Я был наслышан о прекрасной репутации компании S, что она чуть ли не «Хайдилао»[43] в мире курьерской доставки. На собраниях руководитель Z частенько требовал, чтобы во время доставки мы спрашивали клиентов, нужно ли им выбросить мусор. Я осознал, что подобные требования мне не под силу, и никогда не просил людей, чтобы те дали мне мусор навынос. Если бы получатель сам попросил о помощи, я и рад был бы услужить, но такого клиента встретил всего раз. Руководитель Z также хотел, чтобы всякий раз после доставки мы просили клиентов поставить нам пять звезд. В пункте даже висела сводная таблица, где ежедневно обновлялось количество положительных отзывов, полученных нами, и тех, кто находился в конце списка, публично критиковали на собраниях.
Тогда это и правда приносило мне немало мучений, я постоянно испытывал тревогу. С одной стороны, боялся оказаться в конце списка, а с другой – не мог открыть рот перед клиентами. Вот почему каждый вечер после работы набирал на телефоне СМС с просьбой поставить мне высокую оценку и отправлял их получателям, которых обслужил за день. Я специально выбирал тех, кто общался со мной особенно вежливо и приветливо, однако пожилых отбрасывал сразу – даже если они и захотели бы помочь, вряд ли они знали, как оставить отзыв через приложение. Изо дня в день я отправлял двадцать или тридцать СМС; мне гораздо легче написать текст, чем попросить с глазу на глаз.
Часто бывали те, кто хвалил меня лично, а вместе со мной – и компанию S: «Компания S прекрасно обслуживает клиентов, с другими и не сравнить». И каждый раз после этих слов я испытывал неловкость, поскольку всегда немного завидовал тем, «другим» компаниям» – они просто доставляли посылки, никаких планерок утром и собраний по вечерам, и уж тем более никто не выбрасывал чужой мусор и не просил положительных отзывов, да и не жаловался на сотрудников по поводу и без.
К июлю температура в Пекине превышала 35 °C. В то время в моей квартире не было кондиционера, и я частенько просыпался посреди ночи от жары, весь залитый потом. Должно быть, из-за того, что мне не удавалось отдыхать как следует и на работе несподручно было справлять нужду, воды я стал пить очень мало. Из-за этого – и еще по множеству других причин – простудился, и болезнь затянулась надолго. Июнь и июль – период затишья для логистики, поэтому два старичка из нашей группы взяли длительный отпуск и каждый вернулся на родину. Привело это к тому, что я два месяца подряд не мог взять нормальные отгулы.
Поначалу меня это не особо беспокоило. В прежние годы я тоже простужался, сам себе назначал ибупрофен и мигом шел на поправку. Но в этот раз прошло полмесяца, а мне не становилось лучше. Каждый день перед работой я принимал по пластинке ибупрофена и кое-как терпел, пока однажды в полдень, в адскую жару едва не упал в обморок. Голова раскалывалась так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет, в ушах странно гудело. Вечером, придя домой, я померил температуру, и оказалось, что у меня 39,7 °C. Я тут же написал в нашу группу в WeChat и попросил отгул. На следующее утро отправился в больницу «Лухэ».
Быть может, из-за того, что перед выходом я принял ибупрофен, в больнице мне намерили 38,8 °C. Врач спросила, как давно я болею, и я ответил, что уже с полмесяца. Еще узнала, мерил ли я температуру дома, и я сказал, что мерил. И последнее: до какого максимума поднималась температура – вчера вечером было 39,7 °C. Она тихонько выругалась, затем распечатала направление и сказала сперва пойти на КТ.
По результатам исследования мне диагностировали вирусную пневмонию. Врач прописала недельный курс капельниц и сказала прийти на повторный прием после лечения. Но я не состоял в штате компании S, мне не оформили страховку. В больнице «Лухэ», когда приходишь ставить капельницы, только за прием надо выложить 50 юаней. Мне это показалось ужасно затратным: когда я ставлю капельницы, мне ведь не нужен осмотр – зачем платить за каждую запись к врачу? Поэтому я и спросил, может ли все пройти само. Она холодно на меня покосилась, словно говоря: вроде уже не маленький, так откуда подобное невежество? А затем сказала как отрезала: «Нет».
– Но, – добавила она, смягчившись, – можете взять рецепт и поставить капельницы в небольшой клинике.
