– Да, я и сам об этом думал, – согласился преподобный. Он присел на подлокотник дивана, на котором устроилась Элли, взял ее за руку и погладил. – Вы знаете, что Нора раньше жила с отцом в одной из тех красивых квартир с видом на реку? Ее отец в прошлом работал директором школы, получал хорошую пенсию. Ужасный старый тиран, хотя мне не следовало бы так говорить. Никогда не хотел, чтобы Нора занималась чем-то другим, кроме заботы о нем, но позволял ей играть на органе, потому что это «приятное хобби для женщины». Так вот, когда он умер, Нора обнаружила не только, что лишилась его пенсии, но и то, что он арендовал квартиру лишь на короткий срок и не был ее владельцем. У нее нет нормальной работы, она не получила никакой профессии. Нора обучает детей чтению в начальной школе, но это не поможет ей взять ипотечный кредит на покупку квартиры, не так ли? Особенно для приобретения просторной роскошной квартиры с видом на Темзу. Она не знала, что делать.

– Ходила сюда и плакала все время, днем и ночью, – добавила Лиз, скрестив длинные ноги.

Гилберт продолжал гладить Элли по руке.

– Нора была в отчаянии. У нее нет друзей, которые могли бы помочь ей. Поэтому я пошел с ней к адвокатам ее отца – в очень старомодную фирму, расположенную за много миль отсюда, – и заставил их заняться ее делом, попытаться добиться продления срока аренды. Мы думали, что если Норе удастся продлить аренду, она сможет продолжать жить там и даже взять квартирантов, чтобы сводить концы с концами. Адвокат выяснил, что зданием управляют Джолли, агенты по недвижимости, чей офис находится в конце бульвара. Они отказались продлевать аренду. Сказали, что Нора может заключить новый договор, но запрошенная цена была ей явно не по карману. Поэтому я отправился к Джолли и поговорил с ними. Боюсь, беседа получилась несколько… э-э-э… эмоциональной. Я потребовал назвать имя владельца квартиры, чтобы связаться с ним напрямую. Они отказались сообщать его мне, но, уходя, я столкнулся со старой мисс Квик. Я бросил что-то довольно резкое о том, что ей лучше не иметь дел с Джолли, потому что они – настоящие акулы, но она расправила плечи и заявила, что ведет с ними дела уже много-много лет и, по ее мнению, они лучшие в своем деле… Я насторожился и спросил, не она ли виновата в том, что бедную Нору выставили на мороз, а она ответила, что если кто-то хочет жить в одной из ее квартир, то он должен заплатить рыночную цену!

Элли тщательно обдумала услышанное.

– В одной из ее квартир?! Вы хотите сказать, что ей принадлежит более одной квартиры в том доме?!

– Похоже на то. Тогда я спросил Фрэнка, может ли он как-то повлиять на свою тетю в этом вопросе. Он сказал, что я, должно быть, не так все понял и у его тети нет ничего на свете, кроме пенсии по старости. Я выразил абсолютную уверенность, что у нее есть какая-то собственность в том квартале, и в конце концов он пообещал мне разобраться в этом вопросе.

– И тогда он написал частным детективам, – подхватила Элли. – Он заплатил за отчет, но сами документы пропали. Я подумала, что их взяла Диана, потому что недавно она о чем-то сговорилась с тетей Друзиллой. Я позвонила в это агентство по расследованиям и попросила прислать мне копию отчета. Интересно…

Лиз выпрямила ноги.

– Нора все еще надеется, что Гилберт сможет что-нибудь для нее придумать, хотя он снова и снова повторяет ей, что ничего нельзя сделать. Нора говорит, что он – единственный, кому она хоть немного небезразлична. И, может… – она пожала плечами, – может, это правда.

– Да ладно, Лиз, – возразил Гилберт. – Ты сама знаешь, что очень ей помогла, выслушивала, морально поддерживала снова и снова.

– Угу, но на самом деле она хочет выплакаться на твоем плече.

Элли нахмурилась.

– Что теперь с ней будет?

– Не знаю. – Преподобный покачал головой. – Нора прожила в той квартире всю свою жизнь. Это правда, что она не может позволить себе заключить новый договор по той цене, которую требует мисс Квик. Я сказал ей, чтобы она зарегистрировалась в совете…

– Да не станет она этого делать! – воскликнула Лиз наполовину с иронией, наполовину с сочувствием.

Элли выпрямилась.

– Я всегда думала, что у арендаторов есть такие же права, как и у домовладельцев. А ее адвокат хороший? Неужели он не понимает, что можно сделать в рамках закона? Как вы думаете, не лучше ли ей обратиться к Биллу Уизерспуну?

