Грейс выскочил из грузового лифта, толкнул приоткрытую дверь с большой желто-черной табличкой «Без защитных костюмов вход воспрещен». Опередивший его Брэнсон завернул за угол с грозным: «ПОЛИЦИЯ! БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ!»

Грянули пять выстрелов. Гленн закричал.

Грейс бросился на крик. Брэнсон распростерся на полу, зажимая рану на животе; руки у него были в крови, глаза закатились.

– Говорит суперинтендант Грейс, – заорал он в рацию. – У нас раненый! Нужна «скорая»! Высылайте вооруженное подразделение! Немедленно! И остальные подразделения тоже!

Он замер, разрываясь между желанием остаться с Гленном и схватить стрелка. У склада ждали два фургона с группой захвата, офицерами охраны правопорядка со щитами и дубинками и пожарная команда.

Грейс обернулся к нагнавшим его Поттингу и Николлу.

– Норман! Побудь с Гленном! – рявкнул он и рванул со всех ног.

Впереди скрипнула, закрываясь, тяжелая металлическая дверь с табличкой «Запасный выход». Протиснувшись в щель, Грейс – Николл следом – помчался вверх по лестнице. Миновал один поворот. Другой.

За третьим он успел заметить мужчину в майке и джинсах, с короткими, поставленными гелем волосами – в нем Дерри Блейн из отдела дактилоскопии опознал Мика Лювича.

– ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ СТОЯТЬ! – заорал Грейс.

Лювич застыл как вкопанный и, развернувшись, направил на него пистолет. Увлекая за собой подоспевшего Николла, Грейс вжался в стену и увидел, как дуло озарилось вспышкой. Пуля со свистом пролетела мимо – цементная пыль брызнула в лицо. Албанец испарился.

Выждав несколько секунд, Грейс бросился в погоню. Инстинкт самосохранения заглушила ярость. Нужно поймать ублюдка – поймать и разорвать голыми руками. За очередным поворотом он остановился. Лювич исчез. Еще один пролет под оглушительный стук сердца. Поворот. Осторожный взгляд из-за угла… Никого.

Совсем немного – и они окажутся на крыше.

Еще ступени. Поворот. Снова ступени. Поворот. Впереди с громким лязгом захлопнулась железная дверь с красной табличкой «Выход». Грейс устремился туда и, тяжело дыша, скомандовал Николлу:

– Осторожнее.

Молодой констебль кивнул.

Внезапно взревел мотор, застучали лопасти.

«Вертолет на крыше», – сообразил Грейс.

Он распахнул дверь. Безобразно толстый мужчина с седыми, стянутыми в жидкий хвостик волосами, в котором безошибочно угадывался Карл Веннер с фотографии Дерри Блейна, сидел за штурвалом черного вертолета – маленького четырехместного «робинсона». Лювич отвязывал от полоза трос, тянувшийся к стальной опоре.

Грейс выскочил на крышу с воплем:

– СТОЯТЬ! ПОЛИЦИЯ!

Албанец вскинул пистолет – Грейс мигом пригнулся, и пуля прошла мимо. Дул сильный ветер, усугублявшийся потоками воздуха от вращающихся лопастей. Укрывшись от ветра и выстрелов за конструкцией, похожей на шахту лифта, Грейс услышал над самым ухом сухой щелчок.

Семь выстрелов. Сколько еще осталось в обойме?

Отвязав первый трос, Лювич помчался ко второму. Грейс оглянулся на Николла и рявкнул:

– Замри!

Он распластался на животе и пополз вперед, высматривая какое-нибудь подходящее оружие.

Чуть поодаль справа лежали мешки с цементом и груда кирпичей. Албанец высвобождал второй полоз. Грейс привстал и кинулся на него.

Лювич прицелился. Дуло озарилось вспышкой, и Грейс откатился в сторону, ругая себя последними словами за то, что недодумался надеть бронежилет. Раздался щелчок. Лювич жал на курок.

Однако выстрела не последовало.

Грейс бросился в атаку – и получил ногой в подбородок. Он грохнулся на спину, потрясенный, выбитый из колеи.

