Ксюша сжала губы и коснулась пальцем мерцающей клавиши, приводящей в боевую готовность наш главный калибр. Я взялся за гашетку и подключил к ней оба фронтальных пулемета.

– Пристегнитесь! – сказала Чернуха.

Все тут же спешно клацнули застежками ремней противоперегрузочной системы. Умница, Чернуха, а то мы расслабились на эмоциях. Было бы дел. Кувыркались бы, как лягушонки в коробченке. Так не ровен час нос о броню расквасить.

– Заезд на время! – сообщил Вершинский. – Не пройдете норматив, будете повторять, пока не уложитесь. Старт!

Приводы под днищем сцепили трансмиссию с раздаткой турбины, машину рвануло вперед, как спортивный катер, но ремни, натянувшись по команде инерционных датчиков, надежно удержали нас в креслах.

«Мымра», набирая ход, устремилась с холма. У меня в животе защекотало, но Чернуха уверенно держала курс.

– Зайти на полосу с юга! – приказал Вершинский. – Канонирам готовность.

Я глянул на расчерченный сеткой прицела монитор лобового огня, но куда стрелять, не понял. Я думал увидеть какие-то мишени из пластиковых щитов, или может быть траншейные стенды, но ничего подобного не было. Зато для Чернухи было работы нормально – впереди уже видны были рытвины и искусственные бугры.

– Потрясет! – предупредила она, но скорость не сбросила.

Я вцепился левой рукой в подлокотник кресла, а правой в гашетку управления пулеметами.

– Есть три цели! – наконец сообщил Бодрый. – Координаты полярные, азимут триста пятьдесят, удаление километр.

– Что за цели? – спросил я, пытаясь совладать с голосом, дрожащим от тряски. – В прицеле не видно!

– Радарные. Метка СМ-1200.

Слово «радарные» однозначно указывало, что речь идет о биотехнологических тварях, которые маркировались чипом радара. СМ-1200 – марка хорошо знакомого нам панцирного патрульника. Не смотря на охватившие меня эмоции, я сумел с собой совладать и переключить прицел с визуального на радарное маркирование. Ксюша за спиной сделала то же самое.

– Цели наблюдаю! – сообщил я. – Курс сближающийся.

– Отклоняться нельзя, с полосы уйдем! – предупредила Чернуха.

Я заметил, как Ксюша включила автомат заряжания главного калибра и активировала спусковую педаль. Я вывел на второй монитор данные с башни, чтобы понимать, куда Ксюша целится и не дублировать ее огонь огнем пулеметов. Мы так много раз работали в паре на симуляторе. На третий монитор я вывел визуальную проекцию, чтобы лучше ориентироваться в обстановке.

Патрульники мчались к нам от озера. Сразу понятно стало, почему по словам Вершинского твари не мешали строить полигон. Не мешали, конечно. Они помогали. Добровольно стали частью испытательного пространства, мишенями, перебравшись в озеро из моря на шум техники.

Раньше мы сталкивались с ними в лесу, они и там развивали сумасшедшую скорость, а тут, в степи, где им ничего не мешало, и вовсе мчались со скоростью, больше подобающей автомобилю.

– Готова открыть огонь! – сообщила Ксюша. – Прицел уверенный.

Я скосил взгляд на второй монитор, определил, что она взяла на прицел самую левую тварь, оставив мне двух правых под пулеметный огонь. На мой взгляд можно было бы выйти патрульникам точно в лоб, так стрелять было бы удобнее, но мы не выбирали маршрут, нам его проложили, и нужно было держаться полосы, чтобы выполнить условия теста.

Я сместил ручку микшера, давая прицелу возможность захватить цель, но не передавая ему контроль полностью, чтобы он не мешал мне принять решение о переводе огня, если потребуется.

– По пулеметам прицел уверенный! – доложил я.

В это время «Мымра» прыгнула с насыпного трамплина, всеми колесами оторвавшись от грунта. Короткий миг невесомости, удар о грунт, но система орудийной стабилизации сработала на все сто, не выпустив цели из сеток.

