В голосе осколка Единого звучала та самая стальная уверенность, что прекрасно запомнилась по нашему «совместному» проживанию. Я невольно поежился — похоже, ничего хорошего нас не ждало. Да и само место было мерзкое: пока мы находились здесь, Скай просканировала окружающее пространство во всех доступных диапазонах, и доложила, что остаточная концентрация А-энергии превышает норму в пять раз. Новоприобретенные Навыки улавливали, что виной тому были следы неопознанных рунных эффектов, причем весьма странного происхождения — проекция выглядела темной взвесью, клубящейся над землей. Что это за… мерзость?

— Черви знали, что тень моей крови здесь заманят в ловушку, — продолжал Пламени Подобный. — Это не убийство — это казнь. Совершенная с холодным сердцем.

Он повернулся к Когтю:

— Скажи, мой верный, как рикс Черепов миновал засаду? Как он выжил, когда пришли серебряные Черви?

— Пожиратель Костей говорил, что почуял Червей и потому успел избежать ловушки. Он сказал, что тоже сражался с Червями, но потом пришли воины Наблюдателя, и Черепа отступили, чтобы их не поглотил небесный огонь…

— Но никаких следов не осталось, — усмехнулся Пламени Подобный. — Ни Рун, ни Крови. Только слова. Верно?

Я прислушивался, пытаясь сложить картину происходящего. В голосе Когтя не было уверенности. Все это немного походило на детективную историю, которую сейчас раскрывал мой бывший вселенец.

— Да, мой господин, — подтвердил теневик. — Наши глаза не видели этого, и даже руны наших видящих бессильны — их взор застилает червивая тьма… Некоторые риксы… сомневаются в словах Пожирателя Костей. Но никто не хочет бросать ему вызов.

Пламени Подобный выдержал паузу, а затем заявил знакомым, пробирающим до мурашек жутковатым тоном:

— Серебряные твари из великого улья не появляются случайно и не действуют в одиночку. Ими управлял Всадник — один из Отрекшихся, червивый Восходящий, что служит Великому Червю и может перемещаться через саму Тьму.

— Всадник? — переспросил я, уже смутно понимая, к чему он клонит. — Это…

— Ты помнишь Отрекшегося, что мы убили в Домене? Это была лишь жалкая бронза. Всадник же блестит золотом, а личинка в его голове уже набрала силу. Такие раньше вели войска великих ульев в битву, оседлав гигантских Червей. В их червивых Скрижалях таится немало Проклятых Рун, и они способны… на большие злодеяния.

Я с ужасом и отвращением вспомнил видение из великого улья и тех… существ, что видел у подножия исполинской слизистой колонны. Слуги Великого Червя… Называть их людьми язык не поворачивался, но все же они некогда принадлежали к человеческому роду. Отрекшиеся, антиподы Восходящих, созданные Великими Червями из тех представителей разумных Единства, что выбрали путь служения Тьме. Да, мы убили одного такого в Домене, раздавили кошмарную тварь в его голове. Не так давно я столкнулся с серебряным Червем, Вершителем, тоже содержавшим личинку, и это стало испытанием, которое хотелось забыть. Но Всадник…

Отрекшийся золотого ранга, который уже прошел путь до конца — из человека сам превратился в подобие разумного Червя. Что представляет собой дитя Великого Червя в его голове, если Пламени Подобный прав насчет золотого ранга? Похоже, что нападение на Росток было лишь первой ласточкой грядущего вторжения, а вовсе не одиночной вылазкой инсектоидов. Улей не собирался останавливаться. Неожиданностью это не было, но… так скоро?

— Мой господин, ты хочешь сказать, что здесь был Всадник? — переспросил Коготь-как-Серебро. — Но как тогда выжил Пожиратель Костей и его люди?

— Разве ты еще не понял? Рикс, что носит череп, как маску, пал во тьму или заключил с ней союз, — голос Пламени Подобного был холодным, как лед. — Он убил Яростного-как-Пламя руками Червей. И теперь собирает септы под свою сигну, чтобы развязать войну, которая расчистит Червям дорогу. Зачем убивать такое полезное орудие?

