Так и знал, что с этим Существом что-то не так! Странное поведение Миноса, зловещие артефакты, аналитика Скай и мои собственные предчувствия — все это вместе не могло быть просто паранойей. Минос и Винсент переглянулись, а затем ученый озадаченно спросил:

— Но это же просто учитель Искусства Некротики, разве нет? Да, оно опасно, но мы соблюдали все меры предосторожности! И никто не пострадал.

— Скрипторум не только учитель, — тихо, но с напряжением произнесла Морвейн. — Где, во имя Древ, вы его призывали? Какие дары приносили золотому духу?

К счастью, далеко идти не пришлось — мы и так находились в Домене Серебряного Замка. Я молча наблюдал, как Морвейн изучает подземную лабораторию Азимандии, где сейчас разместился центр рунных исследований доктора Матиаса. Заклинательница медленно обходила конструкцион, осматривая кел-инструменты Визу Аран вместе с лабораторными столами, генераторами защитных полей и змеиными кольцами многочисленных кабелей, причем земной инструментарий явно вызывал у Восходящей больший интерес.

У мертвятника был устроен подъемник, оттуда поспешно ретировались грязекопы, добывающие измененную материю. Нарыли они прилично, и Морвейн остановилась у груды обломков, подняла один, вглядываясь в полупрозрачную костяную глубину:

— Старая смерть, — произнесла она, полузакрыв глаза. — Древняя… и новая. Здесь… много смерти. Многие души покинули плоть в сих стенах, и эхо их страданий не умолкает.

Она активировала Руну — или скорее Навык — и «третий глаз» над ее переносицей тревожно засветился. Восходящая осмотрелась и неожиданно ткнула пальцем в место, окруженное проектором малого Купола:

— Здесь. Он был призван здесь.

— Как вы узнали, сеньорита? — поинтересовался Минос, потому что Морвейн не ошиблась.

— Некродермис уже пускает корни. У вас что — нет Зрения Мертвых?

— Нет. Это Руна или…

— А защита мыслей золотого ранга? — перебила Морвейн.

— Нет, сеньорита…

— Во имя всех Единых, даже Забытого! Вы… безрассудны или безумны?

Я наконец-то догадался активировать Истинный Взор и увидел то, о чем она говорила, — мерзкое пятно, черное на черном, расползающееся в месте призыва. Переплетающиеся нити будто въелись в камень, пропитав его своим узором, неприятно напоминающим… плесень? Грибницу?

Спустя мгновение Морвейн повела рукой, выпустив Руну, и сделала эту мерзость видимой для всех. Кассиди чертыхнулся, отступив на шаг, а по жестам Миноса стало понятно, что ученый включил вокс. Взволнованный голос доктора потребовал у Милли Симмонс немедленно доставить в лабораторию средства индивидуальной защиты, а также взять пробы воздуха и соскоб с поверхности камней.

Скай: Командир, обнаружен неизвестный экзоматериал: спектрально невидимое и энергетически активное вещество с аномальными, вероятно, опасными свойствами. Выявлена критическая ошибка в протоколах безопасности лаборатории. Рекомендую немедленный пересмотр всех протоколов работы с Рунами-Существами. Призыв неизвестных Существ должен сопровождаться полным биохимическим сканированием, контролем состояния окружающей среды и применением защитных барьеров максимального уровня. Также считаю обязательным использование Истинного Взора при любых операциях с артефактами серебряного ранга и выше.

— Что это за… хрень? — рявкнул Кассиди. — Минос, доннерветтер! Как, буря, вы это проморгали?

Черт возьми! Но хотя бы понятно, как мы «проморгали» эту угрозу. До начала призывов Существа все было в норме, а потом… у Матиаса и его людей действительно не было нужных Рун: Истинный Взор, наверное, был только у меня (а я заходил сюда нечасто и, когда бывал, не применял его), а остальными способами, видимо, обнаружить эту штуку было довольно сложно. Что это вообще такое?

— Измененная энергией Смерти материя, — тем временем холодно пояснила Морвейн. — Она появляется в местах, где проводятся некротические ритуалы высокого ранга. Строительный материал Некролита. Его… семя.

— Семя? — Минос нервно переступил с ноги на ногу. — Вы хотите сказать, что эта… субстанция будет расти? Она опасна?

— Да. Это зародыш некротического узла будущего Некролита. Он питается жизненной энергией и постепенно замещает любую материю. Заражает все что угодно. Камень, металл, плоть… В конце концов некродермис поглотит все это место, став источником энергии Смерти, якорем для материализации призрачных существ и первоосновой будущего Некролита. Все живое вокруг или умрет, или станет его слугами, одержимыми искусством Смерти. Об этом не рассказал ваш учитель?

— Буря! Эту хрень можно остановить?