– Огонь! – приказал Чучундра.

Первой шарахнула Ксюша. Пушка выплюнула подкалиберный оперенный снаряд с такой мощью, словно великан по броне ударил кувалдой. Через миг левого патрульника разнесло в кровавые клочья, а я с удовольствием стиснул гашетку, к которой были привязаны два одноствольных лобовых пулемета. Две коротких очереди. Автомат, согласно установкам микшера, четко перевел огонь между целями, послав по шесть пуль в каждую. Патрульники кувыркнулись, беспорядочно мотая в воздухе крабьими лапами, и остались лежать в траве.

– Еще двенадцать целей! – сообщил нам Бодрый

Его радар брал биотехов на значительно большем удалении, чем наши прицелы, работавшие только на дистанциях эффективного огня. Это было оправдано, лишние метки сильно бы мешали и отвлекали внимание от целей, в которые можно попасть. Но знать, что ждет впереди, тоже необходимо, для этого Бодрый всматривался в свои мониторы и сообщал нам тактическую обстановку за пределами дальнобойности огневых средств.

– Тяжелые «блины», – добавил он, сверившись с марками. – По сорок килограммов.

– Курс? – уточнил Чучундра.

– Мы прямо на них прем. Они вдоль полосы лежат в соленых лужах.

Это было плохо. Развернуться или свернуть мы не могли, испытание шло на время, а прорываться можно было только с серьезным боем. Но тут я подумал, что в настоящем рейде будет еще труднее. Сможет ли Вершинский нас отпустить, если мы на полигоне, в тепличных, можно сказать, условиях, не выполним поставленную задачу? Какой от нас тогда вообще может быть толк?

– Долговязый, Чайка, сможем прорваться? – напрямую спросил Чучундра.

Похоже, он пришел к тем же выводам.

– Прорвемся, – ответил я. – Скорость не сбавлять. Нам самим нужно понять, на что у нас хватит плотности огня, а на что нет.

С другой стороны, если мы ошибемся, машине точно конец. Фугас может повредить броню в воздушной среде, только если под днищем взорвется, и вряд ли нам грозила смертельная опасность от малоподвижных «блинов». Но вот «Мымра» до рейда точно не доживет, потому что от нее, кроме брони, ничего не останется. Колеса свернет наверняка, подвеску приведет в негодность. Ее без буксира и до базы-то будет не допереть. А какой буксир годится для такой громадины?

Но это означало лишь, что нам ошибаться нельзя. Только это, и ничего больше.

Вообще мало кто понимает, что как бы быстро ни менялась обстановка, события все равно не происходят одновременно. Да, впереди нас ждали приличного веса земноводные мины, да, их многовато, двенадцать. Но все двенадцать не окажутся на дальности поражения сразу. А значит, их не двенадцать, по сути, а ровно столько, сколько в каждый миг покажет прицел.

– Формула два! – выкрикнула Ксюша.

Это означало, что она уничтожает цели слева направо, а я справа налево. При недостатке огня очень важно не молотить вдвоем в одну точку.

Как только в правой части прицельной сетки мелькнула первая изумрудная метка, я тут же прижал кнопку захвата цели и дал короткую пулеметную очередь. Этого хватило, пули попали в полость с нитрожиром, и смесь рванула от удара, подняв в небо высоченный столб из комьев земли. Тут же Ксюша ухнула главным калибром, тоже уверенно поразив цель. Детонация оказалась настолько мощной, что глушануло соседний «блин», и он тоже взорвался.

Визуальный монитор заволокло пылью, но прицелы формировали синтетическое изображение, основываясь не только на видимой части спектра, но и на данных радара, сонара и тепловых матриц. Нам с Ксюшей пыль была нипочем, да и Чернухе тоже. Она быстро переключила ходовые мониторы на синтетику, и, не сбавляя скорости, преодолела подряд три довольно высоких насыпи. Секунды две, наверное, «Мымра» летела по воздуху, подобно гигантском снаряду из фантастической пушки. За это время я успел привязать два пулемета к двум разным ручкам и сместить ползунок микшера в сторону большего влияния автомата захвата цели. Он отлично себя показал, я мог на него положиться.

