Варенные в рассоле потроха я позиционировал как закуски, а не готовую еду, но, казалось, они совсем не интересовали здешних людей. Быть может, любовь к закускам рождается по достижении материального достатка; а возможно, это один из способов снять напряжение, проистекающее из борьбы за выживание.
Подготовку к открытию мы с бывшим бригадиром начали перед самым Праздником весны 2015 года. После нескольких месяцев многократных обсуждений и исследований рынка наконец определились: он снимет торговый зал в Биньцзюе под пекарню и часть передаст мне в субаренду, там я буду торговать готовыми закусками. Арендную плату разделили между собой – так нагрузка на каждого приходилась небольшая, да и получалась взаимная поддержка. В Биньчуане мы нашли работников, кто сделал для нас вывеску и отделку помещения. На рынке Синьцяо в Сягуане я закупил рабочую поверхность и стеллажи из нержавеющей стали, холодильную витрину для продуктов и автомат для запайки стаканов, а потом заказал еще на JD.com горизонтальный морозильник на 228 литров и две индукционные плиты. Когда пошел оформлять лицензию на ведение коммерческой деятельности, выяснилось, что мое удостоверение личности просрочено: чтобы заменить его, нужно ехать по месту прописки. Никуда ехать не хотелось, поэтому бизнес-лицензию я так и не сделал. Но так как мы с бывшим бригадиром вели дело в одном помещении, а у него лицензия была, можно было не переживать. К тому же в те годы действовала политика поддержки малого бизнеса: если ежемесячная выручка индивидуального предпринимателя не превышала ста тысяч юаней, он освобождался от уплаты налогов. Так что от налогов я не уклонялся. Сложнее дело обстояло с жильем. В Биньцзюе не было приезжих, а значит, никто не сдавал жилье. Я потратил немало времени, прежде чем отыскал напротив сельского медпункта семью, согласившуюся сдавать мне комнату за тысячу двести юаней в год. Наконец, в апреле 2015 года мы открыли дело. Это и стало моей пятнадцатой работой – предыдущую торговлю на улицах Сягуаня я и за работу не считаю.
Наше помещение располагалось на новой улице поселка, в самом центре. Так называемый «центр поселка» на деле представлял собой три улочки – две шли горизонтально, а еще одна поперек – так что с конца одной можно было увидеть край другой. Был еще супермаркет в два этажа: там подрабатывала стайка молоденьких девушек. Им было около двадцати, и, судя по всему, они приехали на заработки из соседних деревень. Не прошло и несколько дней с открытия магазинчика, а девицы уже начали по двое-трое забегать ко мне. Причем ничего не покупали, только расспрашивали о том о сем и хихикали, прикрывая рты ладошками. Иногда навещали меня щебечущими группками, наслаждаясь болтовней друг с другом; иногда заглядывали поодиночке, смущенные и оробевшие. По всей видимости, ничего покупать не собирались. Я находил это весьма странным, пытался понять цель их визитов. И очень скоро сообразил: все они незамужние, объекта для воздыхания не было, а тут в поселке объявился новый человек, вот и приходили поглядеть. Если бы и я был заинтересован в делах любовных, мог бы позаигрывать. На сторону моего партнера не заходили, тот ведь уже женился. Подобного способа отыскать возлюбленного я никогда не встречал в городах, и все же он напомнил мне сцены из романов Джейн Остин, только аристократом я не был, да и за душой ничего не имел. Все они заходили по одному разу, видели, что завязывать с ними разговор я не собираюсь, и, должно быть, понимали все без слов. Когда я впоследствии заходил к ним в супермаркет за продуктами, они обслуживали меня почти так же, как и обычного покупателя.
Биньцзюй – эдакое захолустье, людей здесь живет немного, плюс они разбросаны по всему поселку. В основном тут занимаются сельскохозяйственным производством, приезжие из других мест почти не встречаются. И все же каждую неделю проходит ярмарочный день, когда приезжают за покупками жители деревень по соседству, и даже так возможности для ведения бизнеса ограниченны: не то место, где есть перспективы роста. Хотя об этом я не особо задумывался. Я родился в Гуанчжоу, уехал на заработки в Шанхай, потом занялся бизнесом в Наньнине, столице провинции Гуанси, – в общем, давно развивался в городах, где имелись все перспективы, но так ни во что и не развился. Это ясно говорит о том, что я не пригоден для развития. Я никогда раньше не жил в деревне, и сельская жизнь казалась чем-то непривычным и занимательным, тем, что особенно хотелось попробовать в то время. А вдруг раньше мне жилось несладко потому, что я просто родился не в том месте? К тому же пейзажи, раскинувшиеся вокруг Биньцзюя, действовали завораживающе. Я уже воображал, что, как только мой магазинчик с закусками начнет приносить прибыль, найму помощника на побегушках, а сам большую часть времени буду отдавать литературе и в итоге осяду здесь надолго, чуть ли не насовсем. Сперва казалось, что ничего сложного в этом нет, но на деле все оказалось иначе.
