За рулем «альфы» Грейс ни на секунду не расставался с телефоном, делая звонок за звонком: в больницу узнать о состоянии Эммы-Джейн, потом всем сотрудникам с вопросом, что удалось раскопать, и понуканиями рыть землю.

Он ехал на север вдоль побережья. Изящные фасады особняков эпохи Регентства остались позади, по обе стороны высоко над утесами раскинулись бескрайние поля. Автомобиль миновал необъятный неоготический комплекс школы для девочек Роудин и выстроенный в стиле арт-деко интернат для слепых.

Завтра, в 21:15.

Цифры намертво запечатлелись в сознании, сопровождая каждую мысль. Сейчас четверть одиннадцатого, понедельник. До трансляции каких-то тридцать пять часов. А сколько времени до смерти Брайсов?

Джейни Стреттон задержалась в ветклинике – прием, назначенный на половину седьмого, продлился как минимум до без двадцати восемь. В промежутке от девятнадцати сорока до примерно четверти десятого, когда Том Брайс увидел ее на экране своего компьютера, она была убита, а запись транслировали в эфир. Если преступники пойдут по той же схеме, разыскать их необходимо до половины восьмого завтрашнего вечера. Меньше чем за тридцать три часа.

А у них по-прежнему никаких зацепок.

Тридцать три часа – это вообще ни о чем.

И все-таки Грейс не сдержал улыбки при мысли о Кассиане Пью на больничной койке. Какая ирония. Невероятное совпадение. Плюс история явно позабавила Элисон Воспер, в кои-то веки явив ее человеческую сторону. Было еще кое-что. Стыдно признавать, но Грейс совсем не раскаивался в случившемся и не испытывал к Пью ни капли жалости.

Да, он сочувствовал несчастному водителю такси, но не мелкому говнюку Кассиану, который после повышения явно метил в его кресло. Конечно, проблема не рассосалась, но с такими травмами столичный выскочка не скоро вернется в строй.

Грейс проехал через красивую историческую деревушку Роттингдин на вершине утеса, преодолел крутой подъем, потом спуск, потом снова подъем, миновал беспорядочно расползшийся послевоенный пригород Солтдин, неподалеку от которого обитал Гленн Брэнсон, и Пис-Хейвен, где обнаружили останки Джейни Стреттон.

Далее он свернул с прибрежной дороги в лабиринт холмистых улочек, застроенных бунгало и скромными особняками, и затормозил около небольшого, запущенного бунгало с припаркованным в кармане старым фургоном-автоприцепом.

Закончив разговор с Норманом Поттингом, весьма преуспевшим в поиске оптовых поставщиков серной кислоты, Грейс осушил очередную банку «Ред булла», проглотил еще две таблетки кофеина, прошел по короткой, обрамленной садовыми гномами тропинке мимо безмолвных китайских колокольчиков и позвонил в дверь.

На пороге возник низкорослый жилистый мужчина глубоко за семьдесят, изрядно смахивающий на вышеупомянутых гномов. Козлиная бородка, длинные седые волосы стянуты в хвост. Поверх рабочего комбинезона наброшен длинный восточный халат. На золотой цепочке болтается египетский медальон анх. Старик бурно приветствовал гостя писклявым голоском, энергично жал руку и смотрел, как на вновь обретенного старого друга.

– Детектив-суперинтендант Грейс! Как я рад снова вас видеть, да еще так скоро!

– Взаимно, друг мой. И прости за опоздание.

Последний раз Грейс прибегал к услугам старика буквально неделю назад – тогда Фрейм, вне всяких сомнений, помог спасти жизнь невинному человеку.

Гарри Фрейм стиснул ладонь Грейса с силой, никак не соответствовавшей ни его возрасту, ни скромным габаритам, и смерил его проницательным взглядом зеленых глаз.

– Ну, чему я обязан таким удовольствием на сей раз? Заходи!