Мотор взревел еще громче. Моргая, Грейс перекатился на живот, сквозь пелену на глазах различил крыши построек, одинокую вытяжную трубу – все, что осталось от шорхемской электростанции. Ветер усиливался. Лювич уже сидел на борту вертолета, полозья оторвались от крыши.

В отчаянии Грейс метнулся к груде кирпичей и вдруг заметил обломок строительных лесов. Схватил его и, размахнувшись, что есть мочи запустил в хвостовой винт.

Словно в замедленной съемке лесина рассекла воздух. Грейс был уверен, что промахнулся, однако, к его величайшему изумлению, снаряд угодил точно в цель.

Раздался скрежет, с хвоста посыпались искры, и вертолет завалился набок.

«Нет, точно сплоховал», – подумал Грейс, когда «робинсон» резко взмыл вверх.

Но в следующую секунду он уже вертелся вокруг своей оси. Хвостовой винт развалился.

Вертолет описал круг, другой, на третьем закачался и под завывание двигателя помчался прямо на Грейса. Тот распластался на крыше, чтобы не угодить под полозья. Ветер рвал на нем куртку, волосы. Раздался грохот. Осколки металла и кирпичной кладки хлынули в разные стороны, когда вертолет врезался в лифтовую шахту. Точно гигантское насекомое, одурманенное дихлофосом, он раскачивался туда-сюда; лопасти центрального винта разрезали воздух в нескольких дюймах от Грейса, и тот откатился на безопасное расстояние.

Веннер в бордовой рубашке лихорадочно пытался выровнять машину, лицо исказила гримаса страха. Рядом застыл бледный как полотно Лювич.

Вертолет накренился, потом перевернулся раз, другой и покатился к краю крыши. Точь-в-точь как грошовые игрушки с утяжелением на лотках уличных торговцев, что вращаются по инерции под тяжестью собственного веса.

Резко запахло авиационным топливом.

Подбитый «робинсон» снова врезался в шахту, но не заглох, а медленно развернулся и пополз вниз – кабина пилота свесилась с крыши. От падения машину удерживал только хвост, зацепившийся за основание надстройки.

Мотор замолчал.

Спотыкаясь, Грейс побежал к вертолету.

Машина раскачивалась вверх-вниз, балансируя над пропастью. Потерявший сознание Лювич лежал вверх ногами на стеклянном куполе кабины. Веннер, тоже вниз головой, пытался выпутаться из ремней. Еще немного – и вертолет свалится с крыши.

– Помогите! – взмолился мужчина с жидким хвостиком, протягивая руку из открытой, болтающейся двери. – Ради всего святого, приятель, помоги!

Одолеваемый боязнью высоты, Грейс опустился на четвереньки (ветер так и норовил сдуть его с крыши), посмотрел на парковку далеко внизу и схватил Веннера за запястье, толстое и жирное, как окорок.

Вертолет накренился. Невыносимо пахло бензином. Грейс ощутил, как что-то вонзилось в ладонь – наручные часы. Он крепко стиснул запястье их владельца и наткнулся на умоляющий, испуганный взгляд поросячьих глаз.

– Пожалуйста! Вытащите меня!

Над головой толстяка болтался медальон.

Вертолет накренился сильнее, увлекая за собой Грейса. Еще чуть-чуть – и он сверзится. Внезапно его осенило.

– Ремень! Отстегни ремень!

Толстяк ничего не соображал от страха, только визжал:

– Помогите!

– Отстегни чертов ремень! – рявкнул Грейс.

Раздался скрежет. Вертолет неумолимо тянуло вниз. До падения оставались считаные секунды.

– РАССТЕГНИ ДОЛБАНЫЙ РЕМЕНЬ!

Рука едва не вылетела из плечевого сустава. Грейс что есть мочи вцепился в запястье американца. Тщетно. Однако он продолжал цепляться и тянуть. Тянуть.

Тянуть.

В поросячьих глазках застыло отчаяние.