Едва «Мымра» коснулась колесами грунта, в левой части прицела мелькнула метка, и Ксюша тут же пальнула в нее и попала, не смотря на приличную ударную перегрузку, вдавившую нас в сиденья. Но автомат заряжания главного калибра работал слишком медленно для наших условий, ему почти секунда требовалась на подачу в ствол нового снаряда и на впрыск газо-воздушной смеси в метательную камеру. За это время появились еще три метки, в левой части экрана и только одна справа.

Мне пришлось палить с двух рук, как древнему ганфайтеру на Диком Западе. Автомат заряжания закончил свою работу, Ксюша отправила снаряд точно в цель, но остальную работу нужно было доделывать мне. Я вцепился в обе гашетки, и сдвинул пулеметы так, чтобы две цели оказались в зоне захвата. А дальше, как на симуляторе. Нажатие кнопки захвата, короткая очередь, снова кнопка, за ней очередь. Автомат работал безупречно, меня так и подмывало вывести микшер на сто процентов, а под свой контроль взять выдвижные пулеметы по бортам. Но у меня на это времени не было.

– Чайка, бортовые пулеметы, микшер до упора на автомат! – выкрикнул я.

Пока перезаряжался главный калибр, Ксюша успела нажать клавишу приводов, выдвигающего из бортов две пулеметных башни с сектором обстрела по сто градусов каждая. В случае близкого взрыва их свернет к дьяволу, в отличие от лобовых стволов, утопленных в броневые колодцы, но ситуация требовала высокой степени риска.

Башни выдвигались медленнее, чем хотелось бы. Прицел показал еще четыре метки, но к этому моменту перезарядился главный калибр, Ксюша топнула по спусковой педали, и меток стало три. Я вдавил обе гашетки, но первый «блин» оказался к нам уже слишком близко, и когда он рванул, в нашу сторону ударила взрывная волна и плотный вал земляных комьев. У меня тут же вспыхнул рубиновым цветом индикатор боеготовности левого пулемета. То ли его заклинило от взрыва, то ли повредило попавшим в колодец комом земли, но стрелять из него было уже нельзя.

Мне пришлось потратить драгоценную секунду на разведение гашеток, затем отдать микшер автомата, целиком принимая управление на себя. Ксюша снова ударила главным калибром, и тут зажглись изумрудные искорки индикаторов боеготовности бортовых башен. Впереди снова рвануло, то ли от Ксюшиного попадания, то ли «блины» уже начали нас атаковать. Мы получили в лобовую броню новую порцию пересохшей глины, но правый пулемет сохранил боеспособность, и я поразил из него две цели, а последнюю сняла Ксюша главным калибром.

Я уже подумал, что мы зря выдвигали бортовые башни, но тут Бодрый выкрикнул:

– Тридцать скоростных целей по левому борту! Сближение! Курс сто восемьдесят по полярным, удаление три километра.

Этого стоило ожидать. Дремавшие на морском берегу земноводные твари, заслышав пальбу и взрывы, поспешили принять участие в любимом для них развлечении, которого они ждали всю свою жизнь. Конечно, они не собирались упускать шанса.

К счастью, мы полностью разобрались с «блинами», но до конца навороченной Вершинским полосы из рвов и насыпей было еще пилить и пилить. От лобовых пулеметов при атаке с борта толку не дождешься, у них для этого слишком узкий угол обстрела, а вот левая бортовая башня теперь могла сослужить нам добрую службу.

– Дальше полоса сложная! – предупредила Чернуха. – Слева кучи земли насыпаны, они между нами и морем.

– Высота? – спросил я у Бодрого.

– Два с половиной метра.

Это означало, что земляные брустверы иногда будут оказываться между нами и напирающими тварями, не давая вести по ним огонь из бортовой пулеметной башни. Но главный калибр располагался выше, земляные валы не могли создать ему помех для стрельбы. Вот только огня у пушки не хватит. Твари приближаются быстро, их много, а перезарядка занимает секунду.

