Через пару дней после моего возвращения с Морвейн во фригольд пришел первый с начала Дикой Охоты торговый караван. Вообще в нормальные сезоны они появлялись регулярно, просто мне не доводилось сталкиваться в силу частого отсутствия, но с новым небесным знаком все пути оказались отрезаны — и только сейчас начали восстанавливаться.

Необычность состояла в том, что его прислали Люди Реки — племя, с которым земляне не очень-то ладили. Я хорошо познакомился с ними в самые первые дни, упав на территорию, которую речники считали своей. «Тухлорыбые», как их ласково называл Толя, сильно отличались от нас физиологически и психологически, и отношения с ними балансировали на грани откровенной вражды. На большом тинге Кассиди немного умаслил рикса Мертвой Рыбы, но Народ Реки состоял не из единственного фригольда и контролировал весьма обширные области речных долин, озер и лесов, занимая условный восток и юго-восток Круга. Мы вообще мало о них знали, потому что любая экспедиция в заболоченные, изрезанные многочисленными протоками низины была смертельно опасным мероприятием. Как и путешествия по водным артериям — Народу Реки служило множество опаснейших подводных тварей, не говоря о том, что сами они в родной стихии превосходили любого водолаза.

В те места падали капсулы с «Хельги», но во фригольд вырывались немногие. Народ Реки считал упавших с неба своей добычей и превращал в рабов, а так как дипломатических отношений между Народами, считай, что и не существовало, выкупить их было тоже довольно сложно.

Тем удивительнее, что основную часть каравана составляли бывшие земные пленники. Не меньше сорока человек, обоих полов и разного возраста, но все — земляне. А сопровождала их, помимо прочих речников, моя старая знакомая — та самая бронзовая Восходящая, что дважды неудачно решила поохотиться на Сигурда Морозова.

Серебряная Форель.

Она изменилась — по-прежнему бронза, но будто чуть окрепла, а в позе, взгляде, жестах чувствовалось что-то новое — некая лихорадочная решимость. Она мгновенно узнала меня и улыбнулась — без злобы, хотя их острозубые улыбки все равно вгоняли в дрожь.

— Эй, Восходящий! Пламени Подобный посылает твоему Народу дар!

Все земляне были трэлями, собранными с земель речных кланов, — теперь уже бывшими, потому что Аурвак Владыка Чешуи послал их в дар Народу Земли. Неожиданная щедрость рикса Мертвой Рыбы объяснялась просто — Пламени Подобный побывал в их краях и взял с Людей Реки Клятву — вернуть пленных землян в наш фригольд. Не знаю, чем они оказались ему обязаны, однако результат блестящий — почти полсотни освобожденных колонистов…

Я был возле Кассиди, когда рикс говорил с посланниками Ауравака. Они привели не только пленников — предлагали мир, право прохода с уведомлением и взаимное прощение обид, а также привезли в своих Рунах-Хранилищах немало товара, которым славились речные земли. Продовольствие и деликатесы, любопытные звездные материалы, оружие и инструменты, украшения и ремесленные изделия, а также много всего остального. Похоже, они действительно хотели торговать и не имели дурных намерений.

Винсент Кассиди был непроницаем — лишь молча кивнул, когда произнесли имя его изгнанного сына, будто все в порядке вещей, но моя ментальная чувствительность (да и опыт, я постоянно общался с Винсом и неплохо изучил его) дала понять, что он весьма… помрачнел. Известия о том, что Марк жив и странствует, к тому же вернул гвоздь, ему явно не понравились — пожалуй, рикс предпочел бы вообще ничего о нем не слышать. Меня же беспокоило другое — очевидно, что столь красивый жест мой экс-вселенец сделал неслучайно. Он явно готовил почву для будущего возвращения — вернее, будущих контактов с землянами, и я даже не мог предположить, какими они будут. Любой, кто хорошо знал Марка Кассиди, легко поймет, что Пламени Подобный — вовсе не он. А если всплывет, что он Один из Тысячи Братьев, то наш рикс, да и не только он, легко сложит два плюс два — и тогда Сигурда Морозова ждет очень, очень неприятный разговор.