Ага, ну конечно! Мне нужно просто поставить капельницу, а они везде одинаковые, так к чему занимать место в больнице третьей, самой высшей категории?[44] Я взял напрокат велосипед и нашел в «Гаодэ диту» неспециализированную больницу на улице Цюньфан чжунъи, в двух шагах от дома – никто не смеет недооценивать мою решимость сэкономить, даже когда дело касается болезни. Только я вошел в районную больницу, как сразу приметил рядом с входом кабинет, где ставили капельницы. За стеклянной перегородкой уже сидели в ряд несколько стариков. Кажется, я попал в нужное место – капельницы здесь были основной специализацией.
Но когда врач взглянул на мой рецепт, он сказал:
– Это антибиотик, мы не можем такое капать.
Мне это показалось странным: почему потенциального клиента выталкивают за дверь? У меня не было желания углубляться в этот вопрос. Выйдя из больницы, я снова арендовал велосипед и, к своей удаче, нашел неподалеку, на улице Цюньфан чжунъэр, небольшую клинику, о существовании которой раньше и не подозревал.
Однако дела у этой маленькой клиники, судя по всему, шли не очень хорошо: внутри оказался только один врач, никаких медсестер или пациентов. Видимо, она была и хозяйкой, и сама же в ней работала. Взглянув на рецепт, она тоже пришла в растерянность и спросила, действительно ли у меня пневмония. Я подтвердил. Врач задумалась ненадолго и пробормотала что-то неразборчивое. Я не стал переспрашивать. Мне было нехорошо из-за ужасной слабости во всем теле, поэтому не особо стремился обсуждать детали моего диагноза, нужен был простой ответ – поставит она мне капельницу или нет. Наконец женщина кое-как согласилась. Правда, тут настала моя очередь колебаться. Подобное отношение уже в двух клиниках подряд заставило насторожиться. Почему они все сомневаются? Я подумал, а вдруг у назначенного мне антибиотика есть побочные эффекты, и если что-то пойдет не так, окажут ли мне необходимую помощь? При одной мысли об этом я укрепился в своих опасениях. И клиника чересчур маленькая – планировкой скорее напоминала массажный кабинет, где проводится физиотерапия, а не больницу. К тому же на стенах висели плакаты с расположением акупунктурных точек на теле человека, а я в традиционную медицину абсолютно не верю, доверяю только западной и лекарствам. Поколебавшись немного, я отыскал предлог распрощаться и вернулся в больницу «Лухэ».
На этот раз болезнь свалила меня на неделю. Каждое утро я ходил ставить капельницы, а после обеда ложился спать дома. На восьмой день почувствовал себя полностью здоровым, и не пошел на повторный прием, как говорила врач. Я боялся, что она опять назначит КТ, которое уже проводили, а стоило одно триста юаней. Впоследствии я подсчитал все расходы: болезнь эта, вместе с пропущенными рабочими днями, обошлась мне в три тысячи юаней, что составляло половину зарплаты за месяц.
Пока я болел, пункт снарядил в нашу группу людей на подмогу, – время от времени такое случалось. Я и сам помогал другим группам. Как-то раз упомянутая мной команда из двух человек опять столкнулась с проблемами. Вообще, проблемы у них – дело нередкое, поскольку их было всего два человека, и никаких особых вариантов, как выйти из незавидного положения, не было. Тот самый парень, который отказался отжиматься и которого перевели на другой пункт, был оттуда. К тому моменту на его место пришел новенький. Однажды второй старичок из группы попросил по какой-то причине отпуск, чтобы поехать домой, и пункт отправил меня на несколько дней. Разумеется, я подчинился приказу, но, честно говоря, никто не горел желанием помогать другим группам, в конце концов, курьер работает эффективнее в знакомых местах. Хотя я и доставлял посылки в том районе раньше, длилось это несколько дней, и он все равно оставался для меня непривычным.
Нового сотрудника в группе звали Сяо Ма. Сейчас я и не вспомню, сколько дней помогал, зато помню точно: мы разругались. Причина ссоры была до боли простой: поскольку я рабочий с почасовой оплатой, то отвечаю лишь за доставку посылок, он же должен был еще и принимать их, так что его нагрузка была больше моей. Я просто пришел на помощь, и, как по мне, когда заканчивал со своей половиной района, со спокойной душой мог идти домой. Однако то ли Сяо Ма плохо знал свою территорию, то ли всегда был таким медлительным – так или иначе, изо дня в день он не справлялся. Когда по вечерам я заканчивал разносить свои посылки, у него оставалась целая куча недоставленных. Поначалу я задерживался, чтобы помочь, все-таки больше доставишь – больше заработаешь. Но в незнакомых мне районах, таких как северный Юйцяо наньли, который весь застроен старыми шестиэтажными домами, да еще под вечер, в тусклом свете уличных фонарей, я даже номера домов на стенах разобрать не мог. Поэтому работа становилась на редкость утомительной, и деньги эти давались совсем непросто. Сяо Ма, судя по всему, рассуждал так: раз уж меня направили к нему на помощь, теперь я его временный напарник и должен наравне с ним выполнять обязанности, а не бросать его, заканчивая со своими задачами.