– Она не может позволить себе оплату услуг адвоката.

– Ну что ж! – У Элли слегка участилось дыхание. – По-моему, это довольно печальная ситуация. Я попрошу Билла заняться ее делом и посмотрю, что можно сделать. В самом худшем случае я сама заплачу ему гонорар!

– Браво, Элли!

– Надеюсь, к завтрашнему утру у меня будет копия того отчета, и это даст мне возможность разобраться с тетей Друзиллой.

– Дважды браво!

– И я полагаю… – Элли вздохнула, – мне следует сказать полиции, что я думаю об исчезновении миссис Ханны… Ну, про холодильник.

– Честно говоря, – заметила Лиз, – она могла спланировать исчезновение и быть похищенной после того, как разморозила холодильник.

– Стали бы ее похитители аккуратно забирать с собой скоропортящиеся продукты, которые она вынула из холодильника ранее? Вряд ли. Но я подумаю над этим завтра. – Элли обхватила голову руками в притворном отчаянии. – Так много всего нужно сделать. Как думаете, я когда-нибудь разберусь с делами?

Гилберт вскочил на ноги и выбежал из комнаты со словами: «Кажется, у меня есть ответ!» Он вернулся, волоча за собой металлическую подставку с интерактивной доской.

– О нет! – рассмеялась Лиз. – Мы же используем ее для приходских собраний!

Преподобный оторвал использованные листы и достал фломастер.

– Когда записываешь цели, это помогает сосредоточиться. Элли, расскажите, что вы запланировали.

– Выяснить, куда подевалась миссис Ханна… принять доставку новой кровати… поговорить с Биллом Уизерспуном об аренде квартиры Норы…

Гилберт, быстро выводя слова огромными буквами, добавил:

– Обратиться в полицию по поводу Кейт…

Лиз вставила:

– Устроить разборку с этой ужасной женщиной из магазина…

– Нет! – воскликнула Элли. – Я была шокирована… даже унижена… когда она меня уволила, но теперь, даже если она станет умолять, я не вернусь.

– Еще как вернетесь! – возразила Лиз. – Вы всегда были опорой этого заведения.

– Не совсем. Ну, возможно. Сначала я была подавлена. Не могла представить себя без работы в магазине. Это так долго было частью моей жизни. Но сейчас… это трудно объяснить, и вы подумаете, будто я эгоистична… когда я думаю о работе в магазине, то вспоминаю, что мне всегда приходилось быть очень доброй и терпеливой со всеми, кто там работал…

– Но вы от природы добрая и терпеливая! – заметила Лиз.

– Вы не поверите, какие мрачные подозрения одолевают меня в последнее время. И о моих близких тоже!

Гилберт перечеркнул жирной черной линией слова «Благотворительный магазин».

– Тогда выбрасываем это. Может, написать «Помириться с Дианой»?

Элли не возражала, но и не сказала, что согласна. У нее по-прежнему все сжималось внутри, когда она думала о дочери. Может, утром она почувствует себя лучше.

– Мне столько всего нужно сделать, – призналась она. – Закончить подписывать благодарственные открытки в ответ на письма с соболезнованиями. Записаться на уроки вождения… Да, я собираюсь это сделать, правда. Мне все равно, что вы думаете о Кейт, она чудесно ко мне относилась. Еще нужно найти протоколы собрания в компьютере Фрэнка. Гилберт, очень любезно с вашей стороны, что вы не спросили меня о них. Они, конечно, где-то там. Только он засунул их в файл, или папку, или как там называются эти мерзкие штуки, и я не могу найти, куда именно.

Гилберт записал «Письма с соболезнованиями. Уроки вождения. Протоколы собрания».

– Не беспокойтесь слишком сильно о протоколах, – добавил он. – В крайнем случае, мы восстановим их по памяти на следующем собрании.

– Да, но меня раздражает, что я не могу их найти, – сердито ответила Элли. – Преподобный, а под каким названием вы бы их разместили?

– Фрэнк мог назвать их именем комитета по имуществу, потому что был членом этого комитета. Или обозначить как «Церковный зал»? Ведь он был заинтересован в получении гранта на его реконструкцию? Или, возможно, по первым буквам или названию церкви Спасителя?

– Я посмотрю завтра. – Элли вздохнула. – Вы оба так добры ко мне. Не знаю, что бы я делала, если б не провела эти выходные вдали от всех.

Преподобный торжественно оторвал лист со списком, сложил его один раз, затем – еще и еще, чтобы получился аккуратный сверток, который он с поклоном вручил Элли.

