Элли вышла из такси, стараясь не потревожить свои порезы и ушибы. Путь по дорожке к входной двери показался ей спуском с горы. Она с облегчением увидела, что сгоревшие останки машины Кейт уже убраны.

Войдя в дом, Элли сбросила пальто и сумку и осмотрела себя в зеркале в прихожей. Она подумала, что выглядит очень старой. Ее волосы были растрепаны, на подбородке красовался синяк, а кровь с джемпера и юбки так и не смылась.

Элли лишь мельком взглянула на мигающий огонек автоответчика, не обратила внимания на лежащую на полу почту и пошла на кухню. Чайника не было. Настоящая катастрофа. Ей следовало бы попросить водителя такси остановиться по дороге из больницы, чтобы купить новый чайник. Как теперь справляться с чрезвычайной ситуацией без чая?

Ответ сам собой пришел на ум. Нужно купить микроволновку.

Что ж, она сделает это при первой возможности. А пока ей просто необходимо выпить чашечку чая… если не три. И поесть углеводов. Печенье, кекс, что угодно. Нужно просто вскипятить воду в кастрюле, вот и все.

Всегда можно что-то придумать… как это сделала Элли, когда полиция допрашивала ее в больнице. Ожидание в коридоре, ожидание осмотра, ожидание врача… медсестры… пока все не прояснится…

Больничные стены напомнили ей о смерти Фрэнка.

«Не надо о плохом».

«Тебе нужно взять себя в руки, девочка, иначе пойдешь на дно».

Итак, с ней и Кейт произошли плохие вещи… как и с Ферди и миссис Ханной… но нет смысла сидеть сложа руки. Нужно двигаться дальше. Сделать что-нибудь, чтобы раскрыть тайны. Снять с Кейт подозрения в убийстве.

Вода вскипела, и Элли, наливая ее в заварочный чайник, вдохнула аромат крепкого дарджилинга.

Она взяла молоко и кружку. Села за кухонный стол.

Задумалась.

Женщина-полицейский отнеслась к ней более-менее сочувственно. Спросила, не могла бы Элли рассказать, что произошло утром?

Элли рассказала. Четко. Спокойно. Дрожь прошла. Элли предположила, что ей помогли уколы. Ей даже сделали прививку от столбняка. Зачем? Неужели они думали, что порезы от чайника смертельны?

В любом случае она могла рассказать полиции о взрыве, не подбирая слов.

У Элли есть какие-нибудь предположения, почему взорвалась машина?

Она некоторое время молчала, размышляя, правильно ли указывать пальцем на Армана. Она решила, что правильно.

«Могу лишь сказать, что Арман очень завидовал успешной деловой карьере своей жены и друзьям, которых она завела до их свадьбы. И я знаю, что он часто бил ее».

Женщина-полицейский моргнула от неожиданности. Она попросила обосновать эту теорию, и Элли выложила все в подробностях. Затем ей пришла в голову довольно блестящая идея – по крайней мере, в то время она казалась таковой. Чтобы избежать расспросов о побеге соседки, Элли спросила женщину-полицейского, доставили ли Кейт в больницу. С ней все в порядке?

Женщина-полицейский снова моргнула.

Элли повторила вопрос.

Женщина-полицейский неохотно ответила, что Кейт, похоже, исчезла.

Элли подумала, что ей вполне удалось изобразить удивление. В любом случае после этого женщина-полицейский оставила ее в покое. Армана, вероятно, вызвали из школы, чтобы допросить. Элли мысленно похвалила себя за хорошую работу.

Она выпила вторую и третью чашку чая. Доела все печенье, оставшееся в пакете. Съела половину плитки шоколада. Зазвонил телефон. Элли не обратила на него внимания.

Она потащилась наверх, сняла с себя окровавленную одежду и упала в постель.

* * *

Она проснулась от того, что кто-то настойчиво звонил в дверь. В комнате сгустились сумерки, а уличные фонари за окном горели вишнево-красным светом. Элли накинула халат и спустилась, надеясь, что звонивший сдастся и уйдет. Но этого не произошло.

К ее огромному удивлению, на пороге стояла Мадам из магазина.

– Я звоню уже несколько часов! – пожаловалась она, проходя мимо Элли в прихожую. – Элли, неужели ты совсем не заботишься о других? Если ты сегодня заболела, следовало позвонить и предупредить. Как, по-твоему, я смогу поддерживать работу магазина и выполнять наши задачи, если волонтеры не приходят?

«Это нереально», – подумала Элли.