— Да, пока все не зашло слишком далеко, — Морвейн холодно улыбнулась. — Вижу, пребывание Скрипторума было недолгим. Иначе последствия… могли стать необратимыми.

— Мадре де диос, я не понимаю… зачем этому Существу делать это? — воскликнул Минос. — Какие цели он преследует?

— Вы знаете, что такое Некролит? — обернулась к нему Морвейн.

— Я спрашивал… и, как понял из ответов, это нечто вроде древнего… университета, который специализировался на Искусстве Смерти. В прошлом он был уничтожен фанатиками.

Морвейн вновь нехорошо улыбнулась. И сказала:

— Я хочу, чтобы вы призвали Скрипторум. Сейчас. Мне нужно увидеть его собственными глазами.

Винсент Кассиди с сомнением взглянул на меня, но я кивнул. Что бы ни скрывал золотой дух, лучше узнать правду сейчас, чем получить неприятный сюрприз позже. Морвейн, кажется, могла контролировать ситуацию гораздо лучше, чем команда Миноса.

Ученый открыл Скрижаль, и по моему позвоночнику, как всегда при призыве Скрипторума, пополз неприятный холодок. Черный дым сложился в высокий костлявый силуэт, окутанный плащом из трепещущего мрака. Зашевелились длинные когтистые пальцы, в пустых глазницах вспыхнули зеленые огни, и я с трудом удержался, чтобы не отступить на шаг.

Скай: Командир, веду наблюдение и анализ во всех доступных диапазонах. Массив А-излучения нестабилен. Энергетический след структурно напоминает рунные эффекты Некротики, но… темнее. Концентрация растет. Также обнаружено аномальное снижение температуры и падение уровня кислорода в помещении.

Темнее, ага. Прекрасная формулировка для альфа-когитора, говорящая лишь о том, что Скай не знает, с чем имеет дело. Мне категорически не нравилось, во что мы вляпались. Успокаивало одно — Морвейн, специалист в области Некротики, была совершенно спокойна.

— Приветствую тебя, ученик, — прошелестел голос, похожий на эхо бездонного колодца. — Ты приготовил дары, дабы вкусить новую мудрость Некролита?

И вдруг Скрипторум резко замолчал. Его мерцающие глаза повернулись к Морвейн, и Заклинательница Душ бесстрашно шагнула к нему, а потом склонилась в изящном поклоне, сложив руки перед грудью.

— Посвященная в тайны, — произнесло Существо, и в его голосе зазвучали иные, совсем иные нотки. — Заклинательница Душ… Зачем ты здесь?

— Приветствую тебя, о великий Скрипторум. Смиренно стою пред мудростью Некролита, что хранишь ты в своем нетленном духе, — нараспев произнесла Морвейн. — Я пришла, чтобы вновь прикоснуться к ней, ибо служу Смерти, знаю о славе великого Некролита и скорблю о его падении…

— Но не все потеряно! — в голосе Скрипторума зазвучала страстная убежденность. — Семя всегда остается! Семя пускает корни в новой почве! Разве не видишь ты, посвященная, как прорастают всходы древней мудрости?

Он обвел костлявой рукой лабораторию.

— Молодые души всегда жаждут знаний. Они готовы принять дары Некролита. Уже первые плоды созревают… — Скрипторум повернулся к доктору Матиасу. — Не так ли, ученик?

Прежде чем Матиас успел вставить хоть слово, Морвейн выпрямилась, открывая свою Скрижаль. В ее руках появился хорошо знакомый мне Предмет — Воющий Кувшин, что был полон заточенных призраков, а затем — совсем незнакомый — кинжал с золотой гардой, чье волнистое лезвие было выполнено из полупрозрачного алого кристалла. Золотой оказалась не только оправа, сам Предмет имел золотой ранг — и я физически ощутил, как задрожало пространство, когда вокруг него вспыхнул сияющий шар.

— Великий Скрипторум, — сказала Морвейн, с помощью кинжала извлекая из своего Кувшина что-то, могущее быть только призраком. Благодаря Истинному Зрению я, наверное, единственный из присутствующих, мог разглядеть в подробностях эту… чудовищную сцену. — Примите скромный дар от недостойной служительницы…

Жертвоприношение — назвать это чем-то иным язык не поворачивался. Сущность в ореоле золотого света, скованная призрачными цепями, корчилась и беззвучно выла, словно пытаясь вырваться, но костлявая длань Скрипторума жадно втянула ее, выпив весь свет до капли. И некротическое Существо как будто мгновенно прибавило в мощи — неосязаемо, но значительно, а черная паутина в круге призыва словно жадно поползла еще дальше. Морвейн что, скормила ему чью-то душу? Но, черт побери, зачем⁈ Ведь он станет еще могущественней!

Скай: Резкое увеличение концентрации А-энергии некротического спектра! Рекомендую быть готовым к применению защитных Рун!

