Пересекая лужайку у церкви, обе женщины потеряли ориентацию в пространстве, когда на них обрушился снежный шквал. Только оранжевый свет маячка на пешеходном переходе указывал им, где находится главная дорога. Ветер все усиливался.

Элли с трудом перевела дух, когда они оказались на крыльце дома священника. Канцелярия уже закрылась на ночь, но, когда Лиз открыла входную дверь, их окутала обычная смесь запахов. Элли почувствовала следы полироли на плитках пола, пыль с картонных коробок, сложенных в кучу у подножия лестницы, и аромат смолы от гигантской рождественской ели, которую Гилберт неумело пытался втиснуть в ведро.

– Привет-привет! – Он плечом прижимал телефон к уху, пытаясь закрепить основание дерева. – Нет, это я не тебе, Нора… Лиз только что привела к нам одну потеряшку… нет, я, конечно, не имел в виду это буквально…

Лиз и Элли рассмеялись, сбрасывая пальто и покачивая головами, и направились в большую гостиную в задней части дома. Сверху доносились «тыц-тыц» компакт-диска, который крутила дочь-подросток, и покрикивания ее брата-погодка, игравшего в компьютерную игру, а откуда-то издалека, из комнат помощника священника, слышался скрипучий звук не совсем небесного хора, распевавшего припев. В гостиной из проигрывателя звучал успокаивающий голос какой-то старомодной эстрадной певицы.

В этой комнате, как обычно, было прохладно, поскольку устаревшее центральное отопление не позволяло должным образом обогревать дом священника. Однако газовый камин с имитацией поленьев старался изо всех сил, потрепанные бархатные шторы почти полностью закрывали гигантские окна, а на расставленных вокруг камина диванчиках лежало множество подушек и покрывал.

Элли сразу расслабилась. Вошел Гилберт, его глаза сияли так же ярко, как и улыбка.

– Знаете что? У меня сегодня выходной. Встреча отменяется из-за снегопада, и у меня… целый… вечер… в полном моем распоряжении!

Он развернул Элли к себе и смачно поцеловал.

– Ох, отстаньте! – рассмеялась Элли, одергивая свитер.

– Не обращайте на него внимания! – посоветовала Лиз, с умелой поспешностью откупоривая вино. – Я засуну еще картошки в микроволновку, если он присоединится к нам за ужином, и мы сразу же приступим к еде.

Преподобный пританцовывал, как школьник, которому дали дополнительные каникулы.

– Я включил автоответчик и сказал Норе, чтобы она не беспокоила меня сегодня вечером ни по какому поводу, только если не из-за падения церковной колокольни. Самое приятное – все знают, что сегодня меня не будет дома, так что им и в голову не придет звонить сюда!

Они поели на большой кухне вместе с сыном и дочерью священника, причем оба подростка хотели знать, каково это – подорваться в заминированном автомобиле, какая на самом деле Кейт и что сказала полиция… пока Лиз не заявила, что этого «вполне достаточно»! Когда отпрыски ушли по своим субботним делам, Гилберт и Лиз усадили Элли перед камином в гостиной и потребовали: «А теперь расскажите нам все обо всем».

– Что ж, начнем с конца,– ответила Элли,– ко мне заглянула Мадам из благотворительного магазина, и, прежде чем вы скажете «как раз вовремя!», я должна сообщить вам, что она меня уволила!

– Что?! – Гилберт от изумления уронил очки. – Эта женщина что, сошла с ума?!

– Возможно, – сухо согласилась Лиз. – Но дай девушке высказаться. И на этот раз, Элли, начните с самого начала.

– Было бы неплохо поговорить об этом, взглянуть на вещи в перспективе. После смерти Фрэнка доктор настоятельно прописал мне таблетки. Я чувствовала себя совершенно отстраненной. И мне снились кошмары… я бежала за Фрэнком по длинным коридорам – похоже, в больнице, – и врывалась в разные двери… и все равно плохо спала, так что половину времени, пока лежала в постели, пытаясь уснуть, я более или менее бодрствовала. И в эти моменты мне казалось, что я… в волшебной стране! Первое, что я отчетливо помню, – как Кейт бежала от церкви… Полагаю, я видела ее как раз перед убийством Ферди, но действительно не имею ни малейшего представления, в котором часу это было. На следующий день прибежала миссис Доуз и рассказала, что нашла тело, и в ту ночь я видела миссис Ханну и…