Ассортимент моего магазинчика с едой по большей части состоял из холодных маринованных закусок и напитков. В основном я мариновал утку и овощи, время от времени мог изготовить маринованный в перце чили арахис и куриные лапки. Но в Биньцзюе утки было не достать, как, впрочем, и корень лотоса. Поэтому приобрел подержанный скутер и раз или два в неделю ездил на нем в уездный город закупаться. Все ингредиенты для напитков заказывал на Taobao. Я предоставлял различные вкусы бабл-ти и фруктовых соков – готовил из порошков или концентратов. Помимо этого, варил десерты: пудинг из тапиоки со сладкой фасолью на кокосовом молоке, морс из османтуса и чернослива, суп с белыми древесными грибами и семенами лотоса, сироп с ламинарией и фасолью и много чего еще. Прежде в Биньцзюе можно было купить лишь один десерт «лянся» – «охлажденная креветка». Это рисовая мука, застывшая в форме капелек воды, вымоченных в сиропе из коричневого сахара. Продавали его по полтора юаня за миску.
Мне казалось, что я предлагаю товары, которых раньше в Биньцзюе недоставало, и не понимал, почему дела шли не очень хорошо. Варенные в рассоле потроха я позиционировал как закуски, а не готовую еду, но, казалось, закуски совсем не интересовали здешних людей. Быть может, любовь к ним рождается по достижении материального достатка; а возможно, это один из способов снять напряжение, проистекающее из борьбы за выживание. Но ни материального достатка, ни стресса за местными жителями замечено не было. На сельском рынке имелся магазинчик с готовыми блюдами, однако продавать готовую еду я не мог: расположение для этого не очень-то удачное – мало кто стал бы делать крюк, чтобы купить у меня еды. И тогда было бы сложно продавать напитки. Вообще, они приносили почти столько же, сколько и холодные закуски, да и в изготовлении были намного проще. Впрочем, продавать только напитки я опять же не мог, потому как неподалеку стояли два магазина с напитками. Они были намного больше моего, а еще там имелись столики, закуски, и покупатели могли присесть поболтать или сыграть в карты. Мой магазинчик составлял всего несколько квадратных метров, – мое рабочее пространство. Покупателей сажать было некуда, напитки я продавал только навынос. Преимущество – более низкая цена на все меню в сравнении с ними. Но если продавать лишь напитки навынос, в поселке не найдется столько покупателей.
Я как-то описал в «Моментах» в WeChat все обязанности, которые выполнял тогда за день, – это было 6 июня 2015 года. Если бы не эта запись, сейчас бы я уже и не вспомнил, чем занимался каждый день, потому как работа состояла из сплошных мелких дел. Эту заметку я упорядочил и сейчас привожу здесь:
8 часов: подъем, достаю из рассола утку с овощами, которые положил вымачиваться с вечера. Довожу рассол до кипения, снова кладу туда утку и овощи и кипячу минут двадцать, потом выключаю огонь и оставляю мариноваться. Промываю утиные кишки, размороженные накануне, обдаю кипятком, нарезаю на кусочки и закидываю в прокипяченный рассол (сами утиные кишки в рассоле не кипячу, только даю промариноваться).
9:30: еду на скутере в уездный город, закупаю десять килограммов утиных окорочков, двенадцать килограммов утиных шеек, четыре килограмма утиных кишок, килограмм утиных лапок, пять килограммов корня лотоса и еще кое-что по мелочи.
11 часов: возвращаюсь в магазин. Достаю из рассола утку с овощами и выкладываю на прилавок. Торговля начинается. Варю сегодняшнюю тапиоку для бабл-ти, развожу лимонады. Варю сладости.
13 часов: размораживаю утиные субпродукты. Подготавливаю овощи: нарезаю лотос, чищу вареные яйца, завязываю в узелки морскую капусту, снимаю с соевого молока кожицу тофу.
15 часов: размороженные утиные субпродукты промываю и обдаю кипятком, вместе с овощами заливаю рассолом комнатной температуры.
16 часов: морс из чернослива и османтуса весь раскупили, варю еще порцию.
17 часов: достаю из рассола утку с овощами, довожу рассол до кипения, снова кладу туда продукты на двадцать минут, выключаю огонь и даю промариноваться.
18:30: достаю вымоченные в рассоле утку и овощи, охлаждаю их вентилятором и выкидываю на прилавок.
20:30: размораживаю утиные субпродукты. Подготавливаю овощи.
22 часа: размороженные утиные субпродукты промываю в воде, обдаю кипятком, вместе с овощами опускаю в рассол комнатной температуры.