Я был готов прервать ритуал, слыша потусторонний шепот Скрипторума:

— Золотая душа… Да, это достойное подношение. Чего желаешь взамен, посвященная в тайны?

— Даруй мне истинное знание и силу, способную воссоздать утерянную плоть, — четко произнесла Морвейн, и я раздумал отзывать Заклинательницу, потому что понял, что она делает, — дабы потерянные души смогли вновь обрести тела. Ибо даже мертвые могут послужить великому замыслу!

Скрипторум Некролита издал странный звук, который можно было расценить как жутковатый смех. Затем он открыл нечто вроде своей собственной Скрижали — измененной и мерцающей мертвенной зеленью — и извлек Руну, окруженную золотистым ореолом.

— Прими наследие Некролита, — в его голосе появилась даже некая торжественность. — Золотая мудрость, что позволит тебе возродить воинство мертвых. Прими и возрадуйся!

Морвейн приняла Руну и поклонилась, а Скай доложила, что концентрация А-энергии вновь падает. Заклинательница Душ посмотрела на меня, и этот взгляд, а также жест, что она сделала, однозначно показывали — ритуал призыва необходимо заканчивать. Минос, к счастью, тоже уловил сигнал и деактивировал Руну. Скрипторум рассеялся в клубах черного дыма, оставив нам на прощание головную боль и неприятный холодок «под ложечкой».

— Морвейн, что это было? — спросил я.

— Мой господин, я выполнила твое пожелание, — поклонилась Заклинательница. — Нельзя упускать возможность получить золотые Руны. Мы сможем оживить того, кого ты хочешь. И многих других…

Она протянула ладонь, на которой мерцала золотая Руна.

Великое Возрождение Плоти

Руна-Навык

Ранг: золото

Активация: 240 капель Звездной Крови безвозвратно

Дарует Навык Великого Возрождения Плоти, который позволяет полностью восстановить физические тела из любых сохранившихся останков в указанной области. Является первой ступенью Навыка Создания Телесных Отражений. Количество возрожденных тел зависит от Атрибутов Восходящего.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает

Требования: Некротика 9, Ритуальность 6

Руна-Навык. С очень специфическими требованиями. Судя по описанию, ее основное назначение — создание оболочек для армии мертвецов или вселения призраков… Но для моей цели — восстановить тело Динамита — тоже вполне подойдет. Вот только имплантировать Навык способна лишь Морвейн, а значит, Руна достанется ей. С другой стороны, это справедливо — она принесла жертву из своих запасов, и душа оказалась настолько ценной, что Скрипторум не поскупился на золотой дар! Недоверчиво щурясь, я задал Морвейн этот вопрос, и она ответила:

— Душа одного из золотых Клинков Гармонии, мой господин. Зов мертвых услышан, и она послужит великому делу. Это деяние против природы Единства, ибо души должны обрести покой за гранью мира, но кель’Талас берет сей грех на себя во имя великого замысла…

Лицо Заклинательницы было мрачным, но она явно ни в чем не раскаивалась. Винсент и Минос потребовали немедленных объяснений, и Морвейн начала:

— Ваш Народ в смертельной опасности, ибо Скрипторум Некролита не просто хранитель знаний. Вы еще не поняли? Эта Руна — ловушка, орудие возрождения зла. Садовник и семя проклятого Некролита. Пусть древа будут моими свидетелями, я пришла вовремя — пока что он слишком слаб, чтобы поглотить вас…

— Расскажи, что такое Некролит? — спросил я. — Чем он так опасен этот… город некромантов?

— Это не город. Это великая язва, пожирающая жизнь, — ответила Морвейн. — Некогда… очень давно, еще до тех времен, когда пришли Черви, один из могучих Домов Кел посвятил себя Искусству Смерти и достиг глубин, в которые не стоит заглядывать. Они отвернулись от Восхождения и создали Некролит — обитель из некродермиса и черных костей, где смерть правила жизнью. Властители и обитатели Некролита переродились, любой живущий умирал, лишь приблизившись к его стенам, и становился мертвой слугой неживых господ. О, говорят, Некролит заразил целый октагон, убил бесчисленное количество разумных, принес море горя обитателям Единства… И, как было предначертано небесами, другие Дома Кел объединились, пойдя на него войной. Некролит был разрушен… однако праздновать победу было рано, ибо его небесные владыки оказались хитры… В следующие циклы разрушать Некролит пришлось множество раз, ибо они разбросали тысячи черных семян по Единству. Одно из них — то Существо, что вы призывали! Знайте, его тайная цель — очередное возрождение Некролита. Скрипторум — отражение одного из его создателей, да будет проклято его имя! О, он коварен — сперва вы кормите его Кровью, звездами, потом телами и душами в обмен на Руны и Навыки, и Скрипторум становится все могущественнее, а его ученики незаметно превращаются в рабов! И очень быстро, за одно-два поколения, Народ становится Народом Некролита, живыми мертвецами, земли вокруг них превращаются в пустоши, а новый Некролит набирает мощь…

— Доннерветтер! — выругался Кассиди. — Минос…

Бледный Минос попытался возразить:

— Санта Мария, это звучит ужасно! Но, сеньорита, откуда вы это знаете? Я понимаю, что вы специалист в области Некротики, но вы уверены, что это, эмм, не страшный вымысел?