Возле фригольда развернулся импровизированный торг. Подобные товары к нам попадали редко — копченый многозуб, вяленый серебряк, икра речного иглогрива, сушеные ползуны и моллюски — отличное дополнение к сытному, но однообразному рациону колонии, а также множество уникальных ремесленных изделий, украшений и даже живых питомцев.

Большую часть привезенного Кассиди купил «не глядя», особенно продовольствие (уязвимым местом колонии была зависимость от источников питания) и рунные материалы, в которые прямо-таки вцепились Минос и Ко. Как лицо приближенное, я знал, что Люди Реки привезли редкие экзоресурсы, акварезонит и живой жемчуг, а также Фрагменты звездных Трав — Белого Лотоса и Жизнецвета. Еще для обмена были предложены Предметы и Руны — в основном дерево и бронза, из числа тех, что распространены в речных землях, — Водное Дыхание, Призыв Воды, Водное Эхо и прочее в том же духе. Гости охотно меняли их на наши находки из Домена Азимандии и те Руны, что хранились риксом для подобных случаев. Хороший способ избавиться от одинаковых глифов с Червей и тавров, а также некротической материи, в избытке поставляемой мертвятником. Произошел обмен Навыками — для лучшей коммуникации несколько землян получили Навык Языка Народа Реки, а представители речников — наш. Первые всходы Рунного Искусства, посеянные мной совсем недавно, уже давали результаты, и я не мог не радоваться этому.

Но и того, что осталось на торжище, хватило с лихвой. Лиссы — легкие, но прочные защитные панцири из костяных пластин речных чудовищ, оружие из полупрозрачной рыбьей кости, украшения из жемчуга и моллюсков, серьги-капли, изделия из коралла, чаши и кувшины из раковин, лечебные снадобья и эликсиры… Речники — торговцев с Форелью прибыло не меньше полновесного копья, охотно менялись на земное оружие, особенно патроны, металлические изделия и, что любопытно, алкогольные напитки, хотя я знал, что дурманящие средства их, в отличие от земных аборигенов, особо не интересуют. Кассиди в виде исключения разрешил продавать им патроны к огнестрелу, и многие колонисты торопились потратить накопленные репликационные баллы.

Я выбирал подарок Травинке, когда меня поймала Серебряная Форель.

— Эй, серебряный многозуб! — услышал я знакомый резкий голос и увидел рядом татуированную голубой чешуей «красотку». По земным меркам красивой она, конечно, не считалась — слишком худая и мускулистая, да перепонки между пальцами вкупе с жаберными щелями под подбородком как-то не вдохновляли. Однако Форель особо не прикрывалась, и земные юнцы все равно жадно таращились на полуобнаженную Восходящую. — Пожурчишь с бронзовой рыбкой?

— Почему нет, — кивнул я, переходя на наречие Реки. — Не ожидал тебя здесь увидеть…

— Брызги! — фыркнула она, но без злости. — Рыбка тоже не думала, что снова будет журчать с тем, кто лишил ее Славы. Но многое изменилось.

— И что же?

— Рыбка попала в сети, как мелкая рыбешка! Тот, кто не дал ей уйти в темные глубины, прислал дары твоему Народу… — она обвела рукой торжище.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я осторожно, уже понимая, о ком она.

— Бронзовая рыбка знает цену жизни. Тот, кто ее выкупил, журчал, что стоит отдать виру, если я встречу многозуба… Как бурлит твой Народ? Долг?

— Ты имеешь в виду трэлей? Благодарю.

— Не твоему Народу. Тебе. Он говорил, что меня ждали бы темные воды, если бы один Восходящий… не отпустил рыбку из своих сетей.

Я смотрел на нее, и Форель сморщилась, будто досадуя на мою непонятливость:

— Он бы убил. Темная глубина! Ты нет. И потому я здесь.

— Вот как, — похоже, этих двоих связывала какая-то история, и Пламени Подобный сохранил ей жизнь только из-за того, что я преподал ему несколько уроков милосердия. Очень странно — экс-вселенец считал подобные действия слабостью, но все же, изменив меня, он… изменился сам? — Что же еще он говорил?