К тому времени я превратился в вечно недовольного нытика, выполнял работу не с тем усердием, как в самом начале. Слишком уж часто мне не везло в компании S: с оформлением тянули больше полумесяца, не предоставили повозку, и работа мало того что выматывала, так еще и не приносила особого дохода. Из-за того, что в группу меня распределили поздно, район достался не самый простой. Как почасовому работнику, никто не оформил мне медицинскую страховку, так что я потратил кучу денег на лечение… Весь этот неудачный опыт ожесточил мое когда-то доброе сердце, подхода Сяо Ма я больше не разделял. И полагал так: ответственность за свою группу несет он сам, меня просто прислали на помощь, к его группе я отношения не имею. К тому же я помогал несколько раз и не собирался делать это до бесконечности. Мне тоже хотелось прийти домой пораньше. Мое возвращение не назовешь слишком ранним, и тем более не хотелось сражаться с ним плечом к плечу от зари до зари.
В последний вечер, когда я помог ему погрузить потерянные посылки (а скопилось их немало), мое терпение кончилось. Я сказал, что завтра не приду и меня не волнует, что скажут в пункте, я сыт по горло. В тот же вечер я вернулся в пункт и попросил отгул, поскольку в его группе дела обстояли так: если не отпросишься с работы, никогда не отдохнешь. А перед тем, как меня перевели на подмогу, я почти месяц не брал выходных в своей группе, поэтому и сказал руководителю Z, что у меня срочные личные дела.
Пункту ничего не оставалось, кроме как распределить на помощь другого. Им оказался новичок по имени Сяо Янь, уроженец Шаньси. Новички сговорчивее тех, кто давно работает, старожилов зови-зови – не дозовешься. Сяо Янь в то время как раз работал вместе с Фэй-гэ, который вечно вспоминал меня, поэтому при встрече Сяо сразу же начал назвать меня «шисюном», братом-наставником, хотя мы и дня не проработали вместе. В итоге в первый же день, когда его перевели помогать, возникли проблемы. Он только пришел, толком не разобрался в специфике работы и, когда попал в незнакомое место, неминуемо растерялся. Как назло, Сяо Ма, у которого и своих дел было невпроворот, не удосужился с утра даже провести его по району, из-за чего новичок не нашел входа в жилой микрорайон, за который отвечал. За утро он доставил всего десять с чем-то посылок. Когда я помогал их группе, то не нуждался в сопровождении. Кроме того, я когда-то скитался из группы в группу, и у меня был опыт работы в незнакомых местах, так что как минимум не паниковал. А вот Сяо Янь даже «Гаодэ диту» пользоваться не умел, только и знал, что кружить по дороге, пытаясь разглядеть нужный адрес – и ничего, конечно, не находил. Пекин ведь не великая равнина. В тот день после обеда сперва мне позвонил Сяо Ма и сообщил, что Сяо Янь не справляется, так что он просит помочь. Я ответил, что времени у меня нет. Потом позвонили из пункта с вопросом, свободен ли я. Им сказал, что сейчас не в Пекине. К этому моменту сердце мое окаменело, и кто бы ни позвонил – все бесполезно.
Я не стал выяснять, как они разрешили ситуацию. Скорее всего, перевели на помощь кого-то третьего. Как бы там ни было, меня это совершенно не волновало. Отгуляв свое, я вернулся в группу безо всяких объяснений, не позволяя никому себе докучать. Видимо, люди действительно обижают слабых и боятся сильных. Сяо Янь вскоре уволился – должно быть, так и не сумел приспособиться к работе. У него и со здоровьем были проблемы, говорят, как-то раз он харкал кровью. Да и ростом не вышел, всего метр пятьдесят, даже большие посылки, которые грузили на крышу тележки, снимал с трудом. Потом он вернулся в Шаньси и устроился управляющим в Тайюане, платили ему чуть больше тысячи юаней. Какое-то время мы общались в WeChat, и он спрашивал, нет ли у меня работы, хотел вернуться в Пекин. Поскольку он не мог работать в доставке, я не в силах был помочь.