Рядом возник Николл и бросился помогать. Послышался слабый щелчок. Потом, словно в тягучем сне, перевернутый вертолет стал падать. Как гигантская игрушка. Пока не рухнул на землю, расплющив крыши черного «мерседеса» и маленького белого «фиата». Почти мгновенно вверх взметнулся огненный шар.

Извивающийся, до смерти напуганный Вернер мертвым грузом болтался над пропастью, удерживаемый за запястья двумя детективами. Браслет его часов больно впивался в ладонь.

Веннер протяжно заскулил. Лицо у Грейса пылало от жара. Веннер выскальзывал. Только бы вытянуть мерзавца. Нельзя, чтобы он погиб, смерть для него – слишком легкое избавление. Внезапно у суперинтенданта открылось второе дыхание. У Николла, по всей видимости, тоже. В следующий миг толстяка с жидким хвостиком, словно ожиревшую рыбу, выдернули на крышу.

Веннер лежал на спине и что-то бессвязно бормотал себе под нос. На брюках расплывалось темное пятно – ублюдок обмочился. Не теряя времени, Грейс грубо перевернул его на живот, заломил руки за спину и защелкнул наручники. В нос ударила мерзкая вонь – ублюдок еще и обосрался, однако Грейс толком не обратил внимания и дальше действовал на автопилоте.

Крикнув Николлу, чтобы вывел американца из здания, Грейс помчался к пожарной лестнице и рванул по ступенькам в подвал. Норман Поттинг вместе с двумя констеблями в штатском склонился над полубессознательным Брэнсоном.

– Сейчас все гребаное здание взорвется! Выносите его отсюда! – заорал Грейс.

Он взял друга под мышки, один констебль схватил за талию, Поттинг и второй – за ноги. Вчетвером они потащили Брэнсона вверх по лестнице и выскочили через запасной выход на парковку. От горящих автомобилей и вертолета веяло нестерпимым жаром. Воняло горелой краской и резиной. Оглушительно выли сирены.

Брэнсона поволокли как можно дальше от огня, вскоре впереди нарисовалась летящая на всех парах «скорая».

Они остановились. Грейс склонился к самому лицу Брэнсона.

– Ну как ты?

– Помнишь, как Джона Уэйна подстрелили в том фильме… – прохрипел Брэнсон.

– Он выжил? – перебил Грейс.

– Да.

– Значит, и ты выживешь.

– Ага.

Грейс поцеловал его в лоб – не удержался, потому что любил этого парня.

Он посторонился, пропуская фельдшеров, и вдруг почувствовал, как что-то впивается в ладонь. Опустил взгляд и увидел «Брейтлинг» с синим циферблатом и сломанным браслетом.

Часы толстяка с жидким хвостиком. Но откуда…

В памяти всплыл телефонный разговор с ясновидящим Гарри Фреймом:

– Я видел часы.

– Часы? В смысле наручные?

– Именно! Наручные часы! Это очень важно. Часы приведут тебя к чему-то существенному в деле, которое ты расследуешь.

– А если поточнее?

– Извини… добавить мне нечего. Повторюсь, я не знаю, насколько это поможет.

– Марку не назовешь?

– Нет. Но вроде дорогие.

Посасывая ладонь, чтобы остановить кровь, Грейс повернулся к Николлу, захлопнувшему за Веннером дверь полицейской машины.

– Ты в часах разбираешься?

Бледный как полотно констебль трясся не переставая. Плохо дело. У парня сильный шок.

– Не особенно. А тебе зачем?

– Что скажешь? – Грейс показал ему часы.

– Это «Брейтлинг», – вклинился Норман Поттинг.

– Ты что-нибудь про них знаешь?

– Только то, что мне они не по карману. Дорогая штучка.

К ним мчался встревоженный констебль:

– Уходите. Здание вот-вот взорвется, там же полно химикатов.

Грейса вдруг охватила паника.

– Господи, а где, черт возьми, мистер и миссис Брайс?

– С ними все в порядке, – заверил констебль. – «Скорая» уже везет их в больницу.

– Молодец.