Мадам прошествовала в гостиную и уселась в большое кресло Фрэнка. Она с неодобрением огляделась по сторонам, ей не понравились цветовая гамма и мебель Элли. Мадам хмуро посмотрела на кофейный столик.

«Она действительно собирается провести пальцем по поверхности, чтобы посмотреть, нет ли там пыли», – подумала Элли.

– Простите, что не позвонила, – сказала она, думая, что через мгновение Мадам заметит порезы и синяки Элли и выразит сочувствие.

– Да уж.

Мадам вытянула указательный палец и провела им по поверхности кофейного столика. Элли подавила истерический смешок.

– Я бы предложила вам чашку чая, но чайник сломался, – сказала она.

– Да что ты говоришь! – Мадам это не заинтересовало, словно Элли была легкомысленной особой, которая каждый день разбивает чайники. – Ну, я здесь не с визитом вежливости. Хотела поговорить с тобой сегодня в магазине, но, поскольку ты не удосужилась прийти, я решила заехать сама по дороге домой. В главном офисе попросили ужесточить требования к волонтерам, которые используют нас в своих интересах, отлынивая от работы без уважительной причины. Теперь, если кто-то заболеет, нужно приносить справку от врача…

«Будет ли засчитываться принудительное пребывание в больнице?– подумала Элли. Но вслух этого не сказала. Она также подумала: – Ну и наглость у этой женщины! После того, сколько раз она пропускала работу в этом году, и после всех дополнительных часов, которые я потратила, чтобы заменить ее…»

– …и я заметила, что в последнее время ты очень вялая. Да, я знаю, что твой муж заболел, а потом ты взяла отгулы. Но сегодня ты даже не удосужилась позвонить! Пойми меня. Я не смогу управлять магазином, если волонтеры не работают. Так получилось, что моя очень близкая старая подруга вызвалась приходить и помогать мне по вторникам и четвергам. Естественно, я приняла ее предложение. Я знаю, что могу на нее положиться…

«Не может быть!– подумала Элли.– Эта женщина действительно меня выгоняет!»

– …и я думаю, что тебе нужно время, чтобы перестроить свою жизнь теперь, когда твоего мужа больше нет. Так что, возможно, будет лучше, – на самом деле, я уверена, что будет лучше, – если ты больше не будешь приходить. Я попрошу кого-нибудь собрать твои вещи, которые остались в магазине, и привезти их тебе. Естественно, мы ценим всю ту тяжелую работу, которую ты проделала в магазине в прошлом, но что ж… нам всем нужно двигаться дальше, не так ли?

И Мадам посмотрела на пыль на кофейном столике.

Элли просто уставилась на нее, пытаясь осознать происходящее.

«Меня выгнали,– подумала она. А потом: – Нет, дело не в том, что я не гожусь для этой работы, а в том, что я никогда ей не нравилась и, возможно, она ревновала, потому что другие работники предпочитали меня ей… А может, она даже догадалась, что они хотели, чтобы я заняла ее место. И именно поэтому сейчас она использует любую возможность, чтобы избавиться от меня.

И потом, интересно, что на это скажут Джон и остальные…

Но, с другой стороны, она – босс, а волонтеры, как правило, приходят и уходят.

Ой.

Мне ведь никогда по-настоящему не нравилась Мадам? Я буду только рада, если мне больше не придется быть с ней вежливой».

Как она посмела!

Мадам встала, увидела свое отражение в зеркале и, ухмыляясь, провела рукой по волосам.

Элли тоже поднялась на ноги, чувствуя, что у нее все болит. Она проводила гостью до входной двери.

Мадам с торжествующей улыбкой протянула ей руку.

– Никаких обид?

Элли покачала головой, но проигнорировала протянутую руку. У нее возникло искушение захлопнуть дверь за спиной Мадам, но она сдержалась. Вместо этого она прислонилась к двери спиной и закрыла глаза. Вот это да!

После стольких лет.

Что бы сказал Фрэнк?..

Она не собиралась плакать. Полный разрыв с прошлым, вот и все. Именно то, что ей нужно. Прошлое ушло, и Элли собиралась начать новую жизнь. Она посмотрела на телефон. Ей захотелось поговорить об этом с Биллом Уизерспуном. Такой приятный человек. Она знала его много лет. Очень отзывчивый.

Но нет. Ей следовало твердо стоять на ногах… даже если в данный момент она чувствовала себя не в своей тарелке. Нужно взять себя в руки. Приготовить что-нибудь. Жаль, что у нее пока нет микроволновки. Она бы очень пригодилась для замороженных блюд.