Надеяться, что Чернуха успеет преодолеть маршрут раньше, чем твари до нас доберутся, не стоило. Это было бы прекрасно, преодолеть полосу, вернуть себе неограниченную маневренность, и расстрелять напирающих чудищ из всех стволов. Но не получится. Слишком быстро они бегают, дьявол бы их побрал.

Оставалось действовать с максимальной эффективностью в сложившейся ситуации. Понятно, что нас от моря отделяет не сплошной вал земли, а лишь несколько десятков отдельно насыпанных терриконов. Между ними есть промежутки, через которые можно стрелять при должной сноровке.

Амфибия мчалась вперед, биотехи, растянувшись боевым полумесяцем, напирали со стороны моря.

– Взрывающиеся твари есть? – уточнил я.

– Больше половины, – ответил Бодрый. – «СМР-1800».

Это было плохо. При такой массе боевого заряда мы не могли подпустить тварей близко. Чернуха это понимала, и выжимала из «Мымры» все, что позволяла сильно пересеченная местность. Но тут нас тряхнуло сильнее обычного, затем еще и еще. Я глянул на визуальную проекцию и понял, что строители полосы хаотично нарыли в грунте ям, которые нахрапом было не взять. Чернуха вынуждена была сбросить скорость, потому что не ровен час было застрять.

И тут первые метки изумрудными искрами появились на прицеле. Но первым на них отреагировал не я, а автомат наведения, включенный Ксюшей. Левая башня без команды открыла весьма эффективный огонь по фронту тварей, убив нескольких. Остальные вынуждены были сломать строй и броситься в стороны, виляя и петля, чтобы затруднить работу стрелкам. Тут автомат перестал справляться, он вынужден был выцеливать тварь, срезать ее короткой очередью, затем переводить огонь дальше, и все повторять снова. Наверняка существовал более эффективный предустановленный профиль, но мы с Ксюшей не углублялись настолько в изучение вверенной нам матчасти.

Я понял, что мне надо брать пулемет на ручное управление, иначе нас точно достанут, просто не хватит огня.

И тут я вспомнил, что у нас есть ракеты. Ксюша в очередной раз пальнула из пушки, а я снял с ручки управление бесполезным уже лобовым пулеметом и одним поворотом энкодера перебросил на прицел управляемые ракеты. Сетка тут же сменилась на планарную, показав не только все двадцать напиравших тварей, но и еще больше сотни отдыхающих на морском берегу. Значит, дальности у ракет хватало аж до пляжа. Это было не просто хорошо, это было замечательно. Я скосил взгляд на индикатор первой кассеты, он показал наличие как раз двадцати ракет. Можно было выпустить их все одним залпом, положившись на автомат наведения, цепко держащий биотехов по радарным меткам. С едва слышным гулом над головой открылся порт правой установки, а затем зажегся изумрудный индикатор боеготовности, означающий, что направляющие вышли штатно и наведены на цель. Я не без удовольствия сжал гашетку.

Наверху раздалось мощное шипение, погромче турбинного стартера, и установка дала залп. На прицеле тут же появился стройный рой из рубиновых точек, каждая из которых обозначала ракету. Подчиняясь командам автомата наведения, каждая из ракет захватила свою цель, рой разделился, и мы увидели на мониторах серию точных попаданий, за секунду выкосивших остатки напиравшей на нас стаи.

– Ни хрена себе! – произнес Бодрый.

Зажегся янтарный сигнал перезарядки, автомат поднял опустевшие направляющие и подал из новой кассеты еще двадцать ракет.

Чернуха в это время почти преодолела так затормозившее нас препятствие, а слева потянулись обещанные кучи земли. Автомат захвата цели тут же замерцал рубиновым светом, а внизу прицела высветилась надпись: «Отказ захвата цели».

– Сейчас ускоримся, – пообещала Чернуха.