– Моя дорогая… обращайтесь в любое время.

– В постель! – объявила Лиз. Она погасила огонь. Все они расцеловались, и Элли поднялась в комнату, думая о том, что завтра будет рада вернуться в свою кровать…

* * *

– …Хлоп! – Мальчик на побегушках бросил последнюю карту и собрал всю стопку. Они играли уже несколько часов. Сначала выясняли, кто заплатит за ужин. Толстяк проиграл этот раунд. К груде коробок от пиццы на полу добавились еще две и одна упаковка пива на шесть банок.

Затем они повысили ставки и сыграли на автомобиль толстяка, который тот отыграл после упорной борьбы. Мальчик на побегушках сдался с явной неохотой, умолчав о том, что толстяку придется избавиться от машины как можно скорее, поскольку у той поворот руля, как у черепахи. Определенно, что-то там не так. Он сказал, что завтра купит что-нибудь другое и оставит «Сааб» возле дома Элли, а ключи вернет толстяку следующим вечером.

– Давно пора, – ответил толстяк. Он добирался на такси до муниципальной квартиры, которую называл своим домом, и обратно. Он не стал утруждать себя объяснениями, что с ногой в гипсе все равно не смог бы сесть за руль.

Теперь им стало так скучно, что они были вынуждены играть в подкидного, используя спички для ставок.

Они постепенно обустраивали верхнюю комнату, установив шезлонг, тепловентилятор и завесив окна мешковиной. В тот день мальчику на побегушках удалось восстановить подачу электричества и воды. Толстяк принес с собой спальный мешок, чтобы провести ночь в кресле. Ему было трудно подниматься по лестнице.

В сотый раз мальчик на побегушках приподнял мешковину на окне и выглянул наружу.

– Без изменений. Видимо, она действительно уехала на север. Не понимаю, почему мы должны продолжать наблюдение.

– Она хочет быть уверена. Сам-знаешь-кто не может рисковать и показываться на людях, пока мы точно не убедимся, что старуха сбежала.

– Сто процентов сбежала.

– Попробуй сказать это ее светлости!

Ни один из них не забыл – и не простил – ни своего прошлого соперничества, ни истории с «одолженной» машиной толстяка. Но в тот момент они объединились.

– Если она все-таки вернется… – начал толстяк, поглядывая на собеседника поверх банки с пивом. – Если она вернется, то лучший способ – это быстро смыться на машине. Не на моей, конечно.

Мальчик на побегушках не подал виду, что одобряет это предложение, хотя на самом деле он и сам думал об этом.

– Нет, если она вернется, я зайду к ней в гости и подкручу газ.

Снова зашлепали карты.

– Ты сказал, у нее есть устройство, которое срабатывает при утечке газа.

– Я могу его отключить, это просто. Пять минут, и все.

Шлеп, шлеп.

– Она тебя не впустит.

– Сделаю это, когда ее не будет дома.

Шлеп, шлеп…

– Бинго! – воскликнул мальчик на побегушках и поднял стопку карт и ставки.

– Мне нужно еще обезболивающего, – вздохнул толстяк. – Принеси мне что-нибудь утром, хорошо?

– Конечно… если она не вернется.

* * *

Наступило холодное, сырое и совершенно отвратительное утро понедельника. Лиз ушла на свои консультации, а Гилберта ждал длинный список больных, которых требовалось навестить. Элли не спеша обработала ссадины и после завтрака разобрала постель, надеясь, что дождь прекратится до того, как ей придется пересечь территорию церкви, чтобы вернуться домой. Дождь не заканчивался.

Сворачивая на подъездную дорожку к своему дому, Элли пыталась вспомнить, какие именно продукты лежат в холодильнике и морозилке. Жаль, что она не могла пройти через сад к черному ходу, потому что, уходя, заперла кухонную дверь на засов.

Жестокий порыв ветра с мокрым снегом настиг Элли, когда она добралась до крыльца и полезла в сумочку за ключом. Отклонив зонтик, она попыталась удержать дверь, но ветер вырвал створку у нее из рук. Дверь с грохотом хлопнула о стену. Элли уронила зонтик и дорожную сумку и обеими руками с трудом закрыла дверь.

Она замерла. Широко распахнула дверь. И уставилась вдаль.

На воротном столбе в начале подъездной дорожки висела табличка: «Продается. Агентство Джолли. Только по предварительной записи».

Элли моргнула. Табличка никуда не делась. Объявление о продаже ее дома.

Ветер и дождь ударили Элли в лицо. Дрожащими руками она закрыла дверь. На автоответчике мигал красный огонек. Элли стояла прямо на ежедневной газете, а на пороге ждала пинта свежего молока.

