Возвращение в Единство прошло штатно. За единственным исключением — мы выходили из нового Бассейна Душ в самом центре Золотого Города, создав таким образом новую «нить», и при следующем погружении должны были появиться именно там. Конспиративная точка возрождения в Камнях уже бессмысленна, а добираться оттуда каждый раз — проблематично. Тем более если Хитрейший и Сестра Солнца давали нам карт-бланш…

Минос, явно не спавший последние пару суток, воспринял наше возвращение с громадным облегчением. Особенно — Винсента. К счастью, рикс благородно взял на себя все объяснения. Он, впрочем, не выглядел виноватым, совершенно не собирался оправдываться и, как я уяснил из разговора с Ангелом, останавливаться. Исследования и контакты с Вечностью должны продолжаться — и единственное, что беспокоило Винса, это невозможность инициации новых землян. Меня лично очень интересовало взаимодействие носителей «авроры» с Саркофагами Бесконечного Сна — по сути, они являлись земным суррогатом Истинных и, возможно, могли свободно входить в Вечность, если бы не одно «но»… И Вероника, и Фьюри ранее являлись носителями стигматов и уже создали аватары в Чертогах Ожидания. С большой долей вероятности их перекинуло бы именно туда, причем вход был бы «нештатным». Я сообщил об этом Винсу, и он коротко кивнул — видимо, сам прекрасно понимал, что не стоит дергать Дом Норн за усы лишний раз.

— Готовься к следующему сеансу, Сигурд, — сказал он напоследок. — Нужно поменять Руну Скрипторума Некролита, помнишь? Я сообщу когда…

Я лишь вздохнул. Заставить неуемного Кассиди сидеть на месте и ждать команды не представлялось возможным. Разве что полностью заблокировать Домен и Саркофаги для исследований, но тогда мы и не продвинемся в изучении кел-технологий, а они — ключ к развитию колонии. Винсент, правда, пообещал не погружаться в Вечность без сопровождения — что, впрочем, просто означало, что мои обязанности вскоре будут расширены.

Во фригольде тем временем все шло своим чередом. Мало кто вообще заметил наше отсутствие, кроме заинтересованных лиц — например, ребят из моего копья, скучающих на внутренних постах и охране перевозок. В мыле была только Фьюри — винтокрыл сновал между различными точками интересов земной колонии, окончательно превратившись в быстрый и безотказный транспортник. Сама же Фьюри, на практике совершенствующая полученный от меня Навык Искусства Пилотирования, постепенно превращалась в полноценного пилота. Нужен был и третий человек на подмену, но добровольцев управлять железной птицей особо не наблюдалось.

В первую ночь Сагу посмотреть не вышло — я отсыпался, да и Травинке нужно было уделить внимание. Мы и так виделись только вечерами и ночами, да и то далеко не каждый день, поэтому спешили наверстать упущенное. Заодно со мной поделились радостью — плантация звездных растений наконец дала первый урожай. Травинка с детским восторгом рассказывала о целительных свойствах воды, преобразуемой маленьким дождевиком, и биохимическом совершенстве жемчужных ягод, содержащих Звездную Кровь. То, что она сделала с помощью Кувшина бабушки Яшмы, действительно опережало достижения земной фармакологии — рунные эликсиры и снадобья, изготовленные из звездных Трав, обладали поистине чудесными свойствами. Особенно полезны они были для Восходящих — меня под большим секретом (лабораторные исследования еще не завершились) угостили нектаром из свежего плода сиропника, и сразу же стало ясно — сок увеличивает Атрибуты Восприятия. Все, включая серебряные! Травинка сказала, что амброзия, которую изготавливают на основе этого нектара, практически легендарная штука, и ее в сказках подавали на пирах богов и героев. Поверить было легко — помимо просто ошеломляющего вкуса, который мгновенно вызывал привыкание, этот напиток служил природным афродизиаком, обостряющим чувственность. Наверное, поэтому я и не смог уделить время посланию Сестры Солнца. А рано утром нас угнали в очередной срочный рейд.

