Видеозал отдела по расследованию тяжких преступлений оказался каморкой без окон, расположенной в нескольких ярдах от первого оперативного штаба. Зал был таким крохотным, что Брэнсон и Брайс даже вдвоем чувствовали себя селедками в бочке. А Брэнсон, хоть и нечастый гость, лишний раз убедился в отвратительной перепланировке здания.

Том Брайс сидел перед экраном, слева от него помещались DVD-проигрыватель и стопка дисков. Свидетелю предстояло отсмотреть записи с двух камер наблюдения на станции Престон-Парк, первой остановке к северу от Брайтона и весьма популярной у пассажиров из-за удобной локации и бесплатной парковки на близлежащих улицах. В минувший вторник именно на этой станции сошел жирдяй, забывший на сиденье компакт-диск.

Констебль Бантинг постарался на славу. Меньше чем через два часа после звонка Брэнсона в транспортную полицию офицер раздобыл пленки со станции Престон-Парк, отснятые в момент прибытия поезда, на котором ехал Том.

Том старался сосредоточиться, но мешала тревога за Келли. Его колотило от голода и бесчисленных чашек кофе. Желудок словно набили колючей проволокой. Внезапно зазвонил мобильный.

Том глянул на дисплей, но не узнал номер.

– Наверное, лучше ответить.

Брэнсон одобрительно кивнул.

В трубке раздался голос Линн Коттслоу. Лучшая подруга Келли, тоже обитавшая в Брайтоне, спрашивала, нет ли новостей и чем они с мужем способны помочь. Может, привезти продукты? Или посидеть с детьми? Благодарный Том заверил, что все насущные вопросы взяли на себя офицеры отдела по взаимодействию с семьями, установившие у него дома круглосуточное дежурство, и, пообещав Линн позвонить, как только появятся новости, снова уставился в монитор.

Первая камера вела панорамную съемку платформы. От станции отъезжал поезд. Таймер в правом углу показывал девять минут восьмого.

– Это «Тэмслинк-экспресс», идет через Лондонский мост, – сообщил Брэнсон. – Ваш еще не подошел.

Том включил быструю перемотку до момента, пока на экране не возник новый состав. Нервы были на пределе. Поезд остановился, из открывшихся дверей на платформу шагнули человек тридцать. Том нажал на паузу и внимательно оглядел каждого. Жирдяя среди них не было.

– Это тот самый поезд?

– Сто процентов. Скорый, отходит от вокзала Виктория в шесть десять, как вы и говорили, – сообщил Брэнсон. – Включите запись, вдруг не все успели выйти.

Том нажал на воспроизведение, и фигуры на экране снова ожили. Он рассматривал двери состава (многие уже закрылись), стараясь определить свой вагон – похоже, четвертый с головы, взятый сейчас крупным планом.

И тут появился он.

Тучный мужчина с женоподобной физиономией, в пестрой рубашке поверх бесформенных штанов и с борсеткой в руках ступил на перрон и огляделся, словно хотел убедиться, что горизонт чист.

«Чист от чего?» – гадал Том, нажимая паузу.

Мужчина застыл, левая нога в кроссовке зависла в воздухе, лицо беззаботно повернуто в камеру, однако на нем читалась тревога.

Том снова включил запись. Пару секунд спустя тревожные морщины на физиономии толстяка разгладились, и он чуть ли не весело зашагал к турникету.

– Это он, – заявил Брайс, в очередной раз поставив картинку на паузу.

Брэнсон потрясенно уставился на стоп-кадр.

– Увеличьте, пожалуйста, лицо.

Потыкав в кнопки, Том приблизил изображение.

– Уверены? – нахмурился Брэнсон.

– Абсолютно.

– Вы точно не ошиблись?

– Нет. Это он.

– Очень любопытно, – протянул детектив-сержант.

– Вы его знаете?

– Да, – мрачно откликнулся Брэнсон. – Знаем.