Приближался сентябрь, компания S начала приготовления к грядущему пиковому сезону. Сперва в пункте провели мобилизационное собрание: все собрались за круглым столом, ели арбуз и запивали газировкой. Менеджер L лично приехал, чтобы подбодрить нас и поднять боевой дух команды. Он попросил работников разделиться на две группы: в одну встали те, кто работал в компании до Нового, 2018 года, в другую – кто устроился после. Тогда-то я и обнаружил, что на одной стороне со мной оказалось две трети людей. Иными словами, большая часть сотрудников на нашем пункте проработала всего несколько месяцев.
Тут один из старичков тайком шепнул мне в шутку:
– В мертвый сезон начальство стоит над нами с кнутом, а в горячую пору на коленях умоляет доставлять заказы. В это время, пусть хоть на нас нажалуются, они всеми силами будут стараться замять неприятности.
Прошло еще полмесяца, курьеры из трех пунктов, располагавшихся поблизости от Лиюаня, собрались на ужин в «Неповторимой деревенской кухне Харбина» на улице Тунма. Он был необычайно обильным и сытным – лучший из тех, что я ел с момента приезда в Пекин. Я ведь раньше жил на юге и не подозревал, что северо-восточная кухня может быть настолько вкусной. Залитые густым и насыщенным по вкусу крахмальным соусом, все эти масляные, сладкие блюда словно сияли золотым блеском, даруя живительную влагу моему давно иссохшему аппетиту. Обычно я не очень-то привередлив в еде, поэтому мало кто мог догадаться, как сильно притягивал меня бесплатный пир. Я набивал желудок, однако быстро почувствовал, что больше не лезет. Официанты без перерыва подавали новые блюда, да и пивом с эрготоу угощали без ограничений. У меня даже сердце заболело, и слова вымолвить не мог – было чувство, что я пришел на дорогой шведский стол совсем не в форме.
Жаль, что ужин начался после десяти вечера, а следующим утром в семь надо было выходить на работу. Так что особо долго не засидишься, я перевел дыхание – и снова в бой: есть всего побольше. За полгода работы в компании S этот ужин стал для меня самым приятным событием.
В это же время произошел еще один забавный случай. Я разносил посылки по «Гаолоуцзиню», как вдруг позвонил Фэй-гэ и сказал, что хочет прийти повидаться. Мне это показалось странным – его рабочая зона располагалась в Гэбудянь наньли, я же доставлял по Ижуй дунли, между нами несколько километров, для чего ему приезжать? Но он любил побездельничать, вот я и подумал, что сегодня ему не хочется работать и он ищет, с кем бы почесать языком. Когда Фэй-гэ подъехал, ничего дельного так и не сказал, просто болтал со мной, глядя, как я разношу посылки. Я спросил:
– Ты хочешь перевестись в нашу группу?
Он тут же принялся отнекиваться, мол, нет, просто пришел повидаться. Пока я поднимался по лестнице, он успел купить мне газировки – в общем, продолжал поддерживать образ старшего товарища, ведущего новичка за собой. Фэй-гэ провел со мной час с небольшим, после чего ушел, оставив меня в полнейшем недоумении.
Потом уже я узнал, что он в своем стремлении побездельничать зашел так далеко, что с ним решили разобраться как с типичным примером. В конце концов, на пункте за нашей работой следили каждый день в режиме реального времени, и отлынивать было решительно невозможно. Даже если он не стремился заработать побольше, пункт не мог позволить себе держать малоэффективного сотрудника, который только пользуется и так ограниченными ресурсами и занимает рабочее место. Вот-вот настанет пик сезона, пункт собрался принять меры против доставщиков с низкой продуктивностью. Поэтому руководство приказало ему посмотреть, как я работаю, – среди почасовых сотрудников я показывал один из лучших результатов. Ясно, что его хотели пристыдить: он же все-таки считался моим наставником. Но в этом и заключался замысел руководства, чтобы он, испытав стыд, набрался ума.
В рамках подготовки к распродаже 11.11 пункт выделил дополнительные места в штате, но перед тем, как нанимать новых людей, сперва требовалось перевести в штат часть почасовых работников. Руководство составило рейтинг, в котором расположило их по количеству доставок за месяц, и первую четверку обязали перейти в штат. Я занял четвертое место. Но к этому времени уже не хотел переводиться на постоянную работу. Мой напарник по группе, который состоял в штате, уволился, и я подумывал о том же. Как-никак рабочая зона у нас была не самой простой, деньги давались с огромным трудом. Ну а если рассчитывать на перевод в место получше, неизвестно, сколько еще пришлось бы страдать в ожидании. Говоря начистоту, еще до того, как подхватить воспаление легких, я начал задумываться об уходе из компании S. Но сперва требовалось отыскать новое место. Имелось несколько вариантов: один курьер из «Юаньтун»[45] рассказал, что даже в мертвый сезон получает больше шести тысяч юаней, рабочий день у них заканчивается около семи вечера, и предложил попробовать. Курьерская служба «Цайняо»[46] в пункте «Гаолоуцзиня» также меня звала: требовалось обслуживать три корпуса, работа непыльная, еще и кормили два раза в день, а гарантированный зарплатный минимум – пять тысяч юаней. Единственное, от курьеров требовалось участвовать в вечерней погрузке, а значит, с работы можно было уйти только после половины одиннадцатого вечера. Еще к себе зазывали курьеры из «Пиньцзюнь»[47]: в межсезонье им платили примерно шесть тысяч юаней, рабочий день заканчивался рано, и они, как и компания S, работают по всей стране напрямую, а не по франшизе. Компания оформляет сотрудникам пять видов страховки и никогда не задерживает зарплату.