— Никакой это не вымысел, — отрезала Заклинательница Душ. — Мой Народ когда-то испытал на себе горечь этого проклятия! Семь Домов Семи Древ познают Смерть, чтобы держать оковы Курганов замкнутыми, но даже они опасаются использовать Скрипторум, ибо знают, что будет… Эта Руна — золотой ключ к вашим душам в руках мертвеца, если призвана без воли и знания! Вы уже испытываете тягу к Искусству Смерти, которую не объяснить словами, верно? А скоро ваши дети будут рождаться с этой тягой. Избавьтесь от этой Руны и выжгите некродермис, пока он слаб, если не хотите стать мертвым Народом!

Она повернулась ко мне:

— Если не веришь мне, мой господин, спроси у того… кому ты веришь. Он знает.

— Но… но мадре де диос, послушайте! — воскликнул Минос, хватаясь за голову. — Да, возможно, Скрипторум теоретически опасен, но знания! Амиго, это же уникальные знания! Артефакты, которые мы создали, открытия в области рунного искусства! Неужели все это просто… выбросить? Может, есть способ изучать Некротику безопасно? Ради науки, ради прогресса нашей цивилизации?

Мы с Кассиди переглянулись. Глаза Миноса фанатично блестели — доктор не очень-то хотел расставаться со своим «наставником». Налицо та самая нездоровая одержимость, которую я заметил раньше, а теперь не мог отрицать и рикс. Похоже, Морвейн вовсе не преувеличивала опасность.

— Вы так хотите изучать Некротику, фламин? — Морвейн обратилась к нему неожиданно мягко, как врач — к взволнованному пациенту. — Мечтаете об этом по ночам? Я могла бы дать вам пару уроков, если мой господин позволит…

— Нет… то есть да! Мне важны все знания, в первую очередь Рунное Искусство. А Скрипторум — почти единственный источник! А вы предлагаете избавиться от этой Руны! Это… нерационально! Антинаучно!

— Если вам важны знания, коллекционеры Вечности охотно обменяют Скрипторум на другое, более безопасное золотое Существо, — Морвейн не спускала с доктора Матиаса немигающего взгляда. — Например, Рунного Кузнеца. Или Манускрипт Тысячи Заклятий. Пусть Древа будут свидетелями, эти Руны принесут куда больше пользы вашему Народу…

Я смотрел на мрачные лица Кассиди и Миноса. Решение было очевидным, но болезненным.

— Винс, — сказал я. — Если есть хоть малейший шанс, что она права…

— Она права, — тяжело произнес рикс. — Матиас, готовь Руну к передаче! Когда мы отправимся в Вечность, обменяем ее на другое золото.

Загнанный в угол Минос неохотно кивнул. В его глазах я видел боль. Для ученого отказаться от источника уникальных знаний оказалось настоящей пыткой. Запретный плод сладок вдвойне, а тут еще не обошлось без тайного влияния Скрипторума. Как я понял из слов Морвейн, Существо не могло читать мысли и действовать напрямую, но оно исподволь, подсознательно внушало тягу к искусству Смерти. Коварная штука — и наверняка под тлетворное влияние попал не только доктор Матиас, но и все, кто принимал участие в экспериментах.

— Тяга со временем пройдет, — по-прежнему мягко произнесла Морвейн, когда золотая Руна Скрипторума исчезла в Скрижали Винсента. — Если мой господин позволит, я осмотрю артефакты и дам несколько советов фламину…

— А что делать с этой дрянью, буря? — Винсент показал на пятно некродермиса. — Огонь?

— Огонь, — кивнула Восходящая. — Но не простой, а рунный. Хорошо, если у вас есть небесное пламя. Если нет — пойдет все, что сжигает эфир. Если же не найдется и такого… просто разбейте, расплавьте и выбросьте эти камни.

Я кивнул, чувствуя, как с плеч падает тяжкий груз. Еще одна опасность обнаружена и нейтрализована. Теперь осталось отвезти Руну Скрипторума в Вечность и обменять на что-то действительно полезное. А заодно решить проблемы с драконьей Руной Кассиди… При мысли об этом я даже ощутил приятное возбуждение — предстояло интересное путешествие.

