Пять минут спустя, когда подъехала первая пожарная бригада, склад взорвался. В радиусе четверти мили выбило все стекла. Только два дня спустя эксперты-криминалисты смогли попасть в здание и приступить к своим мрачным обязанностям.

В результате были обнаружены останки трех человек. Одного – по фрагментам оплавленного золотого медальона – опознал родной брат, по-прежнему лежащий в больнице под охраной. От другого остался лишь череп – по слепкам зубов удалось установить, что он принадлежал Джейни Стреттон. В третьем, тоже по зубам, узнали Энди Гидни.

Пламя практически уничтожило тело, поэтому причину смерти Гидни так и не выяснили. И никто не мог объяснить, что он делал на территории склада.

Два месяца спустя детектив-сержант Джон Рай из отдела по расследованию киберпреступлений предоставил коронерскому суду отчет. Из-за отсутствия доказательств коронеру ничего не оставалось, кроме как вынести открытый вердикт. Более краткий, но менее информативный, нежели судоходный прогноз.

* * *

В половине пятого Рой Грейс наконец отъехал от объятого пламенем склада, тушить который предстояло еще долго, и покатил прямиком в Королевскую больницу графства Суссекс.

Гленн Брэнсон лежал в реанимации. Его хорошенькая жена Ари уже была там. Она никогда не питала особой симпатии к Грейсу, по чьей вине муж так редко появлялся дома, и сегодня ее отношение к суперинтенданту явно не потеплело. Гленну повезло: единственная пуля прошла через брюшную полость навылет, лишь чудом не задев позвоночник. Неприятно, но не смертельно. Весь больничный Брэнсон наверняка будет смотреть фильмы, где герои выживают после ранения.

В палате интенсивной терапии Грейс встретился с родителями Эммы-Джейн. Ее мать, привлекательная женщина за сорок, одарила его стоической улыбкой, а притихший отец сжимал желтый теннисный мячик так, словно от этого зависела жизнь дочери. Эмме-Джейн вроде бы получше – вот и все, что могли сказать родители.

Больницу Грейс покидал в унынии. Спрашивается, что он за начальник, если подверг двоих сотрудников смертельной опасности? Он заехал в столовую, где заказал плотный английский завтрак и чашку черного кофе.

Грейс подкрепился и почувствовал себя гораздо лучше; сгорбившись за пластиковым столом, он сделал ряд телефонных звонков. Едва он собрался уходить, ожил мобильный. Звонил Ник Николл, так и не успевший доложить о встрече с детективом столичной полиции по поводу девушки с подвеской-скарабеем, чье тело обнаружили в Уимблдоне. След оказался ложный. Совпадение. Парень убитой во всем сознался. Белла Мой, разославшая запросы по всей стране, не выявила ни одного убийства, где фигурировал бы жук-скарабей.

«Наверное, повезло, мы успели вовремя их схватить, – подумал Грейс. – Вот только не успели спасти бедняжку Джейни Стреттон».

Он велел молодому констеблю ехать домой, обнять жену, которая должна была родить со дня на день, и сказать, как сильно он ее любит. Удивленный Николл рассыпался в благодарностях. Такое настроение было сейчас у Грейса. Жизнь – бесценный, но такой хрупкий дар. Неизвестно, что подстерегает тебя за углом. Нужно ценить и дорожить тем, что имеешь.

Он уже садился в машину, когда позвонила Клио, бодрая и радостная.

– Привет. Извини, что пропала. Говорить можешь?

– Свободен как ветер, – заверил Грейс.

– У меня выдался кошмарный день. Четыре жмурика – сам понимаешь, выходные!

– Понимаю.

– Мотоциклист разбился в аварии; мужчина, пятьдесят один год, упал с лестницы, ну и бонусом две старушки. Это если не считать мужской головы, от которой толком ничего не осталось, но о ней ты, по-моему, знаешь.

– Слышал немного.

– В обед пришлось ехать в центр Брайтона покупать подарок старикам.

– Каким еще старикам?

– Родителям!

– Ясно.

– А машина застряла на парковке на Бартоломео-сквер. Всю площадь оцепили, якобы из-за бомбы. Представляешь?

– Да ну?

– А когда оцепление сняли, весь гребаный город встал в пробках!

– Да, мне говорили.

– А как твой день?

– Так, ничего особенного.

– Никаких приятных неожиданностей?

– Не-а.

Между ними воцарилось странное, уютное молчание.

– Я так хотела тебе позвонить, – произнесла наконец Клио, – но решила подождать удобного момента, когда мы оба будем свободны и сможем нормально поговорить, а не так, впопыхах: «Привет! Классно покувыркались вчера! Пока!»

Грейс захохотал и вдруг понял, что давно не смеялся. Последние несколько дней выдались очень, очень долгими.

Многим позже, после бесконечной возни с документами, заполнять которые предстояло еще не одну неделю, Грейс вновь очутился в квартире Клио.

Они занимались любовью, а потом он, как младенец, всю ночь спал в ее объятиях. Спал мертвым сном, хотя бы на несколько часов избавившись от страха перед жизнью.