Я глянул на ходовой монитор, там, действительно виднелись последние ямы, а за ними лишь здоровенная лужа. Но в ней точно никто не мог притаиться, иначе радар бы показал тварь. Я уже приготовился переключить пулемет на ручной режим и открыть огонь, но в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Стоило нам чуть прибавить ход и заехать передними колесами в лужу, как «Мымра» проклюнула носом, подняла фонтан воды, и намертво застряла в отрытом под ее размер котловане. Нас изрядно тряхнуло, турбина взвыла, и автомат отключил от нее трансмиссию чтобы исключить разрушительную нагрузку.

– Приехали, – пробормотал Чучундра.

Чернуха зыркнула на него взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Могу тебя за штурвал пустить, – пробурчала она.

Наши с Ксюшей пульты замерцали индикаторами отказа, «Мымра» провалилась так глубоко, что даже главный калибр оказался закрыт бруствером слева, не говоря уж о пулеметной башне. Кроме того, мы начисто потеряли ход.

– Больше сотни целей начали движение от моря! – сообщил Бодрый.

Биотехи всегда идут на звук боя. И под водой, и на суше.

– Отбиваться можем только ракетами, – сообщил я. – Им не нужна прямая наводка, бьют они далеко и не промахиваются.

– Сколько их у нас? – спросил Чучундра.

Я провернул энкодер, выбирая нужный пункт меню, сверился с данными по двум портам и сообщил:

– Было шесть кассет, по три на порт. Одну отстреляли. Осталось ровно сто снарядов.

– Тварей больше, – прикинул Бодрый, глядя на монитор локатора.

Чучундра подумал несколько секунд, затем отстегнул ремни, выбрался из кресла и скрылся в люке жилого отсека.

– Хватит сидеть! – донесся оттуда его голос. – Подходим, получаем оружие.

Всем было ясно, что он задумал. Но спокойно к этому отнеслась только Ксюша. Конечно, можно сохранять высокую степень спокойствия, если тебе удалось ножом вспороть брюхо донной платформе, словно селедке.

Все получили из рук Чучундры легкие гарпунные карабины. Кроме Чернухи, она осталась за штурвалом.

– Есть идеи, как вытащить «Мымру»? – спросил я у нее.

– В комплекте должны быть домкраты, – задумчиво ответила она. – Если один поставить под днище и поднять передок до уровня земли, вторым можно подтолкнуть сзади, и колеса встанут на грунт. А дальше она выберется, мощности хватит.

Я просунулся в люк и сообщил Чучундре, чтобы выяснил, где лежат домкраты. Они оказались тяжеленные, и вытащить их можно было только через боковой люк, но «Мымра» отказалась его открывать, так как порог был ниже уровня воды.

– Бомбочки! – сказала Ксюша.

До нас тут же дошло, что она имела ввиду. Чучундра притащил из кормового арсенала кассету с ручными глубинными бомбами, и все, кроме меня по очереди выбрались на крышу. Я остался за огневым пультом, надо было отстрелять все ракеты по приближающимся тварям. Я задал нужный профиль автомату наведения с отсрочкой на одну минуту, и тоже выбрался наверх, прихватив карабин.

– Все с крыши! – крикнул я. – Сейчас ракеты пойдут, поджарят вам задницу.

Мы, оскальзываясь на броне, заляпанной окровавленными фрагментами биотехов, перепрыгнули на высокий бруствер, отделявший нас от моря и мешавший применить другие огневые средства. Через несколько секунд автомат дал первый залп, отправив ракеты на полных два километра, в самую гущу тварей, затем начал перезаряжать направляющие. Ксюша спрыгнула вниз, игнорируя лесенку, и заложила под передок «Мымры» две бомбочки. Броня у амфибии крепкая, ей такой взрыв, что слону дробина, а вот землю вывернуть должно было знатно. Так и вышло. Через пару секунд ухнуло, подняв в воздух кучу камней и грязи. Чернуха запустила турбину, врубила трансмиссию, и попробовала в раскачку выбраться из ямы, но сходу не получилось. При повышении нагрузки до критической, трансмиссионный автомат отсоединял турбину, чтобы не рвать приводы. Ксюша задействовала еще пару бомбочек, уже дальше от брони, и тут же ушла в небо вторая партия ракет. Система автоматического захвата цели работала безупречно.