Скай: Командир, Всадник представляет угрозу всему региону. Согласно имеющимся данным, один Всадник способен ментально контролировать тысячи низших Червей, превращая их в организованную армию. Его потенциал неизвестен, но если субъект действительно имеет ранг золото один-десять и обладает Проклятыми Рунами, то его тактические возможности могут включать применение биологического оружия, создание новых гнезд Червей и подготовку порталов для открытого вторжения!

Плохо, очень плохо — мы не готовы к большой войне! Тем более если врага возглавляет золотой Восходящий, который может развернуть полноценную кампанию по уничтожению нашего Ростка. Вероятно, первая атака была лишь прелюдией — Черви проверяли нашу оборону и изучали возможности. А теперь готовится основной удар?

Однако когитор возразила — косвенные данные свидетельствовали, что большого вторжения Червей в ближайшее время не будет, иначе зачем Всаднику хитрая возня с Народом Теней? По всей вероятности, пока планировалось ослабить защиту Круга, стравить между собой местные племена — пусть Черепа и их союзники сделают грязную работу, их все равно не жалко. Кто бы ни победил в этом противостоянии, Черви в любом случае выиграют — и просто добьют ослабленных противников. Классическая стратегия «разделения врагов».

Умно. Мерзко, но умно.

Единственное, что вселяло надежду, — рядом был Пламени Подобный. Если кто и мог разобраться с этой проблемой, то именно он. Осколок Единого умел играть в подобные игры, и у него были козыри: опыт, знания и мастерство. А также армия теневиков, которая пока состояла из одного воина, но это лишь пока…

— Мне не очень понятно, как Наблюдатель пропустил эту угрозу? — заметил я, поворачиваясь к Столпу Сияния. — Черви подобрались ему под самый нос, но предатель не был раскрыт, а мы не получили задание на Всадника? Как это возможно? Ведь это — угроза золотого ранга!

— Наблюдатель не видит сквозь червивую Тьму. Всадник источает ее, дышит ею, прикрывается ее плащом. Черви хитры, танаан, а Проклятые Руны коварны. Но вряд ли он скрывает во Тьме целое войско. Они таятся — значит, их немного, — Пламени Подобный говорил размеренно, будто просчитывая ходы в игре сфер. — От этого они не становятся менее опасны. Но у нас есть преимущество — Всадник не знает, что я вернулся. Пожиратель Костей не знает, что его червивое предательство раскрыто. И пока мы будем действовать в тенях, он останется слеп.

Пламени Подобный повернулся к Когтю и приказал:

— Ты, верный, сохранишь в тайне нашу встречу. Возвращайся к своей септе и жди моего знака. Когда он появится, приведи всех, кто готов сражаться за древнюю кровь.

— А Черепа? Что отвечать на их призыв?

— Отвечай, как ответил бы, не будь этой встречи. Пусть думают, что ты пойдешь под их сигной, если пойдут все…

Коготь кивнул с таким фанатичным рвением, что меня едва не передернуло. Было в этом нечто… неправильное. Минута вербовки — и еще один зомби в армии Тысячи. Сколько их будет завтра? А к исходу цикла?

— Будет исполнено, мой господин, — сказал Коготь, поднявшись с колен. — А ты? Куда отправишься ты?

Пламени Подобный усмехнулся с той пафосной загадочностью, что меня всегда раздражала:

— Ты вскоре услышишь мое имя.

Когда Азимандия проводила теневика прочь, мы остались вдвоем. Вернее, втроем, если считать молчаливую Морвейн, которая стояла неподалеку, как живая тень.

Осколок Единого посмотрел на меня, словно взвешивая и оценивая, и я понял, что сейчас начнется очередная «дружеская беседа». Нас окутала Сфера Тишины — не стоило посвящать даже его Руны в некоторые… важные детали.

— Больше не тревожься за Людей Тени, танаан, — начал он с привычной пафосной уверенностью. — Мои дети заблудились во тьме, но я вновь приведу их под свет Древа. Ты же иди тем путем, что предначертал Незримый твоему Народу.