Элли наклонилась – на удивление с трудом, – чтобы поднять письма с коврика. Счета. Рекламные проспекты. Еще два письма с соболезнованиями. Письмо от фирмы Фрэнка, подтверждающее, что она будет получать хорошую пенсию… еще один приятный сюрприз. Скоро ей понадобится финансовый консультант. Жаль, что Кейт исчезла. Она могла бы помочь, посоветовать…

Письмо от страховой компании с вложенным чеком. Очередная круглая сумма. Элли подумала, что начинает пресыщаться этими нулями.

«Но это смягчает боль от того, что меня уволили!»

«Конечно, я могла бы послать Мадам чек на крупную сумму для благотворительного магазина. Это показало бы ей… нет, я не стану этого делать. Дешевая уловка. Если я и отправлю чек на благотворительность, то анонимно. Интересно, как анонимно отправить чеки?»

В дверь снова позвонили. Как и по телефону.

Элли открыла дверь и увидела на пороге совершенно незнакомую женщину с раскрасневшимся взволнованным лицом. За ее спиной стоял мужчина, державший в руке нечто похожее на большого голубого кота на палочке.

– Мы из «Газетт»…

– Она дома!

К ним присоединился еще один мужчина.

– Миссис Квик, я представляю…

– «Вечерний выпуск новостей»…

Элли бросила на них недоверчивый взгляд и закрыла перед ними дверь. Что дальше?

Она начала хихикать. Вот это поворот… в одну минуту ее выгоняют, а в следующую она оказывается на первой полосе «Сан». Ну, не совсем «Сан». Она бы и на третью страницу не попала.

Репортеры продолжали стучать и звонить в дверь. Сквозь этот шум Элли услышала, как кто-то оставляет для нее сообщение на автоответчике. Это была Диана. Но Диана ли? Дочь никогда ей не звонила. Это Элли всегда звонила дочери. Но это был голос Дианы.

Элли попыталась сосредоточиться. В голосе звучала угроза, Диана говорила что-то о том, что должна быть у Элли самое позднее в половине седьмого. Затем раздалось: «Я все еще…» – и голос оборвался на полуслове.

Наверное, запись на автоответчике переполнена. Элли с ужасом посмотрела на него. Затем взяла карандаш и бумагу и села, чтобы прослушать сообщения.

Первые два сообщения были достаточно спокойными. Звонила миссис Доуз, чтобы спросить, почему Элли не пришла на занятия по составлению букетов. Священник интересовался, как дела у Элли и не нашла ли она протоколы собрания. Третье сообщение было от тети Друзиллы. В категорическом тоне, если не сказать больше.

– …я удивлена, что до сих пор не получила от тебя вестей. Мне нужно немедленно тебя увидеть. Жду тебя ровно в четыре часа дня. Не опаздывай. Ах да, и принеси мне пару шоколадных булочек из того нового кафе на бульваре, раз уж будешь идти мимо.

Элли взглянула на часы. Начало шестого. Тетя Друзилла наверняка вне себя от ярости. Ужас.

Следующие два сигнала показали, что люди звонили, но не удосужились оставить сообщение. Затем просьба из полиции перезвонить, как только Элли вернется из больницы.

А вот и долгожданное сообщение. Голос звучал тихо, но четко.

– Это я, Кейт. Просто хочу сообщить, что со мной все в порядке. На мне ни царапины, но я подумала, что мне лучше исчезнуть на несколько дней. Я не дам вам свой адрес и не скажу Арману, куда собираюсь. Мне нужно побыть одной. Благослови вас Бог. Я буду на связи.

Элли улыбнулась про себя. Молодец, Кейт.

Теперь послание от Дианы. Очень взволнованное.

– Мама, что происходит?! Мне только что позвонила тетя Друзилла и рассказала какую-то невероятную историю о том, что тебя взорвали или что-то в этом роде. Я ответила, что это неправда, но она сказала, что узнала об этом от одной из твоих соседок, которая ее знает, и интересовалась, нет ли у нее каких-нибудь новостей. Если с тобой что-то случилось, ты могла хотя бы сообщить мне. Перезвони как можно скорее…

Затем громкий мужской голос.

– Миссис Квик, мы хотели бы услышать ваш рассказ…

Еще два пропущенных звонка без оставленных сообщений.

Затем снова тетя Друзилла.

– Элли, я бы хотела, чтобы ты позвонила мне…

Элли перемотала вперед. Опять репортеры. Затем снова Диана:

– Мама, про тебя говорят в вечерних новостях. Я так и знала, что не следует оставлять тебя одну. Я отпросилась на работе и сразу же поеду к тебе, как только Стюарт вернется домой. Если повезет, буду у тебя около половины седьмого. Я все еще…

На этом запись закончилась. Элли удалила все сообщения, гадая, примчится ли Мадам, чтобы восстановить ее в должности, теперь, когда она стала знаменитой. Ну, в некотором роде знаменитой.