Затем мы осмотрели святая святых Серебряного Замка, место, куда имели доступ немногие, — зал с Саркофагами Бесконечного Сна. Морвейн медленно обошла семь вертикальных колонн Безвременья, ныне пустых — Матиас извлек тела сиблингов Азимандии. Лишь один из Саркофагов был активным — рунные идеограммы на подножии подсвечивались, наверху мерцал символ Вечности — круг, пронзенный иглой. Тот самый, через который мы перемещались в Вечность, ведь связующие нити всех остальных кел-леди оборвала во избежание эксцессов…

— Саркофаги, — сказала Заклинательница. — Великое наследие Кел… Они являются вратами, что отделяют душу от тела. Душа, превращенная в Звездную Кровь, способна мгновенно перемещаться между мирами по путеводным нитям. Не только в Вечность — в другой Саркофаг, если они связаны и там Восходящего ждет подходящее отражение. Говорят, у каждого Кел когда-то были десятки отражений, и они свободно перемещались между ними, появляясь в любой точке пространства…

— Перемещая сознание между клонами? — жадно спросил Минос. — Вы говорите о Вечности или… о Единстве?

— О Единстве. В Вечности небесные господа и сейчас могут выбирать любое… тело, — внезапно нахмурилась Морвейн — наверное, вспомнив о своем пребывании в теле мертвой служанки Тория. — Но об этом я расскажу позже, если мой господин позволит. Сейчас же самое важное…

— Мы слушаем, леди, — пробасил Кассиди.

— Обычный человек, не Кел и не Восходящий, не может воспользоваться этими вратами, — продолжила она, бросив на меня косой взгляд. — Ибо у него нет… дара, что позволяет управлять Звездной Кровью. Восходящий — может, но для путешествия ему нужно знание Языка Народа Кел и Навык плетения мыслеформ, ибо Саркофаги созданы для тех, кто владеет ими.

— Позвольте, сеньорита, — поднял руку Минос, — но в Храме Вечности…

— Да, затем и нужны норны, — улыбнулась Морвейн. — Этот Дом служит Посланнику, и они создали Храмы Вечности как огромные врата для всех Восходящих Единства. Но тот, кто получает стигмат из рук Вечности… обречен идти по проложенной норнами нити. Единственной. Она ведет в Чертоги Ожидания и Чертоги Встреч, где в начале пути каждый создает отражение, в которое обречен вернуться.

— Я так понимаю, это не единственный путь? — спросил Кассиди.

— Да. Но я хочу, чтобы вы уяснили главное, — она взглянула на меня, будто извиняясь. — Тот, кто носит стигмат с клеймом Вечности, привязан к своему отражению в Чертогах. Ему не пройти иной нитью. Только дорогой, где стоит стража Дома Норн.

— Никак? Даже если есть другой Саркофаг… и нужные Навыки? — спросил Минос. — Это вообще исключено? Любое подключение к Вечности… контролируют норны?

— Врата и нити созданы в незапамятные времена, когда Искуснейший творил Единство и Вечность. Этот великий механизм неподвластен ни одному Дому, неподвластен Хранителям, потому что Кел никогда не были едины. Но! — она сделала паузу, испытующе глядя на фламина. — Если Восходящий получил стигмат в Храме Вечности и уже создал отражение в Чертогах, он сможет протянуть нить лишь туда и никуда больше.

— Клеймо Вечности, — вспомнил я слова Белого Дьявола, и Морвейн согласно кивнула:

— Судьба сплела свои нити крепко, мой господин. Норны позаботились, чтобы Восходящий не мог этого изменить.

— Значит, мы заперты, — пробормотал Минос, взволнованно теребя волосы. — Я подозревал подобное ограничение… Его можно как-то обойти?

— Нет. Разве что вырвать стигмат и вставить тот, что без клейма Вечности, — без улыбки ответила Морвейн. — Но на это способен лишь один из тысячи Восходящих.

— Значит… есть и другие стигматы?

— Есть и другие, — кивнула Заклинательница Душ. — Старые, их мало осталось в Единстве, и о них мало кто знает. И есть те, кому стигматы вообще не нужны. Кел по крови и другие…

— Те, у которых имеется А-резонанс… — задумчиво пробормотал ученый, а затем встряхнулся. — Сеньорита, вы меня простите, но все, что вы рассказали, мы уже и сами так или иначе выяснили… Я недавно проводил брифинг, могу вам прислать запись. Что действительно важно — мы не понимаем, как провести инициацию тем, у кого нет… генетического изъяна? Тем, кто, скажем так, обладает А-резонансом, этим даром Кел, от природы, но все равно не может использовать Звездную Кровь?

— Не понимаю, — после долгой паузы сказала Морвейн.

— Кел. Когда у них рождались дети… как эти дети становились Восходящими? Во чреве матери или… был какой-то обряд?