— Мы много с ним журчали, пока охотились на локи, — она показала острые зубки, будто вспомнив нечто приятное, но тут нахмурилась и понизила тон: — Твой Народ не знает всей глубины. Пламени Подобный… он не просто сильный многозуб. В наших водах есть древние твари. Они спят в глубинах, но иногда всплывают. И тогда даже кинги подводного круга уплывают прочь. Пламени Подобный… он из темных вод. Рыбка видела его в деле… Такие приходят раз в тысячу приливов.

— Но он помог тебе? — спросил я прямо, хотя от такого сравнения стало не по себе.

— И это не брызги, — согласилась Форель. — Наши Народы плавают по разным руслам, но он говорил, что пришло время забыть старые обиды. Журчат, что ты взял в жены дочь рикса твоего Народа? Оставь этот мусор, пусть на ней блестят лишь звездные дары…

Она протянула мне длинное ожерелье из голубоватого жемчуга с подвеской в виде капли воды, внутри которой, казалось, плавал радужный свет. Не простое украшение — бронзовый Предмет с сильным и необычным свойством.

— Теперь она будет слышать голос вод, — сказала Восходящая, роняя в мою ладонь цепочку бусин, — и не захлебнется даже на глубине…

— Благодарю тебя за дар, — произнес я, лихорадочно думая, чем бы отдариться, но в нашем случае, кажется, этого не требовалось — Форель лишь усмехнулась в ответ и добавила напоследок:

— Это не дар, а вира. Еще одно журчанье, многозуб. Люди Реки не бурлят на два потока… Мертвая Рыба помнит старые обиды, но готова забыть их ради новых союзов. Во время Дикой Охоты одинокие рыбы становятся добычей. Лучше плыть стаей, чем кормить Червей…

Травинка, конечно, пришла в восторг от такого подарка. Теперь у нее имелся целый комплект аксессуаров, заряженных Звездной Кровью. Я знал, что Винсент понемногу подбрасывает ей бронзовые Руны Развития, и старался не отставать, потому что женушка делала важное и нужное для всего фригольда дело. Кувшин бабушки Яшмы не скучал, Звездные Травы росли, и Росток прибавлял день ото дня, на глазах становясь все выше.

А еще она ждала ребенка и прошептала мне в одну из ночей, что у сильных Восходящих часто рождаются необычные дети, иногда с самого детства имеющие толику Звездной Крови. Дар и одновременно проклятие, он мог не только быстро превратить человека в дикого Восходящего, но и сделать сильнее, и мать рассказывала ей, какие звездные Травы и части звездных зверей нужны, чтобы подготовить такого ребенка к Восхождению. Те, что употребляли их верно, вступали сразу на бронзовую ступень… За ней стоял тысячелетний опыт и я затаив дыхание слушал негромкий голос возлюбленной, начиная понимать, почему и она, и Марк получили гвозди в столь юном возрасте. Похоже, у Говорящей и Винсента не было выбора — потому что они тоже были сильными Восходящими.

Форель и речники пробыли у нас три дня, а на четвертый отправились домой, оставив после себя запах воды, множество диковинок и толпу освобожденных трэлей. Некоторые, конечно, выглядели не очень после многолетней изнурительной работы, но большинство были вполне здоровы и дееспособны. Это объяснялось просто — они выжили и приспособились, в отличие от тех, кто не смог. А Народы Круга заботились о своем имуществе с расчетливой рациональностью — здоровый и крепкий трэль способен принести гораздо больше пользы, чем слабый и больной.

Полсотни новичков во фригольде — много, даже больше, чем бывает после очередной волны! От новых лиц в жилмодулях и столовой рябило в глазах. Правда, большинство могли считаться новичками лишь условно — они уже провели в Единстве немало циклов и на горьком опыте постигли его законы. Отличный человеческий материал, который не нужно учить и оберегать от опасностей — но, с другой стороны, среди них могли быть люди, скажем так, специально засланные или те, кому наши порядки окажутся не по вкусу. Такие периодически появлялись, иначе откуда брались изгои? Поэтому всех новичков требовалось плотно проверить и провести разъяснительную работу, а также расселить и распределить, так что у Вероники и Серены было очень много работы. А для меня (и других командиров копий) появилась хорошая возможность завербовать опытного кандидата из пула новых «темных лошадок», выброшенных на наш берег волнами судьбы.