23 часа: закрываюсь. Убираю в холодильник оставшиеся продукты. Заготавливаю лед. Убираю помещение и мою оборудование. Мою туалет и выношу мусор.
00:15: возвращаюсь к себе помыться, постирать одежду.
01:15: возвращаюсь в магазин.
01:45: отбой.
В то время я частенько промахивался с количеством льда, замораживал меньше, чем нужно. Так как чай с молоком и фруктовые соки я готовил на заказ, в каждую порцию добавлял кипятка и льда в соотношении 1:3. После тщательного взбалтывания соотношение жидкости и льда менялось на 3:1. Поскольку ледогенератора не было, я использовал морозильник и множество формочек для заморозки. Мне нужно было место для этого, потому я не мог хранить в холодильнике слишком много заготовок из утки. Приходилось закупаться в уездном городе небольшими партиями, поэтому я и ездил туда раз или два в неделю. Описанный выше день был как раз днем закупок, обычно я открывался около 09:30 утра. Варенные в рассоле закуски из утки готовил дважды в день: одну партию с утра, вторую – после обеда. Готовить сразу одну большую партию на день не решался: после нескольких часов на прилавке закуски заветривались и теряли во вкусе.
На ночь я стелил себе постель прямо в магазине на полу. Все из-за того, что съемное жилье было построено из железобетонных панелей, крыша там совсем тонкая, никакой теплоизоляции. Летом солнце нагревало ее весь день, и к вечеру комната превращалась в раскаленный духовой шкаф – спать было решительно невозможно. Возникала летом еще одна надоедливая проблема, а именно нашествие насекомых. За задними дверями наших магазинчиков, выстроившихся в ряд, проходила дорога в три метра шириной, а под ней раскинулись сельскохозяйственные угодья. За магазинами на другой стороне улицы тоже шли поля. Помню, когда я только открылся, там выращивали соевые бобы. Когда урожай собрали, поля засадили кукурузой. На поселковом рынке соевые бобы продавали по 0,8 юаня за полкило, сколько стоила кукуруза, позабыл, но помню, что тоже очень дешево. Получается, экономическую выгоду эти поля приносили не очень большую. Зато по вечерам оттуда устраивали нашествие полчища насекомых. Жуки-усачи, жуки-олени, скарабеи – такого разнообразия в городе я никогда не видал, да и в Сягуане их было сравнительно немного, зато теперь они каждый день брали штурмом мой магазин. Еще в наличии были всевозможные виды саранчи: если тщательно их классифицировать, можно насчитать несколько десятков. Но самое страшное – море муравьев: они собирались многотысячным войском, прямо-таки лезли во все дырки. Однако я занимался торговлей и потому свет выключить не мог. Помню вечера самого яростного нашествия муравьев, когда приходилось закрываться пораньше. Тьмой-тьмущей они облепляли нас с ног до головы, и способа избавиться от них не существовало. Стоило хоть немного приоткрыть стеклянную крышку прилавка, и они полчищем врывались внутрь. Работать в подобных условиях было просто невозможно.
Летом хоть и возникало множество проблем, выручка от продажи прохладительных напитков была немаленькая. С наступлением осени, когда начинало холодать, спрос на напитки и десерты падал день ото дня. На вымоченных в рассоле закусках холод отражался не столь значительно, и все равно я продавал их не так много, как прежде. Тут опять вышел на связь главред, с которым мы когда-то хотели открыть магазинчик с импортными сладостями. Он зазывал меня в Гуанчжоу, чтобы вместе открыть интернет-магазин. В этот раз он особенно пылал энтузиазмом, писал каждый день, снова и снова пытался перетянуть меня на свою сторону, раскладывал передо мной все плюсы и минусы будущего бизнеса, не скупился на описания красочного будущего. Моему бизнесу в Биньцзюе приходилось и впрямь несладко, торговая площадь совсем крошечная, вариантов расшириться или заняться чем-то другим было не так много. Да и к грядущей зиме я совершенно не подготовился, положение становилось все затруднительнее. Что еще важнее: Биньцзюй был не из тех мест, что идут в ногу со временем. Народу мало, и в будущем вряд ли что-то изменится. С одной стороны, у меня было не так-то много возможностей что-то поменять, с другой – и окружающая обстановка не предвещала изменений. Получалось, трудности, с которыми я не справлялся сегодня, останутся непреодолимыми и завтра. Каждый день в Биньцзюе я работал по пятнадцать-шестнадцать часов, даже на чтение времени не было. Если дело мое так и оставалось делом Шредингера, без проблесков надежды, это точно не могло стать долгосрочным планом на жизнь. Я взвешивал все за и против долго, и все же решился уехать. Мы обговорили детали с бывшим бригадиром и по совместительству совладельцем торгового помещения, и в конце 2015 года я вернулся в Гуанчжоу.