Но возникла непосредственная угроза, которую необходимо предотвратить любой ценой. Элли не хотела, чтобы Диана приезжала, бросив все дела. Возможно, даже сейчас ее можно было остановить.

Она набрала номер, но ответил Стюарт. Плохо. Наверное, он ушел с работы пораньше, чтобы присмотреть за их маленьким сыном.

– О, Стюарт. Это Элли. Я только что получила сообщение от Дианы…

– С вами все в порядке? Диана очень беспокоилась.

– Порезы и синяки. Честно говоря, я в полном порядке, и Диане совершенно незачем приезжать. Я знаю, как вы оба заняты.

– Она уже в пути. Уехала около получаса назад.

– На моей машине? – Элли не смогла сдержать сарказма в голосе.

Пауза.

– Да, на ее машине. А что?

– Ничего, я так просто спросила. – Элли почувствовала легкое головокружение. Она понимала, что несправедливо срываться на бедном покладистом Стюарте. И подозревала, что еще пожалеет о том, что была такой жесткой, но в кои-то веки решила, что может настоять на своем. – Если она приедет, тогда я отдам машину на оценку, и вы оплатите мне ее стоимость, хорошо?

– Но я думал… – Несколько тяжелых вздохов.

– Это все, – сказала Элли и отключилась. Телефон тут же зазвонил снова.

– Миссис Квик, я представляю…

Она сбросила звонок и положила трубку рядом с телефоном. Кто-то продолжал барабанить во входную дверь и звонить в дверной звонок. От этого стука у нее разболелась голова. Элли подумала о том, чтобы пойти в гостиную и посмотреть новости по телевизору, но потом поняла, что шторы там не задернуты, а она все еще в халате, с растрепанными волосами.

Так. На кухню. Кто-то заглядывал в дом через заднюю дверь.

Наглость! Элли опустила жалюзи, и в лицо ей ударила вспышка.

Как они посмели!

Она включила радио на полную громкость, чтобы заглушить шум, и принялась рыться в холодильнике. Продуктов осталось немного. Элли поджарила лук и добавила к нему банку тушенки. Рис. Горсть замороженного горошка. Это не заняло много времени. Элли устроилась за кухонным столом, мечтая о том, как примет пару таблеток аспирина и ляжет спать.

Вот только Диана уже была в пути. К счастью, Элли не разбирала постели в комнате для гостей с тех пор, как Диана и Стюарт были здесь в последний раз. И если дочка захочет поесть, нужно придумать, чем ее накормить… Может, яйцами?

Напевая что-то себе под нос, Элли поднялась наверх – ее левое колено и бедро по-прежнему болели – и, войдя в темную переднюю спальню, посмотрела в окно на то, что происходило возле ее дома. Снаружи выстроились в ряд несколько незнакомых машин. Ожидали ее появления?

Похоже, журналисты. Дианы пока не было видно. Элли задернула шторы и включила свет.

Стук в заднюю дверь прекратился.

Хорошо.

Она чувствовала себя очень уставшей, но знала, что если ляжет на кровать, то заснет, а ведь скоро придет Диана. Поэтому Элли как следует умылась, причесалась и оделась в повседневную теплую одежду как раз в тот момент, когда во входную дверь снова начали стучать. Выглянув из-за занавески, она увидела внизу Армана. Он выглядел взбешенным. Некоторые журналисты вышли из машин и направились к нему. Ради всего святого. Элли поняла, что должна впустить соседа, пока они не съели его живьем.

Когда она открыла дверь, Арман, задыхаясь, ввалился внутрь. Элли едва успела закрыть за ним дверь, защищая дом от вторжения толпы. Ее взгляд упал на телефонную трубку, которая лежала рядом с аппаратом. Она кое-что забыла… но что?

Арман выглядел взъерошенным, прядь рыжих волос упала ему на лоб, галстук развязался. Верхняя пуговица на его рубашке была расстегнута, и он часто дышал. Арман хотел заговорить, но Элли взяла телефонную трубку и жестом пригласила его на кухню. Он оскалил зубы и не двинулся с места.

– Оставьте это! – выпалил Арман, пытаясь отобрать у нее трубку. – Где моя жена?

Он был очень зол.

Элли устала от того, что ею помыкают.

– Отпустите меня, или я закричу и впущу прессу. Вы же этого не хотите? Мне нужно сделать звонок…

Арман вырвал у нее трубку и швырнул на рычаг. Телефон тут же зазвонил. Элли потянулась к нему. Арман замахнулся на нее, но она успела вовремя увернуться и поднять трубку.