Постоянно сбиваясь и начиная с начала, Элли постепенно выложила всю историю. Она собиралась поведать только об убийстве и о том, почему, по ее мнению, Кейт его не совершала, но, продолжая рассказ, обнаружила, что включает в него подробности беседы Армана с полицией, тот случай, когда какой-то бедняга упал на мосту, и заказ новой кровати, которую должны доставить в понедельник днем. Упомянула Элли и про цветы, которые Тод оставил у нее на пороге… потому что она беспокоилась о Тоде, его слишком часто оставляют одного дома… Потом речь зашла о тете Друзилле и тайне ее источника дохода, и о том, что Диана хочет перевезти мать на север. А еще о том, что с Элли происходят всякие странные вещи… о, она не может точно сказать, какие именно. Жизнь стала совсем другой: Элли пыталась разобраться в работе компьютера, заказала доставку продуктов, попробовала лапшу быстрого приготовления, напилась не один, а даже несколько раз, и ездила на машине Кейт. И все в таком духе. И, возможно, это хорошо, потому что подобное помогало ей двигаться вперед, пережить смерть Фрэнка.

– Только, – добавила Элли, – я хотела бы понять, что происходит… так много неясностей. Я не люблю неясности.

Она замолчала, почувствовав себя намного лучше. Словно камень с души свалился.

Гилберт что-то промычал себе под нос. Вскочив на ноги, преподобный принялся расхаживать по комнате.

– Вы ведь понимаете, что уходите от главного вопроса? Конечно, у вас много мелких проблем, но, на мой взгляд, самое важное – то, что вы отказываетесь признавать факты убийства, потому что вам нравится Кейт.

Элли хотела возразить, но он поднял руку, останавливая ее.

– Перестаньте, Элли. Если Кейт не убивала его, то кто это сделал? У кого-нибудь еще – у кого угодно – были причины убивать его?

Элли пожала плечами. Она просто не знала.

– Ревнивый муж? – предположила Лиз.

Гилберт пробормотал что-то себе под нос.

– Хм-м… возможно, но маловероятно. Он склонен к насилию, ревнив, как собственник. У него есть мотив, и он не может доказать, где был в это время. Но зачем ему убивать миссис Ханну?

– Мы не знаем наверняка, мертва ли она, – возразила Элли. – На самом деле…

– У него не было причин так поступать. Миссис Ханну могли убить лишь потому, что она представляла для кого-то угрозу. Но бедная женщина ничего не знала об убийстве, не так ли? Потому что она попросила Элли все выяснить. Думаю, ее исчезновение – это отдельный случай.

Обе женщины запротестовали. Как это мог быть отдельный случай? Вряд ли это простое совпадение.

Гилберт продолжил:

– Хорошо. Давайте представим, что это Кейт убила миссис Ханну. Думаю, у Кейт была возможность совершить преступление. Мы не знаем, что она делала в тот вечер, когда миссис Ханна исчезла, не так ли? Могла ли миссис Ханна обнаружить что-то связывающее Кейт с убийством Ферди? Это бы послужило мотивом?

– Я вовсе не уверена, что миссис Ханна убита, – вмешалась Элли. – Признаюсь, я забеспокоилась, когда они нашли тело в реке, но полиция сказала, что это была пациентка психиатрической больницы. Видите ли, я заглянула в холодильник миссис Ханны. На кухне царил беспорядок, мебель была сдвинута с места, но на дверце холодильника висело кухонное полотенце, а сама она осталась распахнута. Внутри – ничего, кроме пары баночек с джемом.

– Да? Ну и что? – нетерпеливо спросил Гилберт.

Лиз перекинула ногу на ногу.

– Правда, Элли? Вы уверены?

– Ну, не на сто процентов. Я хотела посмотреть поближе, но полицейский вышвырнул меня вон. Но если в холодильнике не было масла, или молока, или сыра, или бекона, или чего-то подобного…

– …и если дверцу оставили открытой, чтобы холодильник разморозился… было ли отключено электричество?

– Я не видела. Я пыталась обсудить это с полицейским, который приходил ко мне сегодня, но он не захотел ничего знать. Думаю, только женщина смогла бы понять значение этой детали.

Лиз кивнула.