Все время этой интереснейшей беседы у меня крутилось ощущение, что разгадка где-то совсем рядом, у нас под носом, и мы вот-вот ухватим ее за хвост. Действительно, землянам без генетического изъяна для присоединения к Восхождению требовалась лишь нейротрансформация, но каким образом ее можно инициировать? Я надеялся, что Морвейн откроет нам глаза, но нет…

— Я… не знаю, — ответила Морвейн, вновь бросая на меня виноватый взгляд. — В Вечности… почти нет детей. Но я знаю, кто сможет ответить на этот вопрос. В Золотом Городе.

— Могу ли я задать еще парочку вопросов, сеньорита? Как насчет вас? Вам… нужен стигмат?

— Сейчас я Существо, заключенное в Руну. Мой господин пронесет меня в своей Скрижали, — сказала Морвейн. — Мне не нужен ни Саркофаг, ни стигмат.

— Но прежде он у вас был? — настаивал Минос, глядя на ее чистую белую руку — безо всяких следов гвоздя.

— Да, ведь я была рождена в Единстве, — согласилась Морвейн. — Но Восходящим в Вечности не нужны стигматы. В Вечности их нет даже у нео. Поэтому, когда мой господин вернул мне это отражение, у меня не было гвоздя.

— Я понял, благодарю вас, — прищурился Минос. — Но… Как я понимаю, теоретически вас ведь можно освободить из Руны, сделав снова, скажем так, обычным человеком?

— Да, если тот, кому я принесла Клятву, отпустит меня…

— Тогда почему вы еще…

— Я стала существом добровольно, чтобы вырваться из Вечности. И мое служение еще не подошло к концу, — спокойно произнесла Морвейн. — Клятвы моему господину не исполнены. Руна защищает меня. От смерти, от плена, от тягот пути. Будучи Существом, я лучше помогу великому замыслу, нежели будучи Восходящей… Но я предвижу твой следующий вопрос, фламин. Да — если меня освободят, Морвейн кель’Талас больше не будет нужен стигмат. Ибо в этом теле нет изъяна низших.

— Значит — чисто теоретически — возможен следующий вариант… — Минос нервно теребил бородку. — Если мы превратим в Руну Восходящего со стигматом и принесем его в виде Существа в Вечность…

— Это возможно, если Восходящий настолько безумен, что захочет стать Существом, но стигмат так и останется в нем, даже в Вечности. Я встречала таких… — холодно улыбнулась Морвейн. — И опять вижу, о чем ты думаешь… Да, в Вечности можно сменить отражение на новое, без гвоздя. Но для этого потребуется много Звездной Крови, много Звездных Монет и те, кто умеет переселять души. Очень опасная затея, фламин. Можно легко попасть в вечное рабство.

— Довольно расспросов, Матиас, — хмыкнул Винсент Кассиди. — По-моему, ты уже утомил нашу… гостью. Дай и другим поучаствовать, буря! Морвейн, я тоже хочу отправиться в Вечность.

— Как я уже сказала, рикс, для носителей стигматов с клеймом Вечности этот путь закрыт, — произнесла Морвейн, но Винсент закатал рукав комбинезона, обнажив волосатое запястье с серебряной шляпкой гвоздя, и ответил:

— Мой не оттуда. Я получил его в другом месте.

По тому, что Минос не шелохнулся, я понял, что ученый в курсе этой истории — возможно, узнал ее задолго до моего появления во фригольде — и, скорее всего, тоже связан Клятвой. Да, стигмат Кассиди был из Ордена Истинных — один из тех, старых, что упомянула Заклинательница чуть ранее, хоть я не мог даже представить, каким образом он ухитрился пройти Шаги и попасть в дрейф-цитадель бессмертных.

— О великие небеса, — глаза Морвейн сверкнули удивлением и интересом. — И ты, рикс, не создавал отражения в Чертогах Ожидания?

— Нет, никогда, — подтвердил Винсент. — Меня предупредили, что лучше не показывать этот гвоздь… в Храме Вечности.

— Мудрое решение, — медленно кивнула Морвейн. — Тогда ты можешь создать новое отражение, но сначала нужно протянуть путеводную нить. Я дам один совет. Эти Саркофаги принадлежали Визу Аран… их старые пути наверняка ведут в пределы их Дома или места, куда лучше не заглядывать новорожденному нео. Во многих мирах Вечности есть Бассейны Душ, но тебе стоит протянуть нить в Золотой Город. Там безопасно, и там мы легко найдем друг друга. Он огромен, но лучшее место для встречи — площадь Великой Казни…

— Площадь Великой Казни, — сказал Кассиди и повторил на Языке Кел, вполне пристойно. — Хорошо. Предлагаю попробовать прямо сейчас.