Мы с бодрым и Чучундрой залегли на краю бруствера. Отсюда тварей уже можно было без труда разглядеть. Было их много. Намного больше, чем у нас оставалось ракет.

– Разомнемся? – спросил Чучундра, снимая с предохранителя свой карабин.

Я был не против, хотя дистанция до целей была еще слишком велика для такого оружия. Но в том, что его придется пустить в ход, не было ни малейших сомнений.

– Выбивать надо тех, что способны взрываться, – велел нам Чучундра. – У них метка на прицеле «СМР-1800». От патрульников спрячемся под броней и решим, что делать.

Идея была здравой. Мы включили прицелы, но они еще не распознавали меток на таком расстоянии. Зато визуально атака земноводных панцирных тварей наблюдалась вполне отчетливо. Аж мороз по коже. Мне она что-то напоминала, я несколько секунд не мог понять, что, но потом до меня дошло. Так выглядела атака древней кавалерии в кино. Туча пыли, множество мелькающих ног. Только тут противник был облачен в панцирную броню, и ног у каждого было побольше, чем у лошади, даже с учетом всадника.

– Формула три! – приказал Чучундра.

Это означало, что мы с ним будем крошить тварей по флангам, а Бодрый по центру строя.

«Мымра» еще раз пальнула ракетами, хорошенько проредив фронт, и твари начали растягиваться в стороны, выдвигая фланги рогами полумесяца. На прицеле начали возникать метки.

– Огонь! – приказал Чучундра.

Мы тут же начали молотить одиночными, легкие гарпуны с воем уносились вдаль по параболическим траекториям, и вскоре до нас донесся гул мощных взрывов. За спиной в небо ушли еще двадцать ракет. Затем еще и еще.

Я сосчитал количество залпов, и понял, что больше их не будет.

Обернувшись, я разглядел, как Ксюша снова закладывает бомбочки. Она преуспела, но нужно было еще несколько подрывов, чтобы в достаточной степени сровнять передний край ямы, давая «Мымре» возможность выбраться своим ходом.

– Ракеты кончились! – сообщил я.

Тварей оставалось еще штук пятьдесят, не меньше, а расстояние до них сокращалось с каждой секундой. Мы увеличили, насколько могли, плотность огня, но это помогало не очень. В каждого крупного панцирника нужно было всадить по нескольку гарпунов, иначе они категорически отказывались дохнуть.

Чернуха пробовала аккуратно раскатать перед машиной грунт колесами, шла враскачку, немного вперед, потом назад, разгонялась и снова проезжала вперед. Но это отнимало непозволительно много времени. Взрывать что-то уже толку не было, и Ксюша с карабином перебралась к нам. Тварей оставалось еще штук тридцать, из них взрывающихся не меньше двух десятков.

– Быстро все под броню! – велела нам Ксюша.

При всем ужасе ситуации она была права. Она единственная могла отражать атаку на таком расстоянии, когда от нас уже кишки полетят.

– Все вниз! – официально приказал Чучундра.

Мы перепрыгнули обратно на крышу и полезли вниз. А что еще было делать?

Опустившись в кресло огневого пульта, я вывел на монитор визуальную проекцию с левого борта, чтобы видеть Ксюшу. Ракеты кончились, орудийная и пулеметные системы работать не могли, им мешал бруствер. Чернуха упрямо работала рычагом тяги и трансмиссии, гоняя машины взад и вперед. Получалось у нее неплохо, судя по увеличивающемуся тангажу на корму. Передок поднимался, это означало, что у нас есть все шансы выехать из ямы, через взорванный и укатанный передний край. Но время шло, и твари приближались.

Ксюша ритмично долбила из карабина, но при всей ее блестящей огневой подготовке плотности огня ей критически не хватало. У меня мелькнула безумная мысль, всем дать понемногу реликта, выбраться наружу, и, не боясь взрывов, как следует дать биотехам прочихаться. Но вот же как вышло! Именно в этот миг я понял, что Вершинский прав. Прав и тактически, и стратегически, и вдоль, и поперек. Нам не реликтом надо было накачиваться, его так надолго не хватит, а учиться прикрывать Ксюшу, которая была обречена до конца дней жить с реликтом в крови. Нам нужна была новая тактика.