– Элли, дорогая моя. С вами все в порядке? – В первый момент голос показался ей незнакомым.

Отстраняя Армана другой рукой, она спросила:

– Кто это?

– Ваш старый друг Арчи, конечно же.

Арчи? Арчи Бенджамин, друг Фрэнка из церковного совета.

– Ах, Арчи. Как хорошо, что вы позвонили. А ко мне тут как раз пришли. Арман. Мой сосед по дому, знаете ли…

Кипя от злости, Арман сделал два коротких шага по коридору туда и обратно.

– …и моя дочь Диана приедет с минуты на минуту. – Это была неплохая идея – сообщить Арману, что она ждет друзей.

– Я беспокоился о вас. Говорят, вас подорвали и увезли в больницу.

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены.

– Что?

Конечно, она забыла, что у него нет чувства юмора.

– Со мной все в порядке. Просто ушиблась. Если не возражаете, Арчи, я должна немедленно позвонить в полицию… да, да, правда, со мной все в порядке. Спасибо, что позвонили.

Она положила трубку и повернулась к Арману:

– А теперь, Арман, давайте вести себя цивилизованно, ладно? Почему бы вам не пойти и не задернуть шторы в гостиной, чтобы журналисты не могли заглянуть внутрь, пока я звоню в полицию. После этого я буду рада поговорить с вами. Если вы этого не сделаете, я открою дверь и позову прессу. А я уверена, что это последнее, чего вы хотите.

Он оскалился на нее. Его глаза сузились и стали блестяще-черными.

– Где моя жена? Что вы с ней сделали?

Телефон зазвонил снова. Арман протянул длинную руку и снял трубку с рычага.

– Сейчас же! – приказал он. – Отвечайте, женщина!

– Отвечаю: не знаю. Я уже говорила полиции. Я вышла, чтобы помочь ей разморозить замок на дверце машины. У нее не было скребка для очистки стекол от инея. Я сказала, что у меня в шкафу есть средство от обледенения, и пошла за ним. Следующее, что помню, – как я лежу в канаве, оглушенная, не в силах говорить. С порезами и синяками.

– Мне на вас наплевать! Что с Кейт? – Он схватил ее за плечи и встряхнул.

Насилие исходило от него, как силовое поле. Элли могла понять, почему Кейт так боялась его. Она и сама – почти – чувствовала страх.

– Кейт закричала. Затем она взяла свою сумочку и вернулась в дом.

– Она наверняка сказала вам, что собирается делать…

– Нет. Ни слова.

– Она здесь, да? Прячется наверху! – Арман отпустил Элли и побежал вверх по лестнице, громко зовя жену.

Элли потерла руки в тех местах, где он схватил ее, и задумалась, что же ей делать дальше. Позвонить в полицию. Конечно. Фрэнк сохранил в памяти телефона номер местного полицейского участка. На цифре девять, если Элли не ошибалась.

Она взяла трубку и нажала нужную цифру.

– Кейт, где ты? Выходи! – Хлопнула дверь. Арман прошел в спальню и принялся открывать дверцы гардероба.

– Полицейский участок, слушаю вас?

– Это миссис Элли Квик. Сегодня утром рядом со мной взорвалась машина моей соседки. Я весь день провела в больнице, вернувшись, обнаружила на автоответчике сообщение с просьбой позвонить в полицию.

– Минутку. Соединю вас с отделом.

Арман спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Его гнев усилился. Он увидел, что Элли разговаривает по телефону, и предположил, что она вызывает подмогу.

– Тварь! – выругался он и, выхватив трубку у нее из рук, швырнул на пол и выдернул телефонный шнур из розетки.

– Это было довольно глупо с вашей стороны! – заявила Элли, стараясь сохранять спокойствие. – Я звонила в полицию. Теперь они удивятся, почему разговор так внезапно прервался на середине.

– Заткнись! – Арман с грохотом распахнул дверь в гостиную и ворвался внутрь. Включив весь свет и убедившись, что там никого нет, он опрокинул пару стульев на пол и перевернул ногой кофейный столик.

Элли поморщилась. Она обдумывала варианты. Ей пришло на ум, что она стоит между маньяком-убийцей и прессой. Что хуже? Схватив с вешалки в прихожей свое большое пальто и сумочку, она открыла входную дверь как раз в тот момент, когда раздался звонок.

Фотовспышки освещали не одного, а целых двоих гостей, которые замерли и, разинув рты, уставились сначала на бегущих по дорожке журналистов, а затем – на Элли.