок», – с удивлением прочитал я вслух облезлую надпись.

– «Колобок», дубина, – хихикнув, поправила меня Чернуха. – Вон, две буквы в траве валяются.

Вскоре стало ясно, что буквы сорвало близким взрывом лет тридцать назад, судя по заросшей воронке. Диаметром она была метров двадцать, и осталась от ракеты, выпущенной куда более взрослой платформой, чем та, которую мы собирались сегодня убить. Калибр внушал оторопь. Вторую воронку мы разглядели ближе к морю, и она располагалась точно в центре такого же лагеря, какой был севернее нашего озера. Тут тоже не осталось ничего, кроме фундаментов, но не было следов пожара. Домики снесло ударной волной, как муку со стола чихнувшего кока.

Я глянул на радар. Змеевики нас не почуяли, вошкались у берега. В лесу, на месте нашей прошлой высадки, как и предполагалось, засели четверо патрульников. Хотелось, конечно, долбануть по ним управляемыми ракетами, но спрашивать разрешения у Чучундры не имело смысла. Не разрешит он себя демаскировать, и правильно сделает.

В море тоже было неспокойно, на мониторе виднелись метки стандартных торпедных патрулей, километрах в трех от берега. Но эти твари подвижные, сейчас тут, через пять минут уже в другом месте. Не было смысла пока о них думать.

– На возвышенности стоп! – приказал Чучундра.

Чернуха закатила «Мымру» на небольшой холм метрах в ста у моря. Зашипели тормоза.

Чернуха не стала выключать турбину, и та осталась мерно выть на протяжной низкой ноте.

Я высунул голову через верхний люк. Солнце палило сильнее обычного, отражаясь от спокойной морской глади. Ветер поддувал в сторону берега, но едва-едва, даже волосы под открытым забралом шлема не шевелились.

Бодрый и Чучундра, оставаясь на крыше амфибии, впрыснули себе глюкозу и дахательный грибок, а пока тот активировался в крови, Ксюша настроила ребридер своей «воздушки».

Я поймал себя на ощущении, что простирающееся перед нами море совсем другое, чем вчерашнее. Тут и намека не было на идиллию – вода синяя, почти черная, и в десяти метрах от берега уже глубина больше роста. Злое. Опасное. Оно не манило, но уже и не пугало до ледяных мурашек, как раньше, когда мы с Ксюшей прокрадывались через лес к бухте в устье реки, чтобы наловить ставридки себе и ребятам.

В это море не хотелось лезть. Но после вчерашнего выступления Ксюши уже было ясно, что кроме нас некому. Если мы не начнем штурм бездны, его без нас не начнут еще лет десять. Страх, злейший враг человечества, приковал людей к берегам. Даже самые отважные решались лишь на короткие вылазки при массированной поддержке батипланов, чтобы поубивать тварей, а затем, под их натиском, вернуться в безопасные воды оборудованных баз. Нет, это, конечно, не штурм. Это все та же Большая Охота, которую больше сорока лет назад начал Вершинский. Чтобы человечество начало именно крушить биотехов, нам надо сделать это первыми. Показать, что это могут даже дети, даже без батипланов. А реликт пусть останется тайной, тут я был целиком на стороне Вершинского. Никому бы я не пожелал участи Ксюши. Да и своей, рядом с ней.

Вернувшись в кресло огневого пульта, я активировал профиль «Разделяй и властвуй». Радар все еще показывал в зоне обнаружения шесть патрульных стай по пять особей в каждой, заметно больше обычного. Это вызвало во мне беспокойство, я не удержался и доложил Чучундре об этом.

– И что? – раздался его голос в наушниках шлема.

– Просто сообщил, – ответил я. – Ждет нас платформа. Конец связи.

Правда, и что? Вернуться обратно? Нет. Еще по сосредоточению змеевиков было ясно, что наша повторная вылазка для платформы сюрпризом не станет.

У меня защемило сердце. На крыше ухнуло, это штатные направляющие отправили первые три бомбы в океан. На ходовом мониторе Чернухи прорисовались четыре дымных полосы с заметным расхождением. Ухнуло снова – четвертый снаряд, в центр стаи. Затем снова тройка, и после паузы четвертая бомба.

– Держитесь подальше от установок, – запоздало предупредил я.

– Не учи ученого, – ответил в наушниках голос Бодрого.

Профиль сработал отлично, а главное, он не требовал перезарядки после каждого залпа. Бомбы, с воем пронзив пространство, ударили для тварей неожиданно, и первым двум стаям сразу пришел конец от первичных и вторичных детонаций. Но с третьей, четвертой, пятой и шестой стаями вышло похуже, они, услышав первые взрывы, твари ушли чуть глубже, и рванули к берегу, как того требовали заложенные на заводах инстинкты. В результате бомбы, с учетом подлетного времени, ударили не перед носом тварей, а позади них. Одна торпеда все же детонировала от близкого взрыва, но остальные продолжали мчаться вперед.