Эта мысль о правоте Вершинского привела меня к другой, намного более важной в сложившейся ситуации. Я понял, что мы далеко не все огневые ресурсы пустили в ход.

– Ружья! – закричал я, словно мне раскаленная пулеметная гильза попала за шиворот. – Чучундра, ружья!

Тот понял сразу, и молнией рванул в кормовой отсек. Бодрый за ним. Получив ружья с патронташами, мы открыли второй верхний люк, по левому борту, оба высунулись по грудь из-под брони, и навесным огнем, как древние минометчики, принялись поливать тварей.

Мы не видели куда бьем, но ракеты взрывались, перебивая осколками и разогнанными камнями тонкие ноги тварей.

– Три румба левее! – раздался через громкоговоритель голос Чучундры.

Мы перевели огонь, и увидели, как в небо над краем бруствера взмыли от наших взрывов комья земли, чьи-то лапы и куски панцирей. Самые нервные твари не выдержали и начали подрываться, в надежде поразить Ксюшу, но ее это не взволновало нисколько, она, наоборот, привстала на колено, и начала добивать кассету с гарпунами, быстро переводя огонь.

– Под броню! – приказал Чучундра.

Мы пригнулись, турбина взвыла, и «Мымра» медленно, натужно, как муха из сиропа, выбралась из ямы. На панели левого огневого пульта замерцала изумрудная искорка полной боеготовности пулеметной башни. Я спрыгнул с лесенки, вывел микшер автомата на сто процентов, давая пулемету выбирать цели по радарным меткам, а сам взял управление главным калибром, и принялся лупасить биотехов прямой наводкой.

Твари напирали, напоминая танки и кавалерию одновременно. Но автомат наведения пулемета сам сменил профиль, и начал поливать очередями, быстро проредив правый фланг напирающих чудищ.

Ксюша, быстро сообразив, что к чему, разогналась и одним невероятно длинным прыжком преодолела расстояние от бруствера до отъезжающей амфибии.

– Гони! – крикнул я Чернухе.

Она тут же вывела рукоять акселератора, и «Мымра» рванула вперед. Я развернул ствол главного калибра, чтобы не мешать пулемету расчищать ближний фланг, и устроил не слабую сумятицу в центре. Мне удалось вызвать не меньше трех подрывов, а твари уже сбились в плотную кучу, и начали убивать друг друга вторичными детонациями.

Ксюша проскользнула в люк, забралась в кресло и пристегнулась.

– Сможешь задом ехать? – спросила она Чернуху.

– Легко!

– А боевой разворот проведешь?

– Запросто, только разогнаться надо!

– Как сможешь, делай полный разворот и жми задом дальше по полосе.

Я понял, что она задумала, отдал ей главный калибр, а сам взял управление лобовым пулеметом. Пока он смотрел в обратную от противника сторону, но скоро все должно было поменяться.

Чернуха разогнала «Мымру», заблокировала левую четверку колес, заложила штурвал, и огромная амфибия, подобно гоночному автомобилю, ушла в занос, развернулась на сто восемьдесят градусов, кормой по ходу движения, и продолжила путь по полосе задним ходом.

У меня на прицеле отобразились метки, и я, загнав микшер на двадцать процентов, принялся прицельно уничтожать догоняющих нас тварей из рабочего лобового пулемета.

Когда твари чуть отстали и растянулись, по ним ударили обе бортовых башни, перебив их секунд за десять.

– Все цели уничтожены! – доложил Бодрый.

На ходовом мониторе отчетливо был виден дым, который источали разогретые промасленные стволы. Чернуха тем же экстремальным манером развернула «Мымру», мы продолжили путь, и, преодолев с десяток рвов и брустверов, оказались на финише.

– Полоса преодолена! – доложил Чучундра в эфир.

– Вижу, – ответил в динамиках голос Вершинского. – Молодцы. Хорошо справились. Жду на холме.