Грейс проследовал за хозяином в тесный, тускло освещенный потолочным фонарем коридор, выдержанный в морском стиле, с большим медным иллюминатором на стене, а оттуда – в гостиную со стеллажами, заставленными моделями кораблей в бутылках. Всю меблировку составляли гарнитур из трех предметов (диван и два кресла) с кружевными накидками на спинках, выключенный телевизор и круглый дубовый стул с четырьмя стульями у окна, куда Фрейм пригласил гостя. В каждый свой визит Грейс неизбежно обращал внимание на безвкусную гравюру с изображением коттеджа Анны Хэтэуэй[13] и на афоризм Эйнштейна в рамке, гласивший: «Разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернется в прежние».

– Чаю?

– Нет, спасибо, – отказался Грейс, хотя с удовольствием прикончил бы чашечку. – Времени в обрез.

– Жизнь не гонка, детектив-суперинтендант, а танец, – с легкой укоризной произнес Фрейм.

– Учту на будущее. Непременно оставлю за тобой медленный вальс на летнем балу, – хмыкнул Грейс, устраиваясь за столом.

– Итак? – протянул Гарри, усаживаясь напротив. – Надо понимать, твой визит связан с той несчастной девушкой, чьи останки обнаружили неделю назад в Пис-Хейвене?

Гарри Фрейм был экстрасенсом, медиумом и по совместительству работал с маятником. Грейс неоднократно наведывался к нему за помощью. Иногда его предсказания отличались точностью, но случалось, попадали в молоко.

Порывшись в кармане, Грейс достал три пластиковых пакетика для улик, выложил их на стол и кивнул на перстень-печатку, позаимствованный из спальни Джейни Стреттон.

– Что можешь рассказать о владельце?

Фрейм вытащил из пакетика кольцо, сжал в кулаке и закрыл глаза. Минуту он сидел не шелохнувшись, на морщинистом лице застыла сосредоточенность.

В гостиной пахло затхлой мебелью, древним ковром и старостью.

Наконец Гарри Фрейм покачал головой:

– Прости, Рой. Ничего. Сегодня не мой день. Не могу наладить контакт с миром духов.

– Совсем ничего?

– Мне жаль. Может, заглянешь завтра? Снова попробуем.

Грейс упаковал печатку обратно в мешочек, после чего кивнул на серебряные запонки, изъятые из тумбочки в спальне Брайсов, и серебряный браслет из шкатулки с украшениями Келли Брайс.

– Мне нужно разыскать владельцев этих вещей. Разыскать именно сегодня. Не знаю, где они, но предполагаю, что где-то в пределах Брайтон-энд-Хова.

Медиум вышел из гостиной и вскоре вернулся с военно-топографической картой Брайтон-энд-Хова. Отодвинул в сторонку подсвечник, освобождая место, разложил карту и вытащил из кармана брюк свинцовый грузик на леске.

– Ну, поглядим. Да, да, поглядим. – С браслетом и запонками в левой руке, Фрейм облокотился на стол и, склонившись над картой, затянул нараспев: – Ум-м-м-м-м… Ум-м-м-м-м.

Сжимая леску между большим и указательным пальцем, медиум выпрямился, сосредоточенно выпятил губу и принялся покачивать маятником. Он описывал небольшие круги, прочесывая карту дюйм за дюймом.

– Телскомб? Пиддингхо? Овингдин? Кемптаун? Брайтон? Хов? Портслейд? Саутвик? Шорхем? – Фрейм покачал головой. – Нет. В этом радиусе ничего.

– А если расширить зону поиска? – предложил Грейс.

Фрейм снова вышел из гостиной и принес карту всего Восточного и Западного Суссекса, но после нескольких минут сосредоточенной работы с маятником снова развел руками.

В отчаянии Грейс хотел схватит медиума и хорошенько встряхнуть его за шкирку.

– Совсем ничего, Гарри?

Тот покачал головой.

– Если их не найти, они умрут.

Фрейм вернул ему запонки и браслет.

– Я попробую чуть позже. Извини.

– Сегодня?

Медиум кивнул:

– Оставишь мне вещи? Буду работать с ними целый день.

– Спасибо за отзывчивость.

Грейс понимал, что цепляется за соломинку. Он вышел из бунгало с тяжелым сердцем.