— Благодарю. Но мне опять нужна твоя помощь, — сказал я, решив перехватить инициативу. — Советом… и знанием. У меня три вопроса.

— Спрашивай.

Я изложил наши проблемы: воскрешение Динамита, инициация новых Восходящих через Саркофаги, драконья Руна Кассиди. От улыбки Пламени Подобного снова продрал мороз по коже:

— О, да. Тот-Кто-Сражается говорил: тень охотника всегда падает на тропу зверя. — Но помогу не я, ибо для меня врата Вечности закрыты. Ты знаешь, что у всего есть цена, Истинный. Морвейн ответит на твои вопросы, а ты поможешь ей, танаан. Ты принесешь ее Руну в Вечность, ибо ее ждет тайная миссия…

— В Вечность? — в принципе я так и знал, что он поставит какое-нибудь условие. — Но зачем?

Вместо ответа он задал встречный вопрос:

— Обзавелся ли ты Печатями Тайны?

Я кивнул, и Белый Дьявол продолжил тоном заговорщика:

— Все, что я буду говорить дальше, должно быть скрыто или забыто. Это важно — ибо ты и твоя память может оказаться в руках тех, кто умеет видеть. И они должны увидеть там только то, что… мы захотим.

Скай: К омандир, внимание! Субъект предлагает вам участвовать в операции, где ваша память может быть подвергнута принудительному сканированию. Как мы уже убедились, высокоранговые сущности способны извлекать информацию напрямую из сознания. Если операция провалится, возможные последствия непредсказуемы!

Когитор, конечно же, была права. В Вечности полно тварей, способных и не на такое — недаром же Истинные, да и сам осколок Единого предупреждали о Печатях Тайны. Однако меня больше волновало другое — Пламени Подобный был мастером полуправды и недомолвок. Каждый раз, когда он начинал подобные таинственные речи, я получал ровно столько информации, сколько ему было выгодно мне дать. Часто он умалчивал о ключевых рисках. Сейчас моя чуйка била тревогу — наступает как раз такой случай.

— О ком ты? — спросил я, пытаясь выяснить хоть что-то конкретное.

— Ты поймешь, танаан, — с той же загадочностью ответил Пламени Подобный. — Я дам тебе заклинающую духов, а ты принесешь ее в Вечность. Там она укажет на драконью руну, что потерял твой рикс. Ты вряд ли сможешь ее выкупить или отнять у владельца, но есть и другой путь.

— Какой?

— Пусть за нее заплатят те, кому нельзя отказать.

— И кто же это?

— Ты поймешь, но не сейчас. Они найдут тебя сами. Скрой под Печатью этот разговор.

Я с трудом сдержался, чтобы не выругаться. «Ты не поймешь, ювейн». «Ты поймешь, танаан, но не сейчас!» Опять эти проклятые загадки! Похоже, полного расклада осколок Единого мне давать не собирался. Классическая манипуляция, где экс-вселенец мастерски играл на моем чувстве долга, но при этом держал в неведении относительно истинных целей операции и, самое главное, масштабов сопровождающего ее риска. Похоже, он опять собирался использовать меня втемную, и это никуда не годилось!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я дам тебе Морвейн. Она укажет на Руну и ее владельца, — терпеливо повторил осколок Единого. — Не торопись и не медли. Помни, у Морвейн всего восемь часов в сутки — и она должна исполнить свое предназначение. Ничего не бойся и помни — тебе в Вечности ничего не угрожает. Тот, кто нами играет, позаботился об этом.

Тут я наконец понял, о ком он говорит:

— Ты говоришь… о Хитрейшем.

— Да. Но есть и другие, кто играет против.

Замечательно, очередная партия в игре богов, а я — пешка на доске. Что там сказал по этому поводу Ледяной Кузнец во время нашей партии?

— У хорошего игрока, Истинный, три замысла в голове, — сказал Кейнор, задумчиво глядя в свою сферу. — Первый — это тот, что видит его враг. Второй — тот, что прячет его истинные намерения. А третий… третий тот, что играет врагом. Ты понял?