Скай и Травинка успели почти одновременно. Скай — потому что отслеживала досье новичков во взломанных вокс-базах, а Травинка — потому что нечаянно подслушала разговор о происшествии в медкоме. В общем, мне рекомендовали нового кандидата в команду на место полевого медкома — и, глянув его био, я понял, что нужно действовать быстро, иначе ценного кадра уведут.

Доктор Деврадж Мукерджи, афро-индиец из Нео-Мумбаи. Тридцать шесть лет, из них пять — в Единстве. Упал далеко на севере в районе неизученного побережья и почти цикл провел у Народа Моря, а затем предпринял самостоятельное путешествие, побывав в землях Народа Леса, у Великого Древа, а последние три цикла — у Народа Реки, которые захватили его в плен при попытке пересечь их территорию. Изначально специалист в двух категориях: биолог-исследователь и хирург-травматолог, но за время пребывания в Единстве обзавелся навыками полевой медицины, токсикологии, ксенобиологии и местной алхимии. В клане Холодного Озера получил прозвище Тот-Кто-Журчит-с-Локи и стал кем-то вроде одомашненного шамана, лечившего больных животных и раненых охотников.

Полиглот — в био было написано, что знает шесть земных языков, не считая глобиша, а уже здесь выучил Единый и наречие Народа Реки. Владеет навыками выживания, разбирается во флоре и фауне Единства. Особенно меня порадовало свежее примечание к био, явно сделанное мисс Максвелл «для служебного пользования»:

Демонстрирует выдающиеся профессиональные навыки, однако рекомендуется категорически запретить ему приносить жаб в столовую. Инцидент с лиловой банкой в медкоме до сих пор обсуждается персоналом. Не давать доступ к реплицированным медикаментам без надзора — предложения «улучшить» стандартные препараты симбиотическими добавками нуждаются в тщательной проверке. Его жабы НЕ являются «консультантами по диагностике», несмотря на утверждения доктора. Приказываю отстранить от работы в медкоме. Рекомендую направить на полевую работу вне фригольда.

Надо ли сказать, что я немедленно решил познакомиться с этим выдающимся кандидатом?

Знакомство состоялось прямо возле винтокрыла — нам предстоял вылет на небольшую операцию в горловине Змеиного Каньона, где Поющая-с-Ветром накануне заметила несколько тропосов, движущихся в сторону Расколотых Земель.

Доктор с непроизносимым именем оказался невысоким и темнокожим. Часть его лица, спускаясь на шею, покрывала знакомая татуировка-чешуя, а лоб и правую бровь пересекал белесый шрам. Но самым примечательным была экипировка — что-то вроде зеленого защитного жилета с перевязью, увешанной множеством колбочек и банок с разноцветным и шевелящимся содержимым. Я удивленно поднял бровь — часть контейнеров была звездными Предметами, а существа внутри излучали Звездную Кровь. Дерево и бронза… как речники вообще отпустили его с такой коллекцией⁈

— Namaste, камарадс, — сказал новичок с характерным акцентом мумбайцев. — Я ищу Сигурда Морозова. Надо полагать, это вы?

— Я. Доктор Мукерджи?

— Можно просто Док. Или как вам удобно, yaar, — он протянул руку, и я заметил, как автоматически проверил мой пульс при рукопожатии. — Вы сказали, в команду нужен полевой медик?

— Доктор? А что у тебя там дергается, на? — спросил Грохот, тыкая пальцем на перевязь.

— Девять жаб. И все влюблены в меня.

— Шутка, — добавил он после паузы, не меняя каменного выражения лица. — На самом деле — восемь. Было девять, но Рани влюбилась в речника и сбежала. Не пугайтесь, на самом деле это мои ассистенты. Очень полезные создания для диагностики и лечения…

— Жабы помогают лечить? — недоверчиво спросил Инь.

— Bilkul! Это не совсем жабы, если честно. Просто я их так называю. Например, Слюн, — доктор осторожно приоткрыл одну из колб, и наружу высунулось зеленое щупальце, — отлично диагностирует любые виды отравлений и выводит из организма токсины. Он абсолютно безвреден. А это Сарфита. Звездная Ночница, слышали? Ее укус мгновенно обезболивает и останавливает кровотечение. Даже артериальное!