Диана. Должно быть, это она.

Диана выставила дом на продажу, не сказав матери ни слова.

Конечно, дочь планировала, что Элли вернется на север вместе с ней, и поэтому не увидит табличку. Оказавшись у себя дома, Диана, несомненно, намеревалась поставить Элли перед свершившимся фактом.

«Ты не можешь вернуться. Дом продан. Теперь тебе стоит купить что-нибудь рядом со мной».

Это могло сработать. Да, вполне могло.

Элли вспомнила кое-что из того, что говорил Билл Уизерспун. Ей принадлежит половина дома. Фрэнк завещал вторую половину ей пожизненно. После ее смерти его половина перейдет к Диане. Но если дом продавать, что тогда?

Элли почувствовала тошноту. Одно дело – умом понимать, что твоя дочь немного груба, но когда над тобой так издеваются, это… невыносимо.

Элли оттолкнулась от стены, повесила мокрое пальто и, прибавив центральное отопление, пошла на кухню, чтобы приготовить себе чашку чая и подумать. Конечно, можно позвонить Диане и накричать на нее. Нет, так не годится. Диана сейчас на работе. И она умеет кричать громче Элли.

Можно попросить Билла Уизерспуна написать Диане. Да, конечно. Но не признак ли это слабости – полагаться на то, что кто-то другой будет сражаться за тебя?

Элли решила справиться самостоятельно. Она раздвинула шторы, включила водонагреватель, убрала молоко с порога, взяла почту – от частных детективов пока ничего не поступало, – забросила грязное белье в стиральную машину, включила ее и прослушала сообщения на автоответчике. Там не было ничего особенного, кроме очередного сообщения от Кейт, в котором говорилось, что с ней все в порядке и она скоро снова позвонит. Ах да, и громкой угрозы от Армана, что если Элли не скажет ему, где скрывается Кейт, он придет и заставит ее выдать правду.

«Пусть попробует!» – подумала Элли.

Она позвонила Джолли, которые представились как «Местное агентство по недвижимости», и попросила о встрече с мистером Джолли. Ей сказали, что он все утро занят с клиентами. Ясно. Она позвонила Биллу Уизерспуну, но в его офисе ей ответили то же самое.

«Что ж! Придется выяснять самой», – подумала Элли, надела свое самое теплое зимнее пальто и достала огромный зонт Фрэнка. Она вспомнила, что Диана не воспользовалась своими ключами от дома, когда в последний раз приезжала сюда. Если на табличке «Продается» написано «Только по предварительной записи», значит, у агентов по продаже жилья есть ключ, чтобы попасть внутрь. Отдала ли Диана им свой?

Какая ужасная мысль!

Элли не хотела, определенно не хотела, чтобы потенциальные покупатели осматривали ее дом, пока она отправится на бульвар. А еще рядом ошивался этот очень подозрительный газовщик… Ей следовало позвонить в газовую службу, когда он появился с окурком за ухом. А вдруг он попытается проникнуть в дом, пока агент по продаже показывает кому-то дом?

Но чтобы уладить это дело, Элли придется уйти. Кому она могла бы доверить присматривать за домом?

Она позвонила Джону в благотворительный магазин, надеясь, что тот зашел туда, чтобы разобрать книги. К счастью, он оказался на месте и согласился помочь.

Он хотел обсудить с Элли вопрос о возвращении на работу в магазин, но сейчас она не могла об этом думать. К тому времени, когда Джон приехал, в доме было уже тепло и его ждали кофе и печенье.

Джон уставился на табличку «Продается» так же, как и Элли. Ей очень не хотелось раскрывать замысел Дианы перед посторонними, но в данном случае пришлось. Джон, вскрикнув с ужасом и сочувствием, уселся с газетами охранять дом.

– Запри за мной входную дверь и, если кто-нибудь придет от Джолли, скажи, что я ушла в их офис разбираться… И не впускай никаких фальшивых водопроводчиков, газовиков и электриков, пока меня не будет, ладно? Я думаю, один из них бродит где-то поблизости.

– Положись на меня! – успокоил ее Джон. Он закрыл за Элли входную дверь на засов, когда она вышла под дождь.

Офис Джолли, «Местного агентства по недвижимости», находился через дорогу от благотворительного магазинчика, рядом с кафе «Подсолнухи». Кафе выглядело ярким и гостеприимным в этот пасмурный ноябрьский день. Элли увидела, как Хлоя порхает внутри. Это ее новый парень сидит за столиком у окна? Миссис Доуз, похоже, была удивлена, что Хлоя привела его в церковь. Элли на мгновение задумалась почему.