— Не очень, — честно признался я. — Третий — это как?

— Лед видит, иногда фигуры ставят так, чтобы вызвать на них удар. Это может казаться замыслом, но когда ты видишь такую фигуру… — без улыбки сказал Ледяной Кузнец, — стоит задуматься, не стоит ли за ней более сложная игра…

— Мы уже не вместе, дело серьезное и мне нужно больше информации, — сказал я решительно. — Безо всяких тайн и недомолвок. Что за миссия у Морвейн в Вечности?

— Ты поймешь, танаан, — по улыбке и тону Пламени Подобного стало ясно, что он читает мои мысли как открытую книгу. — Каждая тайна откроется, когда придет срок.

— Иди к черту! — ответил я, дав волю гневному раздражению. — Я не собираюсь становиться твоей послушной марионеткой. Даже ради…

Пламени Подобный замер, в его глазах, мерцающих отсветом Звездной Крови, мелькнуло что-то странное. Раздражение? Удивление? Воспоминание?

Затем Один из Тысячи… рассмеялся. Коротко, но искренне.

— Танаан, — произнес он с неожиданной теплотой в голосе, — ты напомнил мне одного молодого Истинного, который тоже любил требовать правду. Знаешь, что с ним стало?

— Понятия не имею, — буркнул я. — Но если ты хочешь рассказать очередную притчу — поищи другие уши.

— Ты ведь тоже не все рассказываешь мне, танаан, — сказал Пламени Подобный. — У тебя и твоего Народа есть свои тайны, а у Тысячи — свои. Ты все узнаешь и поймешь, когда придет время. Если откажешься, я найду иного гонца для Морвейн. Клянусь кровью моих Братьев, я не желаю тебе зла. Прими этот золотой дар как залог моих слов, и пусть он… не пригодится тебе в Вечности.

На протянутой ладони экс-вселенца сияла сложная золотая Руна. Я сразу узнал ее — Живые Цепи, одно из самых, если не самое могущественное оружие из арсенала Пламени Подобного. Он забрал его у меня при разделении, а теперь возвращал — воистину щедрый подарок, который означал, что путешествие в Вечность критически важно для осколка Единого.

Я с трудом удержался, чтобы не скрипнуть зубами. Ясно, что всей правды он мне все равно не расскажет. Выбор простой — брать Руну и соглашаться либо отказываться и уходить. На кону — тело для Динамита, секреты Саркофагов и драконья Руна Кассиди. Плюс золотые Живые Цепи — но их вручение одновременно означало, что миссия совершенно точно не будет безопасной. И еще — секрет Скрипторума Некролита, о котором я собирался расспросить Морвейн…

Скай: Командир, анализ рисков показывает: золотая Руна — это страховка. Ее вручение означает, что успех операции критически важен для его планов, а значит, субъект заинтересован в нашем выживании. В случае отказа ключевые проблемы фригольда останутся нерешенными, что в перспективе активизации Червей в регионе представляет угрозу нашей колонии.

Рассуждения когитора стали соломинкой, сломавшей спину верблюда. «Умеет уговаривать, дьявол языкастый!», сказал бы Толя Грохот, однако я не торопился брать Руну:

— Ты учил меня, что золотом не делятся. И учил, что у всего в Восхождении есть цена. Какой ответный дар потребуешь ты?

— Сам решишь, когда придет время, — Пламени Подобный вернул мне мои же слова.

— Хорошо, пусть будет так, — тяжело произнес я, принимая золотую Руну, и осколок Единого удовлетворенно улыбнулся. И сказал:

— Не пожалей Звездных Монет, чтобы привязать важные Руны к своей Скрижали — в Вечности, да и в Единстве, это может пригодиться. И еще одно… Морвейн тоже должна вернуться из Вечности. Это важно, танаан. Я доверяю тебе жизнь и свободу кель’Талас…

Он жестом подозвал Морвейн, и Заклинательница Духов приблизилась. При сумрачном освещении теневых земель она выглядела пугающе — белолицая, со светящимися зрачками и вытатуированным на лбу «третьим глазом». Длинные темные волосы, гармоничные черты лица, но во взгляде и ментальной ауре Восходящей было что-то, от чего бросало в дрожь. Пожалуй, этой красотке не стоит рассчитывать на массу поклонников во фригольде…

— Морвейн, — произнес Пламени Подобный, — тебе предстоит путешествие в Вечность.