— Охренеть! А это что за тварь? — Толя протянул руку к лиловой колбе, но доктор тут же сделал шаг в сторону:

— Не стоит ее трогать. Моти сегодня немного агрессивная. После того случая в медкоме не может успокоиться…

— А что там произошло?

— Ну, я просто хотел помочь с пациентом, — он смущенно улыбнулся. — Продемонстрировать свою полезность, меня же туда изначально… назначили. Но девочки испугались Моти — хотя она совсем не страшная — и начали зачем-то пытаться ее выкинуть. В общем, она сделала Glow… и медком пришлось эвакуировать.

— Командир, надо брать, на! — расхохотался Грохот. — Наш человек, жеваный крот. Я ж людей насквозь вижу! Это ж натуральный Жабник!

— Великолепно, — сказала Фьюри. — Нам как раз не хватало сумасшедшего ксеномедика.

— Я не сумасшедший, мисс. Просто хорошо знаю местную фауну, — сверкнул зубами новоявленный Жабник. — Но в любом случае — буду рад стараться!

— Добро пожаловать в команду, — пожал я ему руку, стараясь держать ладонь подальше от банок с его компаньонами.

Чтобы утрясти формальности, пришлось выдержать небольшую битву с Миносом, который тоже собирался прибрать к рукам новичка. Его команде Жабник точно пришелся бы ко двору, но, к счастью, Кассиди решил, что не стоит собирать всех сумасшедших в одном месте, и подтвердил назначение доктора в мое копье. К тому же Матиас был мне должен — за все хорошее с Рунами и ежедневные консультации Морвейн в том числе, — так что не стал настаивать.

Жабник даже успел слетать с нами на несколько несложных заданий. Во фригольде временно выдалось некое затишье — основные очаги напряженности удалось погасить, возле колонии не появлялись сильные твари, Наблюдатель не давал сложных заданий. «Как под нормальным знаком» — говорили колонисты, улыбаясь, Толя Грохот откровенно скучал, а я, наоборот, был рад, что выдалась передышка. Можно было выдохнуть и наконец заняться делами, до которых не доходили руки. Например, потренировать своих ребят и уделить побольше времени Травинке…

Мы были готовы войти в Вечность, но Пламени Подобный не подавал сигнала. Я несколько раз связывался с ним, только чтобы услышать сакраментальное «Я дам вам знак, танаан». Похоже, осколок Единого что-то готовил, но не собирался посвящать нас в детали своего плана. Винсент Кассиди даже начал проявлять некоторое нетерпение, потому что день шел за днем, ночь сменяла ночь, а ничего не происходило.

Надо сказать, что Скай каждый день усердно бросала Счастливую Монету, и вскоре мы оказались в изрядном плюсе. Задумка когитора работала, несмотря на то, что порой выпадало по три-четыре неудачных или откровенно мусорных попытки. Парочку Рун я даже оставил — редкое серебряное Свойство — Восполнение, способное восстановить потраченные заряды Руны, и бронзовое Выслеживание, которое без сожалений подарил Граю.

Я несколько раз вызывал Торгового Представителя, чтобы продать ему добычу, в ответ приобретая Звездную Кровь и Руны Привязки. Несколько серебряных и три золотых по сто двадцать Монет каждая, потому что соваться в Вечность со Скрижалью, полной золота, было крайне непредусмотрительно. Об этом говорил осколок Единого, и я последовал его совету, привязав к своей Луч Небесного Огня, Перенос и Счастливую Монету. У Небесного Ястреба, Спирали Времени и Цепей не имелось свободных слотов для Привязки, а Торговца, Оживление, Обитель Третьего Шага и Серебряный Замок можно было оставить в Реликварии, как и само золотое Хранилище. Доступ к нему получила только Травинка — если с нами в Вечности вдруг что-то произойдет, эти Руны не будут потеряны.