Пропала небольшая партия землян, отправленная на западные границы фригольда, в горные районы, граничащие с владениями полудиких Людей Пещер. Естественной преградой между нами служил один из истоков реки, пересекающей Море Трав, и места те не были толком изучены, в том числе из-за труднодоступности и обилия агрессивной фауны. Экспедиция, посланная Винсентом, была скорее исследовательской — помимо одного из новых копий в нее входил проводник из «местных», а также геологи, которые подозревали в тех биомах залежи ценных экзоресурсов, в частности — солнцекамня.

Я опасался, что проблема связана с аборигенами — Люди Пещер были, наверное, наиболее дикими из всех Народов Круга, напоминая разрозненные первобытные кланы, и крайне болезненно относились к нарушению границ своих территорий, однако все оказалось куда прозаичнее.

С высоты мы быстро обнаружили брошенный лагерь, выглядевший так, будто люди в панике покинули его, бросив даже самое необходимое, а затем — расклеванные туши нескольких тауро неподалеку. Осталось от них немногое. Судя по всему, животные стали добычей крупных дрейков. Глаза сами собой обратились в сторону ближайшей горной вершины, возле которой с хриплыми криками вились крылатые твари.

Фьюри запустила дозорную птицу, но сигнальная ракета, выпущенная колонистами, оказалась быстрее Острокрыла. Нас заметили первыми! Пропавшие люди прятались в сети пещер, скрывающихся за зарослями в горном склоне.

Чтобы их освободить, пришлось немного повоевать. У дрейков оказался бронзовый вожак, явно близкий к серебру, который не испугался винтокрыла, и свита из нескольких особей ранга «дерево». Обычно горные летуны — ярко выраженные охотники-одиночки, но тут они объединились в стаю, и это было явным проявлением Дикой Охоты.

Влияние небесного знака сделало тварей необычайно агрессивными — и Фьюри пустила в ход гаусс-турели, а мне пришлось экстренно уклоняться от столкновения. Альфа-дрейк оказался быстрым и весьма бронированным и использовал опасную способность создавать наэлектризованные воздушные завихрения, однако выпущенные на свободу Темные Каргоны быстро навели порядок.

Но и после того, как с дрейками покончили, пришлось долго искать подходящую площадку — фригольдеры, ища спасения, забрались повыше, — а затем высаживать вооруженный десант, потому что поблизости бродило с десяток горных кархов, уже здорово потрепавших колонистов, у которых подходили к концу боеприпасы и было много раненых. В экспедиционном копье имелось двое Восходящих, но один пребывал без сознания, а у второй (ей оказалась знакомая мне Риан Максвелл) все боевые Руны ушли на откат.

Мои ребята не подвели — пока шла эвакуация, прикрыли от агрессивных тварей и собрали Руны со Звездной Кровью с убитых существ. Под Объединением Разумов команда действовала как по нотам, приятно посмотреть, и, конечно, не оставила никаких шансов пернатым ящерам. Половину перестреляли, половину обратили в бегство. Добыча (с кархов и дрейков) оказалась неплоха — три бронзовых и шесть деревянных Рун, которые разделили между собой члены моей команды. Обычные Свойства — Развитие, Изменение, Уменьшение и несколько полезных Умений — «Искровое Завихрение», «Порыв Ветра» и «Быстрый Бег». Окровавленная и довольная Юки успела распотрошить альфу, забрав ядро и когти со сгибов крыльев.

Забитый под завязку и потому изрядно потяжелевший «Грифон» наконец взлетел и лег на курс в сторону фригольда, а спасенные поделились историей ночного нападения звездных существ на лагерь, поспешного беспорядочного бегства и осады пещер, оказавшихся охотничьими угодьями кархов. Ничего веселого, на самом деле, в такую ситуацию мог попасть каждый — с серьезной бронзой шутки плохи, а если вдобавок много мелочи — и того хуже. Из одиннадцати человек двое погибли, растерзанные в ночь нападения, остальные были ранены, двое — крайне серьезно, так что подоспели мы вовремя. Я впервые стал свидетелем экстремальной медицины Жабника. Док был рад продемонстрировать свою полезность, и раненых буквально атаковали его «ассистенты». Звездная ночница одним укусом обезболивала и останавливала кровь, зеленый слизняк вытягивал заражения и токсины, пульсирующая фиолетовая амеба сращивала переломы и края рваных ран. Еще одно создание, похожее на длинного сегментарного червя, быстро извлекло пули из колониста, пострадавшего от дружественного огня. Но зрелище, конечно, было не для слабонервных, и только реплики Грохота удерживали соратников пациентов подальше от манипуляций доктора.