— Я готова, мой господин.

— Тебя принесет туда Сигурд в своей Скрижали. Слушай его, как меня, ибо мы играем в одной сфере. Но не забывай о своем предназначении.

— Да, мой господин.

— Ты также поможешь Сигурду отыскать драконью Руну — ту, что принадлежала Торию.

— Как предначертано небесами, мой господин, — поклонилась Заклинательница. — Когда мы отправляемся?

— Я дам знак. Пока же ты служишь Сигурду, моя Восходящая.

По его тону и взглядам, которыми они обменялись, стало понятно — между ними нечто большее, чем отношения хозяина и его преданной служанки-Руны. Я вновь ощутил мимолетный проблеск зависти — как ни крути, Пламени Подобный мастерски манипулировал людьми, используя все возможные способы — страх, долг, любовь, преданность. Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы вытащили Морвену из рабства душеторговцев — и вот она уже предана ему душой и телом, готова идти на смертельный риск. Это восхищало и пугало одновременно, потому что не только Морвейн осколок Единого использовал для осуществления своих замыслов.

На этой ноте мы и расстались.

Я отправился обратно во фригольд, а Пламени Подобный — наводить порядок в Народе Теней. Зная его, можно было не сомневаться — эта проблема будет решена, и тем, кто встанет у него на пути, остается только посочувствовать. Хотя золотой Всадник… это серьезное испытание даже для осколка Единого.

Винсент Кассиди в целом удовлетворился моим докладом. То, что Один из Тысячи нейтрализует угрозу от Народа Теней и потенциального вторжения Червей, снимало с наших плеч новый груз. Но на Белого Дьявола надейся, а сам не плошай, поэтому рикс, встревоженный известиями, тут же приказал принять меры предосторожности. Охрана Ростка была усилена и переведена в режим боевой готовности — никто не мог гарантировать, что Всадник не решит проверить на прочность нашу оборону. Попутно мне рассказали, что новый кадр — тот самый золотой комбинезон Амадей Кассель — уже включился в работу по планировке фригольда и созданию новых фортификационных сооружений. Несомненно, очень полезный в нашей ситуации эксперт — и, что важно, почти без раскачки начавший работу. Специалистов подобного уровня в колонии пока не было, опыта ему было не занимать — и теперь именно Амадей руководил строительной деятельностью колонии. Карьера ошеломляла, однако я доверял опыту Винсента и Вероники, передавших вчерашнему новичку такое важное направление.

Ну и, конечно, самым интересным событием стало появление самой Морвейн. Ее серебряную Руну вселенец изменил трижды, до восьми часов увеличив время пребывания Восходящей в реальности, но вызвать ее можно было все равно один раз в сутки. Мы призвали ее в Реликварии, вместе с Миносом и Кассиди, чтобы обсудить дальнейшие планы и задать Морвейн интересующие нас вопросы.

Заклинательница Душ материализовалась с изяществом, достойным кел-леди из Золотого Города. Ее темно-синие одеяния, серебряные Предметы, осанка, поворот головы и холодный взгляд производили впечатление — жалкая служанка Флекса Тория осталась в прошлом.

— Я здесь, мой господин, — произнесла Морвейн, склоняя голову, — и, во имя древних заветов, готова исполнить любое твое веление…

Ее взгляд обежал Реликварий, задержавшись на присутствующих, и доктор Матиас нервно поежился, а Винсент Кассиди невольно приосанился.

— Морвейн, позволь представить — Винсент Кассиди, рикс моего Народа, — сказал я, — и Матиас Амин, наш главный исследователь. Мы призвали тебя, чтобы задать несколько вопросов…

— Смиренно приветствую вас, Восходящие, — изящно кивнула Морвейн. — Пусть Великие Древа будут свидетелями моего почтения.