– Вы правы. Гилберт, перестань таращиться на нас. Если б миссис Ханна была застигнута врасплох и убита, в ее холодильнике все еще оставались бы скоропортящиеся продукты. Но если бы она планировала свой отъезд заранее, то выбросила бы все, что могло испортиться, отключила бы холодильник от сети или все электричество через счетчик на стене, а дверцу проложила бы кухонным полотенцем, чтобы та не закрывалась, воздух мог проникать и внутри холодильника не образовалась бы плесень.

Гилберт выглядел озадаченным.

– Но вы сказали, что в доме царил хаос, были все признаки драки.

– На кухне – да, – ответила Элли, – но в остальном в квартире был полный порядок, хотя кто-то и рылся в ящиках в спальне. Казалось, там поработал грабитель… или миссис Ханна собирала вещи для побега. Что-то в ее квартире не дает мне покоя… Я хочу вернуться и еще раз осмотреть ее, если смогу. Если полиция мне позволит.

Гилберт снова принялся расхаживать по комнате, размахивая руками, как пугало.

– Факт остается фактом: Кейт – единственная подозреваемая. Я не понимаю, как вы можете это отрицать.

– Я этого не отрицаю. Просто не могу в это поверить. Вы хорошо знали Ферди?

– Ну, в какой-то степени. Он великолепно умел ремонтировать наш старый драндулет, и при необходимости его всегда можно было найти возле церкви. Конечно, некоторые возражали против того, чтобы он использовал дорогу за территорией церкви в качестве гаража и мастерской. Я пытался уговорить церковный совет согласиться на то, чтобы Ферди арендовал двор за церковью под гаражное место, но они не согласились. Сказали, что, если мы когда-нибудь соберем деньги на ремонт, нам понадобиться это место, и, конечно, они правы. Но все же, если б это было всего на несколько месяцев…

Он вздохнул.

– Жаль, что я так разозлился на него в тот день, но в вечер, когда его убили, у него в работе было не менее трех машин. Его фургон и еще две. Фургон загораживал вход в церковный зал, поэтому я и набросился на Ферди. Он пообещал убрать его, и, видимо, так и сделал, потому что сейчас его там нет. Две другие машины простояли еще какое-то время. «Бентли» забрали пару дней назад, я полагаю, полицейские. «Мондео» по-прежнему стоит. Я собирался поговорить с миссис Ханной о том, чтобы убрать машины, потому что, полагаю, теперь они принадлежат ей, но потом она исчезла. Даже не знаю, что с этим делать.

Лиз вздохнула.

– Элли, я знаю, что вам нравится Кейт, но все указывает на нее. Вы сказали, что наводили справки. Полиция тоже этим занималась. Вы нашли что-нибудь… хоть что-то указывающее на кого-то другого?

– Нет, – с несчастным видом ответила Элли. – Если б он торговал чем-то, мы могли бы все списать на какую-нибудь бандитскую разборку. Но, похоже, все сходятся во мнении, что в этом отношении он был чист. Я как-то подумала, что могла бы поговорить с Джойс Макнелли, ведь она была лучшей подругой Кейт…

Гилберт указал на нее костлявым пальцем.

– Джойс поет в хоре. Можете поговорить с ней завтра после посещения церкви. Если она появится в такую плохую погоду.

Элли зевнула.

– Я постараюсь, хотя не думаю, что это поможет. – Она снова зевнула.

– Пора спать, – объявила Лиз. – Вы выглядите измученной, Элли. Хорошенько поспите и не утруждайте себя походом в церковь, если не хочется.

– Конечно, я пойду, – сонно протянула Элли.

Лиз поцеловала Элли. Гилберт поцеловал Элли. Они были очень сентиментальной семьей.

Лиз повела Элли вверх по холодной лестнице и включила электрический обогреватель в комнате для гостей, чтобы дополнить едва работающее центральное отопление. Она попыталась задернуть неплотно прилегающие шторы.

– Я мечтаю, что однажды у нас будет приход с современным домом, с настоящей встроенной кухней и хорошим центральным отоплением. Спокойной ночи, Элли.

– Спокойной ночи, Лиз. Потрясающий вечер. Спасибо.

* * *

Утром картина за окном напоминала рождественскую открытку: церковь и шпиль, деревья с голыми ветвями и лужайка, покрытая снегом.

За завтраком в огромной неудобной кухне Гилберт, вернувшись с восьмичасовой службы в церкви, прихлебывал чай, приготовленный на скорую руку.

– Да здравствует снег! – воскликнул он. – Он натолкнул меня на блестящую идею для проповеди.