И на свой страх и риск мы провели первый сеанс. Он заключался в протягивании нити и создании нового отражения для Винсента Кассиди. Вспомнив свой первый вход, я дал ему все необходимые инструкции. Если все пройдет так, как у меня, — это будет очень хорошо…

Рикс вошел в Саркофаг и замер в колонне сияния, обнаженный и неподвижный, с абсолютно спокойным лицом. Ждать, зная, что его душа сейчас находится за миллиарды километров и может быть схвачена жадными лапами Вечности, было мучительным испытанием. Мы, и я, и Морвейн, все-таки очень мало знали о Вечности и Саркофагах, и о тех проблемах и нюансах, что могут возникнуть в процессе такого необычного подключения. Хотя Белый Дьявол и утверждал когда-то, что Вечность открыта для всех кел, он тоже был далеко не всеведущ и частенько ошибался…

Через час над Саркофагом замерцал символ Вечности — такой же, как над моей колонной, — а Кассиди открыл глаза.

— Все нормально, доннерветтер, — буркнул он, одеваясь. — Золотой Город, Медовый Волос, чтобы это ни значило, буря…

По словам рикса, основное время заняло создание отражения — и я прекрасно его понимал: аватар, в котором предстояло жить во вселенной Вечности, требовал тщательного подхода. Интересно даже, что там наваял Кассиди, учитывая, что мы условились — для конспирации внешность не должна походить на реальную.

Винсент сказал, что доступных «точек» для появления нового отражения было всего три. Два вели в какие-то странные места в других мирах — Обсидиановые Чертоги и Лабиринт Кровавых Глаз, — третье же находилось в пределах Золотого Города, так что выбора, по сути, и не имелось. Мы понятия не имели, что такое Медовый Волос — но и в Вечность нам пока было рано. Пламени Подобный сказал, что даст знак — и даже пробное погружение стоило делать только вместе — и с проводником в виде Морвейн, а ее Руна должна была перезарядиться после сегодняшнего сеанса. Поэтому было решено (мне пришлось настоять, Кассиди оказался очень нетерпелив) немного отложить путешествие.

У Морвейн было восемь часов, и она попросила оставить ее вне Руны все отведенное время. Кассиди разрешил, и я вызвался провести небольшую экскурсию по фригольду. Восходящая с любопытством осматривала земную колонию, так непохожую на поселения аборигенов Единства, и, казалось, ее интересовало все — от разъезжающихся автодверей, электрических светильников и молний-застежек до пищевых репликаторов, глайдеров и винтокрыла, мимо которого мы прошли.

Интересовало, но не удивляло.

— Летающий корабль? — спросила она. — Подобные используют облачники из алмазных октагонов. Они тоже умеют поднимать в воздух металл и камень, но их корабли много больше…

В последнее время во фригольде появилось немало странных аборигенов, и колонисты привыкли к чужакам, но Морвейн — темноволосая, в темно-синих одеяниях, с татуировкой третьего глаза, конечно, привлекала внимание. Люди расступались перед нами, бросая настороженные взгляды. Восходящие могли видеть, что она — серебряное Существо, а не-Восходящие ощущали мистическую пугающую ауру, которая окружала Заклинательницу. Рядом с ней было… совсем неуютно, хоть и не так, когда она источала ледяной ужас нежити в образе Морвены.

— Твой Народ мудро страшится моего присутствия, — спокойно констатировала она.

— Они просто не привыкли к… таким как ты.

— К Восходящим, практикующим Искусство Смерти? — усмехнулась Заклинательница. — Нас мало где любят, мой господин.

— Мой Народ — не совсем обычный.

— Да, я вижу, — спокойно кивнула она. — Вы не глупцы и не безумцы, как я сперва подумала. Вы просто идете к Восхождению иной тропой, создавая и совершенствуя механизмы.

— Я вижу, что тебя это совсем не удивляет…

— Я больше ста циклов провела в Вечности, мой господин. Видела много чудес. Летающие города, подобные крылатым левиафанам. Механических воинов, способных сражаться лучше любых живых существ. Разум, сплавленный с металлом и камнем… Ваш путь не является чем-то новым. Скорее он стар, как само Единство. Многие Народы достигли с его помощью невероятных высот. Но у него есть предел.

— А Руны не имеют ограничений?

— Имеют, но совсем другие, мой господин, — Морвейн улыбнулась. — Кел… прошли всеми дорогами. И в итоге появилось Восхождение, Руны и Звездная Кровь. Потому что они совершенны. И позволяют изменять сами основы реальности.

Ведя эту беседу, мы наконец добрались до площадки, откуда виднелся наш Росток. Посаженный практически в центре плато и окруженный защитным периметром, он вырос и окреп, раскинул золотые ветви — побольше иного взрослого дерева, — а шапка сияния была видна из любой точки фригольда. Над кроной кружились полярии — с недавних пор немалое их количество слеталось к юному Древу. В глазах Морвейн появилось что-то, похожее на благоговение.