— Санта Мария! — воскликнул Матиас, потирая руки, словно ребенок, получивший новую игрушку. — Сеньорита, вы ведь не обычная Руна-Существо? Вы человек, Восходящая, заключенная в Руну, если я правильно понимаю? Вы говорите на Едином! Могу я задать вам несколько вопросов?

— Если мой господин позволит, я отвечу.

— Отвечай, — разрешил я. — Но сначала кратко расскажи о себе. Кто ты, откуда и что умеешь?

Морвейн выпрямилась, сложив руки на груди:

— Я Морвейн кель’Талас, дочь древнего рода, что правил в Кругу Семи Древ. По крови я принадлежу к роду Талас, потомкам серебряных Аммос, чья кровь разбавлена кровью младших народов.

— Кел Аммос? — жадно переспросил Минос. — Раса строителей, создавших чудеса Единства?

— Так говорят легенды, — с достоинством кивнула Морвейн. — Но мой род избрал иной путь. Я Заклинательница Духов, провидица и оракул. Мне дано видеть сквозь завесы времени, беседовать с тенями прошлого и будущего, повелевать призраками мертвых. Мне сто сорок шесть циклов, из них сорок я провела в Единстве и сто шесть — в отражении Вечности, пока мой господин не освободил меня…

— В Вечности, — повторил Кассиди. — Значит, ты вырвалась оттуда?

— Да, рикс. Теперь я служу моему господину и моему предназначению. Вижу, что волнует тебя. Я помогу возвратить твой драконий дар.

Она спокойно и проницательно смотрела на Кассиди, и тот тоже не сводил с нее оценивающего взгляда:

— Значит, ты знаешь о нем. Знаешь, где… он? — наконец произнес Винсент.

— Она, — холодно поправила Морвейн. — Да, я могу найти твою Руну, ибо хранила ее. Но вырвать ее из Скрижали владельца не в моей власти.

— Мы можем попробовать выкупить или обменять ее, — сказал я. — Винс, в Вечности многое возможно. Думаю, я найду решение…

— Не только ты, муж моей дочери, — мрачно произнес Кассиди. — Это мое дело… Я пойду с тобой в Вечность. Скажи, Морвейн, сможешь ли ты научить нас пользоваться Саркофагами Бесконечного Сна?

— Секреты древних устройств недоступны низшим, — губы Восходящей сложились в странную полуулыбку. — Но я много циклов служила презренным душеторговцам и познала секреты Народа Кел. Я открою для вас врата Вечности…

— Хорошо, — сказал я, делая жест Миносу, который явно порывался задать тысячу вопросов. — Я знаю, что ты владеешь искусствами Некротики. Можешь ли ты восстановить тело Восходящего, если оно было сожжено? У нас сохранился его стигмат, и…

— Ты хочешь провести золотой ритуал Оживления, — мгновенно угадала Морвейн. — Да, мой господин. Это возможно — но все зависит от того, сохранилось ли хоть что-то от тела погибшего.

— Пара горстей пепла, — мрачно бросил Кассиди.

— Мне нужно взглянуть на останки, — ответила Заклинательница.

— Хорошо, это можно устроить… — сказал я, а затем снова предупреждающе взглянул на Миноса. — Третий вопрос. Известна ли тебе такая Руна-Существо, как Скрипторум Некролита?

Лицо Морвейн мгновенно изменилось. Холодная маска аристократического спокойствия слетела, уступив место выражению острого интереса, смешанного с благоговейным ужасом.

— Скрипторум Некролита? — прошептала она. — Во имя всех Единых, даже Забытого… откуда вы знаете? Или… Где он был призван? Здесь?

— В нашей лаборатории, — осторожно ответил Минос. — Мы изучаем его, пытаемся понять…

— Изучаете? — голос Заклинательницы обрел неприятные, режущие нотки. — Вы что, безумцы?

— Почему? — спросил я, ощущая, как подтверждаются мои худшие опасения. — Он опасен?

— Мой господин, мне нужно это увидеть, — твердо сказала Морвейн, обернувшись ко мне. — И чем скорее, тем лучше.