Лиз рассмеялась.

– Даже не знаю, пугаться или радоваться? Что ж, вряд ли сегодня много людей придет в церковь.

– О, некоторые придут, – ответил Гилберт. – Они доберутся любой ценой, даже если их машины не заведутся, с горящими глазами и радостным настроением, преодолев все искушения, которые Сатана подготовил на их пути.

Элли пошла с ними и, как обычно, села сзади. Лиз шепнула ей на ухо:

– На хор почти никто не пришел, но Джойс добралась, вам будет приятно это услышать. Нора, как обычно, в замешательстве, миссис Доуз свысока смотрит на цветочную композицию, сделанную одной из ее помощниц, а мне нужно прочитать по телефону один из уроков для человека, который заболел.

Элли заметила, что внучка миссис Доуз, Хлоя, села на заднюю скамью рядом с молодым человеком, который выглядел невозмутимым. Он не был темнокожим. Возможно, смешанной расы? Элли нахмурилась. Не видела ли она этого молодого человека где-нибудь раньше?

Миссис Доуз прошествовала по проходу к тому месту, где сидела Элли, и схватила ее за руку.

– Я знаю, что официально вы еще не присоединились к хору, но вы могли бы помочь сегодня, не так ли, раз уж вы здесь, а у нас не хватает сопрано? Вы видели мою внучку с ее новым молодым человеком? Чудесам нет конца!

Элли пришла в ужас при мысли о том, что ее вот так просто возьмут в хор! Но она понимала, что даже ее слабый голос может принести пользу, и не в ее привычках отказывать в помощи. В ризнице она согласилась, чтобы ее облачили в длинное красное одеяние и дали несколько сборников церковных гимнов. Она вернулась в церковь вслед за миссис Доуз, надеясь, что не споткнется, не забудет слова церковных песнопений или иным образом не опозорит себя. У нее мелькнула мысль, что сказал бы Фрэнк, если б увидел ее.

На самом деле все прошло не так уж плохо. Она вставала и садилась вместе с остальными. Миссис Доуз шептала – пронзительно, – что нужно делать и когда. Элли обнаружила, что знает все гимны, которые они планировали спеть, но не мешала, пока хор пытался – несколько неудачно – исполнить гимн.

Проповедь Гилберта получилась короткой, забавной и заставила всех задуматься.

– Что ж, значит, вы все пробрались сквозь снегопад. Мои поздравления. Невзгоды проявляют все лучшее в британцах, не так ли? Конечно, такое количество снега – всего лишь небольшое неудобство. Мы не собираемся сидеть без света несколько дней или недель. Наше электроснабжение, газоснабжение и телефоны по-прежнему работают. Это не повлияет на походы за рождественскими покупками. Несколько лет назад в маленьком австрийском городке все было совсем по-другому. Они оказались полностью отрезаны от мира. Пришлось отменить тщательно продуманные планы по проведению праздничного мероприятия в церкви в канун Рождества. Ожидалось, что придет всего несколько человек, не считая самых влиятельных горожан. К сожалению, местный органист куда-то подевал ноты песнопений, которые они планировали исполнить в канун Рождества. Что за празднование пришествия Христа в этот мир без радости и музыки? Он с грустью попросил Бога разобраться в ситуации и указать ему какой-нибудь способ, которым они могли бы отпраздновать пришествие Бога. В голове у него зазвучала мелодия. Он вспомнил стихотворение, которое ему показал местный пастор. Оно прекрасно сочеталось с музыкой. Он сыграл мелодию на гитаре, и она растрогала его почти до слез. Он расхаживал по комнате, напевая слова. Да, это было хорошо. В отличие от всего, что они планировали. Это не было грандиозно. Не требовало большого хора или сложных гармоний. Для этого даже не понадобился орган. Но песня рассказывала историю Рождества, пожалуй, лучше, чем любое из известных песнопений, которые разучивал хор. Это музыкальное произведение теперь известно как «Тихая ночь»[7]. Оно родилось в трудные времена и, возможно, является лучшей рождественской песней, когда-либо написанной. Сегодня снегопад доставляет нам лишь небольшие неудобства, но на прошлой неделе мы испытали и другие удары. Молодой человек, которого мы все хорошо знали, был убит. Его мать пропала без вести. Кто-то взорвал автомобиль. Исчезла молодая женщина. В реке нашли тело бедной сумасшедшей. Нас осаждают репортеры, ходят слухи, и не все проявляют доброту к людям, наиболее пострадавшим от этих событий. Человек, написавший «Тихую ночь», передал свои заботы в руки Господа и попросил помощи. В результате получилась трогательная песнь. Давайте теперь в тишине попросим Господа взять и нас под свою особую опеку в это трудное время. Давайте попросим его проявить особую заботу обо всех тех, кого затронули происходящие несчастья. Давайте попросим его быть с полицией, работающей над раскрытием это дела и привлечением виновных к ответственности. Давайте попросим его утешить скорбящую мать и всех друзей Ферди. Давайте попросим его очистить наши сердца и умы от зла… чтобы мы тоже могли обрести новый дух Рождества…