— Bilkul! Девочки работают, не мешайте!

— На место сядь! Руки убрал, на! Не дрейфь, Жабник знает, что делает… наверное!

— Все в порядке, незачем так волноваться! Традиционная хирургия заняла бы часы, а мои девочки справляются за минуты! Простите, вам плохо? Один из моих питомцев хорошо справляется со рвотой!

В общем, обратная дорога была веселой. Дикая Охота вновь напомнила о себе, но стоило отдать должное — подобные нападения, весьма частые в начале сезона, сейчас стали редкостью. Окрестности фригольда хорошенько почистили, самых агрессивных тварей поубивали, и количество инцидентов неуклонно снижалось, что четко ощущалось по сокращению заданий на ежедневных утренних брифингах.

Означало ли это, что мы справились с Дикой Охотой? Никто точно не знал, когда она закончится — циклы в Единстве не были равны земному году: самый короткий, сезон Тумана, длился двести девять древодней, знак Медленных Вод висел на небесах аж четыреста двадцать. Скай дотошно посчитала, что с момента основания колонии миновало двадцать девять лет и сто четырнадцать земных суток (древодни в Единстве на час больше), что в целом соответствовало нашей ассоциации с годами.

Спасательная операция заняла весь день и часть ночи, вернулись мы глубоко за полночь, вымотанные хуже всяких собак, и я вырубился быстрее, чем голова коснулась подушки. А на следующее утро во фригольде произошло еще несколько знаменательных событий.

Во-первых, Руна Морвейн откатилась, и я выпустил ее «погулять» — вернее, на перекрестный допрос, который устроили Минос с Винсентом. После погружения в Вечность у них возникло множество вопросов о трансферте душ. Призванная Заклинательница начала отвечать, только получив мой прямой приказ, да и то с явной неохотой обсуждать столь деликатную тему. Имелась в этом некая странность — словно Морвейн опасалась поведать нам что-то, способное поставить крест на любых экспедициях в Вечность…

Тем не менее мы узнали много интересного.

— Расскажи о Чертогах Ожидания, Чертогах Испытаний и Тумане. Как вы его преодолели?

— Рикс говорил с нео из своего Народа, — по губам Заклинательницы скользнула усмешка. — Он не сказал, что Клятвы, приносимые нео на границах, не позволяют открывать тайны пройденного пути?

Ангел действительно не рассказал ничего конкретного, отделавшись общими фразами. И теперь становилось понятно почему — испытания защищали Клятвы, подобные той, что я принес привратнице Второго Шага. Морвейн тоже не могла рассказать нам подробностей — как, скорее всего, и сам Ангел. И любой другой, прошедший этой дорогой. Интересно, каковы «штрафные санкции» для бессмертных? И подействуют ли они вообще на превращенную в Руну Восходящую в Единстве? Тем не менее обсуждать эту тему кель’Талас тоже категорически отказалась.

Зато она рассказала о туманных октагонах.

— Да, границы Чертогов скрывает Туман, а в нем вечно рыщут хищники. Серебро и золото, за которыми стоит небо… Когда нет добычи, они рвут друг друга. Там идет вечная война, чье горнило затягивает нео, преодолевших Чертоги Испытаний. Но, клянусь Семью Древами, я мало что знаю о ней…

— Почему? — прямо спросил Винсент.

— Кель-рода моего Круга сторожат могилы Братьев, — тихо ответила Морвейн. — Мы когда-то избрали эту ношу, и потому… у наших Восходящих есть привилегии. Я не должна говорить с вами об этом, но для нео моего Народа, прошедших испытания, в туманных октагонах открыт прямой путь. Мы с Таларом стрелой прошли сквозь кровавый Туман. И мне ведомо, что не одни мы вытянули этот жребий…

Получалось, что Вечность все-таки слегка подыгрывали тем, кто к ней лоялен, по меньшей мере обеспечивая легкие пути. Простая логика говорила, что существуют и иные секреты, позволяющие избранным быстро и безболезненно миновать Чертоги Ожидания и Испытаний. Просто их держат в секрете, доверяя только своим мертвецам… Тем не менее итог все равно был печален — Морвейн и Талар оказались в рабстве у душеторговцев, и, после сотни циклов в нем, она искренне ненавидела Небесный Трон.