Но сейчас ее ждали дела поважнее. Джолли выглядели преуспевающими. Внутри за тремя солидными, внушительного вида письменными столами сидели две женщины средних лет и лысеющий улыбчивый румяный мужчина, который, как предположила Элли, и был самим мистером Джолли.

С ним беседовал клиент. Молодой человек нервного вида, вероятно, пытался найти что-нибудь подходящее для себя.

– Я могу вам помочь? – спросила одна из женщин.

– Спасибо. Я пришла лично к мистеру Джолли.

– У вас назначена встреча? Боюсь, он занят все утро. Возможно, я…

– Меня зовут миссис Квик, и я думаю, – произнесла Элли несколько громче, чем обычно, – что мистер Джолли предпочел бы сам разобраться с этим довольно деликатным делом. Сейчас. Немедленно.

Мистер Джолли поднял глаза, распознав проблему, как только увидел ее. Он нахмурился и стал выглядеть нетерпеливым. Затем – слегка озадаченным. Наконец – настороженным. Он жестом направил парня, с которым беседовал, в сторону стола помощницы.

Элли уселась перед ним и произнесла:

– Мистер Джолли, вы повесили объявление о продаже моего дома.

Он одарил ее широкой улыбкой.

– А-а, миссис Квик. Жаль слышать, что вы нас покидаете, но вы будете рады узнать, что к дому проявлен большой интерес. На самом деле, сегодня утром мой помощник будет показывать его двум парам.

– По чьему поручению? Я не просила вас выставлять дом на продажу. И была поражена, увидев объявление о продаже сегодня утром.

Мистер Джолли начал потеть.

– Мы получили инструкции от вашей дочери. Все в полном порядке…

– Нет, это не так. Дом мой, а не ее. И я не собираюсь переезжать.

– Но мы поняли…

– Вас… ввели в заблуждение. Я вынуждена попросить вас немедленно убрать эту табличку. Сегодня же. И, насколько я понимаю, у вас есть комплект ключей, принадлежащий мне? Я хочу получить их обратно.

– Но… мы поняли, что вам нужна срочная продажа, ведь вы ведете переговоры о небольшой квартире рядом с дочерью…

– …и вы не уточнили информацию у меня?

– Мы поняли, что ваша дочь уже имеет право собственности на половину дома, и что вы нездоровы… не в состоянии позаботиться о себе…

Элли думала, что сдерживает гнев, но теперь дала ему волю.

– Вас неправильно информировали. Если хотите, проконсультируйтесь с Биллом Уизерспуном. Неужели я выгляжу так, будто впала в маразм и готова отправиться в дом престарелых?!

– Э-э, нет. – Мужчина с несчастным видом порылся в папке, лежавшей у него под локтем. – Документы подписаны, все в надлежащей форме… фотографа попросили сделать обычную съемку… мы даже заказали рекламу на четверть страницы в…

– Тогда вам придется ее отменить, не так ли?

Его румянец, который до этого был нездорово ярким, начал бледнеть. Он протянул ей бланк, на котором отчетливо виднелась подпись Дианы.

– Мы действовали совершенно законно. Ваша дочь ясно дала понять, что половина дома принадлежит ей. Я, конечно, проконсультируюсь с мистером Уизерспуном, но… вы должны понимать, что мы действовали добросовестно… мы понесли различные расходы…

– Отправьте счет моей дочери. Я, конечно, не несу за это ответственности! – Элли встала. – Мои ключи, пожалуйста.

– Боюсь, они у моего помощника, который как раз сейчас показывает дом.

– Думаю, у него есть мобильный телефон. Позвоните ему. Вызовите его сюда. Верните мне ключи, и закончим на этом.

– Возможно, он уже показывает кому-то дом. Это первоклассная недвижимость. Продав ее, вы получите приличный капитал. На эти деньги вы могли бы купить что-нибудь действительно эксклюзивное…

– Вы меня недооцениваете, мистер Джолли. В данный момент за домом присматривает сосед, и он никого не впустит во время моего отсутствия. Пожалуйста, позвоните своему человеку и верните мне ключи.

Мужчина стушевался, как всегда поступают грубияны.

– Конечно. Пожалуйста, присаживайтесь.

«Самый вкрадчивый мерзавец на свете», – подумала Элли и удивилась, что вообще допустила такую злобную мысль. Ее гнев постепенно остывал, превращаясь в тяжелое ошеломление. Элли это раздражало. Как собственная дочь могла так поступить с ней!..

Затем она придумала кое-что очень подлое, но потенциально полезное.