— Во имя всех Единых… — прошептала она. — Юный Игг. Он… говорит со мною…

Я улыбнулся — да, Росток шептал и пел, обнимая своим теплом разум любого, кто приближался. Эта ментальная аура, дарящая спокойствие, становилась больше с каждым днем, с каждым новым листиком, который выпускало наше Небесное Древо. Она благотворно действовала на людей — из содержания ежедневных совещаний я знал, что количество мелких преступлений, драк и конфликтов с начала цикла падает, несмотря на тяжелый сезон, а число брачных союзов и беременных, наоборот, растет с каждым днем. Похоже, под Древом расцветало практически все — оно благотворно действовало не только на флору, но и фауну, в число которой входили и местные двуногие…

— Вот истинное совершенство, мой господин, — сказала Морвейн. — Игг-Древа заменили Единству солнце, когда Вечность сожрала старые светила. Разве на это способны технологии? Создать новые источники света и жизни для целых миров — это под силу только Звездной Крови… Ваш народ обрел величайшее сокровище. Берегите его.

— О, прошу прощения! Можно пару вопросов для нашей аудитории?

Услышав знакомый визгливый голос, я обернулся и увидел Элли Кардо с микрофоном наперевес и жужжащим дроном, делающим круговую съемку.

О нет. Только не это.

— Сигурд Морозов… и… эээ… простите, леди…

— Морвейн кель’Талас, — подсказал я обреченно.

— Мисс Талас, — Элли направила ей в лицо микрофон. — Элли Кардо, «Голос Фригольда»! Не могли бы вы уделить несколько минут нашим зрителям?

— Мой господин, что от меня хочет эта особа? — Морвейн вопросительно взглянула на меня. Она спрашивала на Едином, и вряд ли Кардо поняла о чем.

— Она репортер. Очень назойливая.

Мне пришлось использовать земной термин, потому что в наречии Единства не было подходящего понятия. Заклинательница Духов удивленно посмотрела на рыжую журналистку:

— Репортер? Что это значит? Разносчица слов? Торговка видениями?

Похоже, я недооценил языковой пакет, встроенный в земной вокс. В него, видимо, уже успели добавить Единый, потому что Кардо все прекрасно поняла и затараторила в ответ:

— Я журналист, мэм! Я собираю новости, беру интервью, рассказываю людям правду! Это древнейшая профессия!

Морвейн удивленно подняла бровь:

— Древнейшая? Я думала, древнейшая профессия — это продажа тела за монеты. А эта девочка продает… разговоры? Слухи? Сплетни?

— Эй! — возмутилась Элли. — Я не сплетница! Я ничего не продаю! Я профессиональная журналистка!

— Ах, понимаю, — кивнула Заклинательница, и я запоздало понял, что Морвейн не чуждо чувство юмора. — Значит, ты просто выискиваешь чужие секреты. Ты служишь Хитрейшему?

— Кому, мэм? Я служу только истине!

— О да, они всегда именно так и говорят, — улыбнулась Морвейн. — Я отвечу на твои вопросы, если мой господин позволит.

— Расскажите нашим зрителям о себе! Вы действительно заключены в Руну? Как вам там живется? Что означает эта татуировка у вас на лбу?

— Это Око Истины. Оно позволяет мне видеть незримое в трех мирах: обычном, призраков и теней, — Морвейн прикоснулась к татуировке, и та зловеще замерцала. — И говорить с ними…

— Жуть! — Элли отшатнулась, но остановить ее было не так-то просто. — Вы действительно видите призраков и можете говорить с мертвыми?

— Конечно, — подтвердила Морвейн. — Например, прямо сейчас я говорю с твоей бабушкой.

— Что⁈ Откуда? И что… она говорит?

— Что подслушивать соседей с помощью летающего механизма не очень достойно, — продолжила Заклинательница, делая руками таинственные пассы. — Что тебе стоит прекратить рыться в утреннем мусоре в поисках свежих новостей. Она говорит, что тебе стоит научиться хранить свои секреты, прежде чем охотиться за чужими. И что для дневника, где написано, что ты хочешь стать знаменитой на все Единство, не самое лучшее место в банке под кроватью…

— Ты… действительно это все знала? — спросил я, глядя, как Элли Кардо стремительно удаляется, пунцовая, словно мак. Морвейн чуть пожала плечами:

— Для этого даже не нужно быть прорицательницей, мой господин.

Появление Морвейн во фригольде и прогулка с ней стоили мне первой семейной сцены. Травинка оказалась недовольна появлением этой Руны в моей Скрижали и принялась дотошно выспрашивать все обстоятельства нашего знакомства — и устоять перед ее напором оказалась едва ли не сложнее, чем выжить в Храме Второго Шага. Свое поведение девушка объяснила просто:

— Она слишком красивая!

— Морвейн больше пугает, чем привлекает людей.

— Знаю, Сигурд. Но обещай мне, что…

К счастью, она еще не видела Азимандию. Я надеялся, что и не увидит, но совсем скоро во фригольд пришли неожиданные новости о Пламени Подобном…