— Понятно, — на скулах Винсента заиграли желваки. — А что скажешь насчет душ? Если Сигурд туда-сюда приносит твою Руну, а ты — своего брата, значит, это можно сделать и с другими?

— Механизм переноса не понятен, сеньорита, — добавил Минос. — Получается, возможен обратный переход? Можем ли мы… вытащить из Вечности другие души?

Морвейн медленно покачала, вновь прикладывая палец к губам.

— Это крайне опасно, — произнесла она тихо. — Пути Вечности доступны всем Восходящим, но Дом Норн хранит врата. Если нарушать их законы, последствия могут быть… непредсказуемыми.

— Но ты решила их нарушить.

— Клянусь Великими Древами, мне нечего терять, — Морвейн вновь улыбнулась. — Я поклялась служить Одному из Тысячи и лишь хочу исполнить предначертанное. Цена, что я плачу, не имеет значения…

— Значит, это возможно… технически. И если да, то как? Путем превращения Восходящего в Руну?

— Все, обращенное в Звездную Кровь, может перемещаться между Единством и Вечностью. В том числе и Руны-Существа, фламин.

— Так… просто? — Минос не мог сдержать удивления.

— Простота лжет, — ответила Морвейн. — Восходящий, доверивший свою душу рунному мастеру, рискует навсегда потерять свободу и превратиться в покорного раба. Немногие готовы на это.

— Но оно того стоит, не правда ли? Мы ведь уже выяснили, что тебя можно освободить, и ты превратишься из Существа в обычную Восходящую, причем без стигмата! Это же вторая жизнь — разве цена велика?

— Вы ничего не знаете о цене, — медленно покачала головой Заклинательница. Она как будто не хотела говорить, но мой прямой приказ вынуждал отвечать на поставленные вопросы. — В Единстве отсутствие стигмата — как горящее клеймо. И если Храм Вечности узнает, а у него много ушей и глаз…

— И что же будет, буря?

— Ты… пробовал уничтожить стигмат, рикс? — подняла на него взгляд Морвейн.

— Сеньорита говорит о санкциях Храма Вечности! — догадался Минос. — То есть любой, кто…

— Так предначертано! Тот, кто принесет душу из Вечности, станет Врагом Вечности, — уронила Морвейн. — За его голову, а может, и за весь его Народ Храм назначит цену — подобно тому, как Наблюдатель дает свои повеления. И все Восходящие Круга захотят его уничтожить. А если не смогут, из Храма выйдут те, кому это по силам…

Я вдруг понял, о чем именно она просила Белого Дьявола, умоляя его превратить ее в Руну, и на какой риск он пошел, выполнив ее просьбу. Что характерно, не предупредив меня — а именно моим телом он тогда пользовался — о возможных последствиях. И понял, как рискуем мы сами прямо сейчас, привечая Морвейн в своем фригольде, так как в любую минуту… Видимо, об этом же подумали и Минос с Винсентом, потому что первый заерзал, а второй бросил на меня тревожный взгляд.

— Но вы… и ваш брат… это значит, сеньорита, что вы…

— Да. Но пока я лишь Существо, до которого никому нет дела, — вдруг улыбнулась Морвейн. — В Единстве много странных Существ, фламин. И вряд ли Храм Вечности заинтересует одно из них. Но вы поняли цену. Клянусь Семью Древами, мы с Таларом готовы заплатить ее. Подумайте, готовы ли вы…

— А что насчет Оживления? — спросил я. — Ведь, получается, мы вскрываем стигмат и достаем из него душу, предназначенную Вечности. Не разгневает ли Небесный Трон такое… возвращение?

— Его душа не покинула Единство, а значит, пока не принадлежит Вечности, — спокойно ответила Морвейн. — Руны-Желания создал Искуснейший… и если Оживление отворяет гвоздь, никто не будет спорить с его волей. Нет, мой господин, никакой опасности в этом нет. Но… Если ты все еще желаешь оживить своего мертвого друга, лучше сделать это быстрее. Сейчас…

— Почему?