Позже они все-таки спели «Тихую ночь».

* * *

– Меня зовут Джойс. Миссис Адамс сказала, что вы хотели со мной поговорить.

Джойс Макнелли была опрятной девушкой с аккуратной прической и темными глазами, взгляд которых показался Элли враждебным. Точь-в-точь как кассирша за банковским прилавком. Элли подумала, всегда ли эта девушка ведет себя неприязненно или только сегодня так настроена против нее.

– Спасибо, да. Речь пойдет, конечно, о Ферди Ханне.

Девушка поджала губы, а затем выдохнула.

– Уф! Я знала его когда-то, давным-давно, но не в курсе, чем он занимался в последнее время. Извините, ничем не могу помочь. – Она отвернулась, отстраняясь от Элли.

Но Элли продолжала настаивать.

– Только один вопрос. Хорошо ли Ферди разбирался в машинах?

– Наверное. – Девушка намеренно говорила расплывчато? – Он не слишком обдирал людей, поэтому они часто возвращались к нему за новой машиной и за ремонтом. Да, полагаю, разбирался. Он хвастался, что заработает миллион еще до того, как ему исполнится тридцать. Не думаю, что у него получилось бы. Хотя он говорил…

Она нахмурилась и замолчала.

– Да?

– Он говорил…

Девушка так медлила, словно вытаскивала зубы из яблока в карамели.

– Ну, я приняла это за шутку, но Ферди говорил что-то о том, что ему сделали деловое предложение. Это наверняка была шутка. Я имею в виду, кто захочет так усердно работать под открытым небом, без подходящего участка, гаража или чего-то еще? Мне пора.

Джойс зазывно улыбнулась костлявому молодому человеку, который держал для нее пальто. Без сомнения, это был тот самый желанный поклонник, лидер скаутов. Джойс надела пальто и ушла.

«Что ж, это была пустая трата времени», – подумала Элли.

* * *

Воскресный обед в доме священника был настоящим праздником, на который приглашались все, кого Гилберт и Лиз считали нужным подпитать физически или духовно. Поэтому пришли Нора и две пожилые женщины. Арчи Бенджамин тоже пытался напроситься, но, к облегчению Элли, его не позвали. Пришел помощник священника с женой и пятилетним сыном. Мальчик плохо себя вел, но был гордостью и отрадой своих родителей, поэтому никто ничего не сказал, когда он раскидал еду по всему столу.

Элли заметила, что Лиз немного разозлилась, когда Нора разрыдалась посреди обеда и выбежала из комнаты в сопровождении встревоженного преподобного. Они отсутствовали добрых десять минут, за это время все остальные покончили с пудингом, и Элли помогла Лиз убрать со стола и сложить грязные тарелки в посудомоечную машину.

– Что случилось с Норой? – шепотом спросила Элли у Лиз.

– Расскажу, когда вновь останемся наедине, – ответила та.

Пожилые прихожане разошлись вздремнуть после обеда, а помощник и его семья, а также Нора и Элли помогли преподобному установить рождественскую елку в холодном холле, достать из коробок пыльные украшения и развесить их на ветках.

После чая Нора отправилась домой, а помощник удалился с женой в их комнаты в задней части дома, забрав с собой капризного сына.

Снег на улице начал таять, и пошел проливной дождь. Когда остальные гости разошлись, а подростки поднялись к себе, Лиз включила камин в гостиной, а Гилберт задернул шторы.

– Гилберт, – сказала Лиз, – думаю, Элли было бы полезно узнать, почему Нора в последнее время в таком состоянии. Это не нарушит секретности, потому что Нора рассказывает об этом любому, кто согласится слушать.