Серебряные же Руны Привязки ушли на Лед-Доспех, Плоскостной Клинок (вместе с Руной-Звездой), Сферу Пустоты и, конечно же, Заклинательницу Душ. Морвейн должна вернуться домой, как бы ни пошли дела в Вечности, и ради этого мне пришлось одарить ее Руну еще одной дополнительной Звездой. Хорошо, что благодаря звездному льду эти редкие Свойства я мог вырезать и использовать самостоятельно…

Морвейн освоилась в нашей колонии — я выпускал ее на восемь часов через каждые сутки, и Восходящая, как мне показалось, пыталась жить полноценной жизнью. Она с любопытством пробовала земную еду в столовой и даже попросила земную одежду, в которую переодевалась, чтобы не провоцировать косые взгляды. Я предоставил ей полную свободу, и большую часть времени Восходящая проводила с Миносом, обучая его своим навыкам и рассказывая то, что ей было известно о Единстве и Вечности. Настоящий кладезь знаний — с ее помощью Руны и Предметы, которые выходили у наших мастеров, становились все более разнообразными и интересными. Но я видел, как она прогуливалась с Кассиди и долго говорила с Вероникой, а также с любопытством изучала фригольд и его гостей.

Некоторые привлекли ее внимание сильнее других — например, Эдри, освобожденный из Домена торговец-Восходящий. Надо сказать, что к этому времени Эдри настолько мимикрировал под обычного землянина, что отличить его от колониста было затруднительно. Однако Морвейн справилась и сказала мне следующее:

— Во имя великих древ, вам стоит быть настороже. Этот Восходящий… он не совсем обычный. Он действительно торговец и принадлежал к Великим Караванам… знаешь ли ты, что такое Великие Караваны, мой господин?

— Нет.

— То древний Народ, давно рассеянный по многим Кругам Единства. Они стали бродячими торговыми караванами, что живут и умирают в бесконечной дороге. Они связывают между собой далекие Круги. Они хитры и влиятельны и везде выглядят по-разному… И у них множество глаз и ушей повсюду, мой господин. Караванщик может передать плату в одном Круге, а товар — получит тот, кому предначертано, за тысячу Стрел. В любом месте Единства. Или даже в Вечности.

— Ты хочешь сказать, что эти караванщики связаны с… Контракцией? — напрямую спросил я. — Служат Хитрейшему?

— Все торговцы связаны между собой, и все они служат Хранителю Вечности, — спокойно ответила Морвейн. — Хотя некоторые обмануты или действуют вслепую, все они — его. Так предначертано судьбой. Этот говорит, что принадлежит Страннику, но кто плетет узоры его пути? Я не понимаю, мой господин. Пусть твой Народ будет настороже, а лучше — отошлет этого Восходящего. Туда, где его глаза и уши не смогут узреть того, чего не стоит видеть…

После ее слов я крепко задумался, а что действительно делает во фригольде Эдри? Формально он ждал конца Дикой Охоты, чтобы с помощью торговых операций вернуть долг за спасение, однако что он делает сейчас? Помогая по мелочи, втирается в доверие, шпионит, собирает информацию? Для кого — игрока из Вечности, что называет меня своим героем? Не слишком ли это просто для Хитрейшего? Или Эдри представляет кого-то другого, тоже заинтересованного в потенциальном Истоке? А может, это просто моя очередная паранойя?

Одни вопросы. Однако наиболее насущным, а самое главное — тем, что я мог разрешить, оставалось воскрешение Динамита. Я намеренно тянул с ним, потому что возникал целый ворох проблем, к тому же Морвейн, когда речь зашла об этом, сказала мне следующее:

— Мой господин, ты хочешь воскресить погибшего друга. Благородное желание, но… как ваш Народ относится к воскрешенным? Во многих культурах Единства тех, кто вернулся из мира мертвых, считают проклятыми. Их боятся, изгоняют, иногда даже убивают повторно.

Я и сам мучительно размышлял над этим. Действительно, как отреагируют земляне на воскресшего Динамита? Убивать его повторно, конечно, не будут, но масса вопросов и проблем обеспечена. Родственники всех погибших Восходящих начнут обращаться с аналогичной просьбой и возмущаться, когда им откажут, а Руна Оживления станет предметом охоты для всех землян со стигматами. Еще бы — обеспечить себе второй шанс! В общем, я рисковал открыть ящик Пандоры, и Кассиди сразу сказал мне об этом.

— Мой господин, смиренно прошу, прими совет от той, что видела жизнь и знает смерть, — мягко сказала Морвейн. — Прежде чем воскрешать человека, стоит спросить тех, кто его любил. У него были жены? Возлюбленные? Дети?