Сперва я сомневался и ничего не предпринимал, но тут компания S обязала меня перевестись в штат, – это стало толчком к принятию решения. Ведь даже после перевода в штат я останусь обслуживать «Гаолоуцзинь», фактически взваливав на себя обязанности бывшего напарника. Перед тем, как уволиться, тот много жаловался. Я понимал его горести и невзгоды, впрочем, нисколько не сочувствовал, потому как у меня ситуация была аналогичной, если не хуже. Разумеется, я не собирался вставать на его место. Однако увольнение в такой период шло против негласных правил компании. Руководитель Z частенько говорил нам: «Войско тренируется тысячи дней ради одного сражения». Под «сражением» он подразумевал распродажи 11.11 и 12.12[48], пиковые периоды в логистике. Я и речь менеджера L на мобилизационном совещании послушал, и на потчевании войск побывал – причем съел немало. А сейчас, когда боевые действия вот-вот начнутся, позорно отступаю. Руководителя Z тоже убрали к тому времени: должно быть, под его управлением показатели пункта не очень-то радовали, и начальство не возлагало надежд на его победоносное командование войсками в день распродажи 11.11. Он, в свою очередь, вскоре перешел в JD.com, где и работает по сей день; время от времени публикует в своих «Моментах» в WeChat их рекламные объявления.
Менеджер L принял меня с выражением недовольства на лице.
– Скоро настанет пора зарабатывать, а ты вдруг все бросаешь?
Несложно вообразить, что он, по всей видимости, лишь укрепился в своем первоначальном мнении: долго я в компании S не проработаю. Но и в его недовольстве не было ничего удивительного: мне ведь только-только сообщили о переводе в штат, а я беру и увольняюсь. Я невольно напрягся при виде его раздраженного лица, будто перенесся на полгода назад, когда только откликнулся на вакансию. Только тогда он не хотел меня брать, а теперь не хочет отпускать. В компании S мне работалось не очень-то хорошо, и я решил осторожно выведать, можно ли перевестись в другой жилой микрорайон после зачисления в штат? Хотя в действительности знал ответ: разумеется, нет. Множество людей приходят к руководству с просьбой о переводе на другое место, и если всем разрешать, не останется никого, кто бы работал на сложных участках. Я до последнего пытался держать лицо, не хотел, чтобы он подумал, будто я по этой причине и увольняюсь. Пришлось сочинить отговорку: сказал, что родители старенькие, требуют моего присмотра, вот мне и нужна работа, где график не такой загруженный. Все-таки в компании S из дома я выходил в шесть утра, а возвращался, если нас задерживали на вечерних собраниях, после одиннадцати. Подобная работа отнимает слишком много времени у человеческой жизни, к тому же никакой острой необходимости в этом нет. На самом деле родители даже не жили в Пекине, да и менеджер L наверняка догадался: я несу чушь, но разоблачать не стал. Ни в коем случае нельзя было говорить, что я нашел новую работу, – вот тогда бы он точно не обрадовался.
Когда я пришел увольняться, опять встретил бухгалтершу с кислой миной, она показалось еще раздраженнее, чем полгода назад. По-видимому, ее вконец измучили потоки людей, что накатывали точно волны на песчаную отмель: то приходили, то уходили, то вновь возвращались, доставляя сплошную головную боль. Зато я был очень рад, поскольку видел ее в последний раз. После увольнения я получил заботливое СМС от отдела кадров компании S. Разумеется, система автоматически рассылала его всем уволившимся курьерам. В сообщении меня благодарили и выражали сожаление по поводу увольнения, а еще спрашивали, не нашел ли я работу получше в другой компании из сферы доставок. Если да, мне предлагали связаться с компанией S, и она постарается предложить мне тот же соцпакет или даже лучше. Конечно, я прекрасно понимал, что это искусно составленный скрипт, написано сообщение было очень грамотно. Мне надо было сохранить его тогда, поскольку оно производило впечатление, будто компания S ценит свои кадры и заботится о них. Даже стало любопытно: тот, кто составил это СМС, до сих пор работает в компании S? И когда он его сочинял, верил ли сам тому, что пишет?