— Я… вижу… — поморщилась Морвейн. — Предначертанное — как грозовые облака, что идут на нас. И они уже близко, и ветер крепчает… Оживление требует много Звездной Крови, а мне…

Она запнулась, словно опять не желая говорить, но все же продолжила:

— … нужно будет восстановить свой запас для миссии, назначенной в Вечности.

— Значит, ты думаешь, что Белый Дьявол скоро подаст знак? — спросил я без обиняков.

— Да, мой господин. И потому нам лучше поторопиться…

Ну что ж, день был свободным, жаждущий принять участие в ритуале Минос — под рукой, а Винсент Кассиди дал добро — пришла пора наконец-то использовать золотую Руну. Решено было провести оживление в Домене, подальше от чужих глаз, к тому же именно здесь сейчас находилась большая часть лабораторного оборудования группы Матиаса — а настырный ученый настаивал, что процедура должна быть заснята в А-диапазоне и полностью запротоколирована приборами — иначе нам никто не поверит.

Да я и сам бы не поверил, расскажи кто-нибудь о такой возможности полгода назад.

Пока в Домен доставляли урну с прахом моего командира, Морвейн сосредоточенно наносила на пол лаборатории Азимандии рунный орнамент, используя серебристо-серый порошок, явно содержащий Звездную Кровь. У нее для этого имелись особые снадобья и инструменты, а выполненный рисунок показался… несколько зловещим. Приготовления удивили, но я вспомнил, что у Морвейн высок Атрибут Ритуальности — и его же требовал полученный от Скрипторума Навык Великого Возрождения Плоти. Вероятно, подобные ритуалы нуждались в особой подготовке, чем, впрочем, был очень вдохновлен Минос, записывающий каждый чих Заклинательницы.

— Здесь, — Винсент передал Морвейн металлический цилиндр, предварительно открутив крышку. — А это его стигмат…

Кель’Талас небрежно пересыпала прах в серебряную чашу — взвихрилось серое облачко — и бросила следом гвоздь. Меньше пригоршни золы — все, что осталось от большого сильного человека…

— Начнем, мой господин? — голос Морвейн был тих и торжественен. — Во имя древних заветов, я готова.

Она взмахнула руками, будто разминая пальцы. С длинными черными волосами, рассыпавшимися по плечам, и сияющей татуировкой «третьего глаза» Заклинательница выглядела древней жрицей, проводящей жутковатый обряд. Да так оно и было, если подумать. Несмотря на ансамбль земных приборов и прицелы А-датчиков, которыми манипулировала Милли Симмонс, ритуал должен был свершить немыслимое — вселить душу погибшего в тело, которое предстояло только создать.

Я вступил в границы ее рисунка, открывая Скрижаль и вызывая Руну Оживления. Она засияла на моей ладони, переливаясь всеми оттенками золота, и Морвейн произнесла, всматриваясь в нее:

— Руна-Желание… Я дам знак, когда ее использовать, мой господин. Сначала — плоть…

Замерцала ее Скрижаль, и линии узора засветились, соединяясь в центре. Там появилась призрачная колонна, выглядящая конструктом из эфира, и в нее Заклинательница не слишком аккуратно швырнула содержимое чаши с прахом Динамита. Пепел неправдоподобно медленно закружился внутри колонны, и гвоздь вместе с ним — как падающие птичьи перья. А Морвейн тем временем голосом, от которого у меня по коже пробежала дрожь, произнесла несколько слов на Языке Народа Кел:

— Плоть из праха, жизнь из смерти. Восстань!

А затем припечатала ладонь к внешней стороне колонны. Ее глаза вспыхнули Звездной Кровью, а рука — золотой печатью, и от пальцев к кружащим хлопьям праха побежали сияющие нити, связывая их в единую сеть. Подобно растущим с невероятной скоростью нитям, сеть становилась все сложнее и гуще, образовывая нечто… похожее на человеческое тело?