Это были не «Стрелки», а легкие патрульные, по шесть килограммов нитрожира каждая. У них не было инстинкта заходить на цель противофазными дугами, они мчались кратчайшим путем к цели.

Это было хорошо, так как огневой контроллер получил возможность адекватно оценить упреждение. Я допустил лишь одну ошибку в создании профиля, он не годился для стрельбы на дистанциях свыше двух километров, так как за время подлета бомб твари могли кардинально поменять и скорость, и траекторию, и глубину. Но, в принципе, даже первую кассету мы отстреляли далеко не впустую, уничтожив сразу одиннадцать торпед.

Установка выпустила последние четыре бомбы, на этот раз с колоссальной эффективностью. Когда я писал профиль, я думал о небольших стаях, но автомат управления огнем принял все выжившие торпеды за единую большую стаю из девятнадцати особей, и применил алгоритм к ней. Точно высчитав упреждение по скорости целей и дистанции до них, он отправил три бомбы перед фронтом стаи, и одну, с задержкой, точно в ее центр.

Бомбы летели по воздуху, торпеды не имели возможности просканировать их ультразвуком и точно понять траектории. В последний момент они лишь отреагировали на вой снарядов, но было уже поздно. В стремлении поразить нас, торпеды сошлись слишком плотно, поэтому, когда первые налетели на ударную волну от глубинных бомб и детонировали, мощь взрыва усилилась многократно. Биотехов начало мять внутри стаи, глуша их и подрывая. Четвертая бомба попала в центр этой сумятицы и завершила уничтожение патрулей в прибрежной зоне. Уцелело лишь две торпеды, они потеряв ориентацию, хаотично закружили, пока одна из них не подорвалась, убив вторую.

Ракетная установка ушла на перезарядку.

– Отличный выстрел, – прокомментировал Чучундра, оценив результат по радару своего костюма. – Чернуха, вперед!

«Мымра» тронулась с места, разогналась с холма, прокатила колесами по песчаному пляжу, и плюхнулась бронированным брюхом в воду.

Я переключил пульт в ракетный режим, чтобы увеличить дальность обнаружения, и радар показал, что с трех сторон к нам движутся еще три патрульные стаи, но до них было еще далеко, не имело смысла палить по ним, давая возможность увернуться с учетом подлетного времени. Так что я быстро вернул пульт в бомбовый режим и откорректировал профиль, введя всего одну цифру – лимит дистанции в тысячу девятьсот метров, чтобы не дать «Мымре» впустую высаживать боекомплект.

Я поймал себя на мысли, что еще неделю назад метки торпед на радаре вызвали бы во мне такой ужас, что я бы молотил по ним сплошным заградительным огнем, пока бы не кончились боеприпасы. Но сейчас до этого было далёко. Я видел, что к нам приближаются целых три стаи по пять особей в каждой, но не спешил стрелять, стараясь подпустить их поближе, для большей эффективности поражения.

– Долговязый! – раздался в наушниках голос Чучундры. – Ты не уснул?

– Профиль лучше работает на дистанциях меньше двух километров, – объяснил я.

– Охренеть можно! – раздался голос Бодрого. – Мы в море, на амфибии. И подпускаем тварей поближе, чтобы гасить! Вот это я понимаю, штурм!

– Осторожно, сейчас установки начнут палить, – предупредил я. – Держитесь ближе к корме.

«Мымра» очень уверенно чувствовала себя в воде, рассекала волны, чуть приподняв нос, и набрала скорость около девяти узлов.

– Это полный ход? – спросил я Чернуху.

– Половина от общей тяги, – ответила она.

Наконец, торпеды прорисовались в прицеле, и автомат управления огнем принялся самостоятельно молотить глубинными бомбами. Цели были простые, шли нахрапом, автомату ничего не стоило брать точное упреждение, согласно профилю, и он уничтожил три стаи за пятнадцать секунд, израсходовав двенадцать бомб на пятнадцать торпед.

– Сейчас начнется! – убежденно произнес Чучундра.

– Кто бы сомневался, – ответил я. – Но не дрейфь, я ночью написал хитрый профиль.

– Да я уже понял по первым залпам, – одобрил проделанную работу он.

– Получилось неплохо, – согласился я, но мне до зарезу нужен акустик. – В режиме бомбометания прицельный радар показывает только на четыре километра, а что там дальше, фиг знает.

Бодрого не надо было упрашивать, он протиснулся через верхний люк, положил карабин на пол, уселся в кресло и запустил обзорный радар.