— Жена.

— Тогда начни с нее. Расскажи о возможности, но расскажи и о рисках. Пусть она решает. Возможно, жена предпочтет сохранить светлую память о муже, чем получить обратно человека, который может оказаться… другим.

— Другим?

— Смерть всегда меняет, — серьезно ответила Морвейн. — Некоторых она может… сломать.

Ханна, вдова Динамита, работала в инженерном отсеке на мелких Репликаторах, штампующих тканевые и пластиковые изделия. Я нашел ее днем — после гибели Динамита ее вновь переселили в общую спальню, а там побеседовать не было никакой возможности.

— Я хочу поговорить с тобой, Ханна. О Дмитрии…

Ее лицо мгновенно окаменело.

— О чем тут говорить? Он мертв.

— А что ты скажешь, если есть возможность вернуть его?

После долгого молчания она повернулась ко мне:

— Объясни.

— Ты же знаешь о Рунах? Представь, что существует такая, что способна вернуть с того света. Пока есть прах и гвоздь…

— Ты шутишь, надеюсь?

Я попытался ей объяснить — недомолвками и намеками, стараясь не давать ложной надежды. Ханна слушала молча, опустив светловолосую голову, но когда подняла ее, в уголках глаз блестели слезы.

— Значит, есть шанс, что он вернется?

— Ты бы хотела этого?

— Знаешь, Сигурд, он мне всегда говорил, что, если что-то случится, я не должна горевать слишком долго, — произнесла она тихо. — Что жизнь продолжается, и я должна жить.

— Ханна…

— Но он также говорил, что будет сражаться до конца, чтобы вернуться домой. Ко мне. Конечно, Сигурд, я хочу его вернуть. Любой ценой. Даже если он изменится. Даже если вернется другим. Если ты не шутишь — сделай это! А если что-то требуется от меня — я готова на все…

— Нужно только твое разрешение, Ханна, — сказал я, понимая, что решение уже принято.

Однако ритуал Оживления пришлось отложить. Случилось нечто непредвиденное — я понял это, когда на очередном утреннем брифинге место Винсента Кассиди оказалось пустым. Вероника пояснила всем присутствующим, что рикс на «важных переговорах», но я-то знал, что никаких переговоров не планировалось. То, что Кассиди отсутствовал, было экстраординарным событием — к тому же я ощущал тревогу самой мисс Максвелл, которая явно не знала, куда делся вождь.

Меня немедленно отправили в Серебряный Замок. Уже понимая, в чем может быть проблема, я застал там Миноса, который в глубочайшей растерянности развел руками:

— Сигурд, амиго, у нас проблемы с Винсом. Он… застрял там.

— Где? — резко спросил я, уже подозревая худшее.

— В Вечности. Вчера он… решил погрузиться. Часовой сеанс! И, Санта-Мария, не вышел в обозначенные сроки. Винс… до сих пор там. Я не знаю, как его вытащить!

Неподвижное обнаженное тело Винсента Кассиди застыло в стазис-поле Саркофага Бесконечного Сна, над которым мерцал символ Вечности. Оно выглядело целым и невредимым — пустая оболочка, чей дух сейчас находился неимоверно далеко, в совершенно другом пространстве — и никто не мог сказать, что происходит с ним там. Рикс не послушал меня, не стал ждать, он решил самостоятельно исследовать новые возможности — зная его деятельную и рисковую натуру, мне следовало предположить, что он решится на это. Оставалось понять только одно…

— Сколько, Минос? — спросил я. — Сколько раз он уже погружался в Вечность? Который это… сеанс?

— Одиннадцатый, амиго, — поежился Минос. — Винсент сказал, что… в общем, неважно… Он десять раз посещал Золотой Город, чтобы… освоиться. Осмотреться. У меня все запротоколировано! Часовые сеансы, и он всегда выходил вовремя. Ты… можешь помочь? Прервать это состояние, вытащить его обратно?

Я печально покачал головой. Делать что-то с телом в Саркофаге, «отражением», как называли его Кел, абсолютно бессмысленно. Помочь риксу можно было только одним способом — отправиться в Вечность и найти его там.