Это длилось не меньше минуты — мы затаили дыхание, глядя, как внутри колонны появляется сложный энергетический фантом, сплетенный из миллиона золотых нитей — и, кажется, я уже угадывал в сияющей кукле знакомые черты. А затем Морвейн произнесла еще одно слово, и печать снова вспыхнула, а созданный силуэт обрел плоть — подобно тому, как из Звездной Крови материализуются Существа и Предметы.

— Мой господин… это он? — напряженным голосом произнесла Морвейн. — Ты… узнаешь отражение?

Да, несомненно, это был Динамит. Причем такой, каким я его запомнил, — среднего роста крепыш, широкогрудый и массивный, как будто слегка набычившийся. Это было его тело, заросшее густым темным волосом, и его лицо — щетинистое, кругловатое, с недоверчивым прищуром и приметным шрамом над правой бровью. И даже стигмат был на месте, серебрился в левом запястье.

— Да, — подтвердил я, и эхом откликнулся Минос из-за границ рунного узора.

— Тогда… теперь душа, — прошептала Морвейн. — Используй Оживление на нем, мой господин! Сейчас, не медли!

Я приблизился — и впечатал в колонну, в возрожденное тело Динамита Руну Оживления. Она растворилась внутри, пробежав по коже едва видимым мерцанием, и я заметил — энергетическим зрением, не обычным, — флуктуацию в районе стигмата, вспышку, искру, будто гвоздь на мгновение дернуло — и разряд прошиб все тело.

Отражение Динамита изогнулось, судорожно вдыхая воздух. А затем… открыло глаза. Морвейн резко опустила руки, призрачная колонна исчезла, ритуальный узор погас, а голый, явно дезориентированный Динамит качнулся, собираясь упасть, — и я едва успел подхватить его на руки.

— Ааааа… — простонал он, цепляясь за меня. — Сигурд? Какого… черта происходит?

Голос был хриплым, словно не использовался долгое время, но это был его голос.

Это был он. Дмитрий Воронин, экс-командир моего копья. Мой друг.

— Ты вернулся, — ответил я, чувствуя, как в груди что-то горит, а на глазах выступает влага. — Ты снова с нами, Динамит.

— Зов услышан и исполнен, мой господин, — чуть поклонилась Морвейн. — Пусть Восходящий проверит свою Скрижаль и Руны…

— А это… еще кто? — выдохнул Динамит, ошарашенно глядя на Заклинательницу. Из темноты выступили Винсент с Миносом, он перевел взгляд на них, и в нем вновь сверкнуло узнавание:

— Матиас…

— Да, да, амиго! Сигурд, давай, мы поможем… Ему нужно комплексное обследование! Но это чудо, настоящее чудо!

Скрижаль Динамита оказалась зеленой, деревянной. Совершенно новой — потому что его прежняя, бронзовая, была разбита в поединке с Мраком. Часть Рун и Звездной Крови выпала победителю, но часть сохранил стигмат, поэтому наш возрожденный товарищ не был полностью безоружен. И он помнил почти все — вплоть до момента драки с ночными гостями и своей смерти от Руны Говорящей-с-Травами. А потом — темнота. И время, по словам самого Дмитрия, будто остановилось. Очевидно, его анима в стигмате пребывала в состоянии стазиса, схожем с тем, в которое попадали Существа, заключенные в Руны. Причем их Звездная Кровь в это время восполнялась, а Руны откатывались — и этого парадокса пока не могла объяснить земная наука.

Мы долго говорили с Дмитрием, и он не мог поверить, что прошла уже половина цикла, все до чертиков изменилось, а самое главное, что все произошедшее с ним — реально. Конечно, рвался домой к Ханне, но Винсент приказал — сначала полное медицинское и психологическое обследование, затем адаптация, и только потом — из Домена во фригольд. А нам за это время предстояло придумать, как это чудесное возвращение преподнести людям. И надеяться, что цена, которую мы заплатили за его воскрешение, не окажется слишком высокой.

Потому что все в Единстве имеет свою цену. Всегда.

И тем не менее в эту ночь я засыпал счастливый, с чувством выполненного долга. А рано утром — вернее, на исходе ночи — меня разбудила Скай, потому что настало время не привлекая лишнего внимания сделать то, что требовало концентрации, уединения и времени, — посмотреть золотую Сагу.