Время работало на нас, с каждой минутой мы не только удалялись от берега, но и приближались к платформе. Согласно данным Вершинского она располагалась в десяти километрах от берега, и мы в прошлую вылазку это, можно сказать, подтвердили, напоровшись на боевое охранение в пяти километрах от берега. «Мымра» делала три километра за десять минут, и при такой скорости торпеды, а они вдвое быстрее нас, скоро подтянутся со всех сторон.

Бодрый уже был накачан грибком, дышать ему не требовалось, а потому он, не поднимая забрало шлема, пробурчал в эфир что-то не внятное. Я глянул на его монитор, и мне чуть дурно не сделалось.

С востока и с запада показались не десятки, а сотни целей. Вот тут-то у меня мурашки по коже забегали – будь здоров.

– Вот и начинается, – с напряжением в голосе произнес Бодрый.

«Зажмут», – подумал я, ощущая зарождающуюся панику.

В первую очередь, если быть честным, я подумал про расческу. В случае крайней опасности можно всем дать по микродозе реликта, я уже научился одергивать руку с нужной скоростью. «Мымру» потопят, конечно, но все доберемся до берега.

И тут у меня в голове промелькнула еще более шальная мысль, от которой кровь едва не заледенела в жилах. Когда Ксюша, лизнув меня за ухом, показала, как вынимается штырь запора на наруче, она не вынимала его. Просто показала, в какую сторону повернуть, чтобы освободить защелку.

– Чайка на связь, – стараясь держать голос спокойным, вызвал я.

– На связи. Что случилось?

– Ты наруч пробовала реально снимать с руки?

– Нет. Нафиг оно мне?

– Если зажмут, можно всем дать реликт. Но, если честно, я не уверен, что ты его снимешь.

– Гонишь? – Ее голос напрягся.

– Я думаю, Хай нарочно запер расческу, чтобы только ты могла ее использовать. Чтобы не дать нам соблазна накачаться реликтом, чтобы мы нашли способ выкрутиться без него.

Воцарилась пауза. А затем в наушниках раздался голос Чучундры:

– Ты прав, штырь не вынуть. Запор щелкает, но штырь не выходит.

«Убью, – подумал я про Вершинского. – Вызову на дуэль, и убью».

Но для этого надо было самим найти способ выжить.

– Ладно, народ, без паники! – произнес в эфире Бодрый. – Мы и не думали реликтом закидываться. Чего вы так ошалели? У нас боеприпасов полон отсек. Отступать один хрен не получится.

Он был прав. Через минуту радар показал триста тварей с восточного фланга, четыреста с западного и пятьсот прямо по курсу, это уже боевое охранение платформы. Больше тысячи. И за время боя без сомнения подтянутся еще. При этом бомб у нас тысяча двести восемьдесят. На пределе даже для сдерживания этого натиска. К счастью, еще столько же ракет, но под них у меня не был написан профиль, а автомат стал бы бить по принципу одна ракета, одна цель, что нас в текущей ситуации никак не устраивало.

– Мне нужен второй стрелок! – сообщил я, стараясь держать себя в руках.

– Может, и командир тогда не помешает? – с насмешкой уточнил Чучундра.

Я не ответил. Они с Ксюшей протиснулись через люк и, отложив карабины, заняли свои места. Экипаж собрался в полном составе. Ксюше пришлось распихать ногами кассеты с гарпунами, а то мешали давить на спусковую педаль.

Бодрый вывел обзорную проекцию на монитор Чучундры.

– Столько я даже во сне не видел, – признался тот. – Заводит. Аж в жопе щекотно.

– Ага, – подтвердила Чернуха, демонстративно поерзав задом по креслу.

Я глянул на свой радар. Он всегда показывал цели только на эффективных дистанциях поражения, чтобы не пестрить на экране лишним. Для бомбометания это были четыре километра, и на этой дистанции меток становилось все больше и больше. Но я не спешил. Мне пришла в голову рациональная идея.

– Чайка, я сейчас переключу пульт на управление дополнительной ракетной установкой. Пока твари не начали наседать, лучше расходовать ракеты, заодно оценим их эффективность в качестве бомб. Профиля для ракет у меня нет, поэтому выбирать точку буду вручную, бить в те места, где тварей погуще, чтобы вызвать вторичные детонации. А ты возьми на себя подводные ракеты.

– Вот дьявол! – воскликнула Ксюша. – Мы про них забыли совсем! А их до фига.

– Именно. Заряды под брюхом, тысяча штук.

Ксюша перевела свой модуль в режим контроля подводных ракет, а я переключился на нештатную ракетную установку, расположенную на крыше.

Монитор тут же перешел в ракетный режим с дальностью поражения до двадцати километров, и показал мне такую уйму целей, что у меня ком в горле застрял.