«Ни хрена себе! – с удивлением подумал я. – Это называется хорошо справились? И только?»

Впрочем, можно было предположить, что Вершинский за свою долгую и полную приключений жизнь видал выступления покруче нашего.

Чернуха по широкой дуге развернула «Мымру» и погнала прочь от моря в сторону холмов.

– Стой! – внезапно произнесла Ксюша, глядя на ходовой монитор.

Чернуха остановила «Мымру», и мы все бросили удивленные взгляды на Ксюшу.

– Все нормально, – отмахнулась она. – Откройте люк. Я не уверена, но кажется я увидела дикие пионы.

– Что? – не сразу сообразил Бодрый.

– Пионы. Цветы. – Ксюша отворила боковой люк и спрыгнула в высокую ароматную полынь.

Мы все выбрались следом за ней. Высоко в небе, зависнув, как гравилет перед посадкой, пел жаворонок. Ксюша вернулась по следам амфибии метров на двадцать и присела на корточки. Я направился следом за ней и действительно увидел алые цветы за валуном. И тут же остановился, заметив, что Ксюша смахнула слезу. Но она не отвернулась, как раньше бывало в подобных случаях. Я осмелел и присел рядом с ней.

– Мы это точно закончим. – произнесла она. – Мы должны.

– Что?

– Загнать тварей в такие глубины, откуда они побоятся нос высунуть.

Я не был уверен, что за одну человеческую жизнь это возможно, но спорить не стал.

– Идем. – Ксюша поднялась, и направилась обратно.

Я взял ее за руку, так было намного лучше.

Когда мы расселись по местам, Чернуха загнала «Мымру» на холм, и мы там подобрали Вершинского. К моему удивлению он не стал выгонять Чучундру из командирского кресала, а сам уселся на раскладной стульчик.

– Прошлым летом Чайка и Долговязый вытащили меня из воды, – после недолгой паузы произнес он. – Они оба очень гордились, что убили парочку земноводных тварей. И думали, что удивили этим меня.

Честно говоря, мне стало стыдно.

– Сегодня вы меня тоже не удивили, – добавил он. – Но сегодня вам есть чем гордиться. Всем. И мне тоже.

Отвечать не хотелось. Я эмоционально вымотался до предела, да и остальные, конечно, тоже. Мы вернулись на дорогу, обогнули озеро, и покатили по дороге в сторону базы. На КПП Вершински попросил его выпустить. Когда он уходил, я заметил на мониторе, как дежурный по КПП пялится на нашу машину, грязную, опаленную ракетными пусками, заляпанную внутренностями и кусками панцирей биотехов. Уж не знаю, что творилось у него в голове, но когда открылся шлагбаум и мы покатили дальше, он отдал нам салют приложив руку к берету.

Мы подогнали «Мымру» к ангару, выбрались наружу и, без затей, разлеглись на прогретых за день композитных плитах. Делать не хотелось ничего, и лишь чувство голода напоминало, что двигаться все же придется.

Вечерело. Я первым поднялся и осмотрел левый лобовой пулемет. Оказалось, что взрывом в броневой колодец просто накидало комьев земли. Я их вычистил, проверил боеготовность на пульте, и довольный вернулся к остальным.

Наконец склянки ударили к ужину.

– На броню! – приказал Чучундра.

Мы вскарабкались по лесенке на крышу, Ксюша выдвинула башню главного калибра, а Чернуха малым ходом подкатила к камбузу, куда прибывал личный состав со всей базы. И, конечно, все глазели на нас. Мы спустились с брони, грязные, как черти, немного обалдев от избытка внимания. Несколько салаг приблизились, оглядывая останки биотехов, прилипшие местами к броне.

Кусок шипастой лапы отвалился от брони, и шлепнулся в пыль возле ног одного из салаг. Тот попятился.

– Это вы их? – спросил он.

– Да, там, у моря, – ответил я, и, вопреки уставу засунул руки в карманы.

– Рейд?

– Да какой там рейд. – Бодрый небрежно отмахнулся. – Так, поохотились. Рейд нам еще предстоит.