В тот год я слишком много сидел в Сети: с одной стороны, работал в службе поддержки интернет-магазина, а с другой – читал и комментировал посты на литературном форуме. Я чувствовал, как теряю связь с реальностью. Хотелось стать ближе к природе, иными словами – еще сильнее отдалиться от общества.
Дома я провел почти два года и начал задумываться о том, чтобы выбираться потихоньку наружу. Вдобавок меня настиг творческий кризис. Хоть я и жил с родителями под одной крышей и почти не тратился на быт, все же постоянно покупал книги, и на руках у меня осталось меньше половины сбережений. Однако я не ощущал в себе готовности работать: боялся оказаться с людьми из плоти и крови лицом к лицу. Как раз в это время мне написал бывший коллега – еще один художественный редактор из журнала про аниме, в котором я работал. Он был дружелюбным, любил подшутить над другими, и мы с ним всегда хорошо ладили. Потом он тоже ушел в торговлю – и преуспел побольше моего. Начинал с одного магазина в торговом центре на улице Шанся в Гуанчжоу и к тому моменту открыл уже шесть.
Мы снова списались, условились о встрече и весело проболтали весь день, вспоминая старую дружбу. Он рассказал, что держать обычные магазины все сложнее и в будущем торговля перейдет в онлайн. Мы снова увиделись в середине 2011 года, он только арендовал склад площадью 600 квадратных метров и собрался всерьез заняться интернет-торговлей, а физические магазины постепенно закрыть. Он знал, что раньше я торговал женской одеждой в Наньнине, и, услышав, что я остался без работы, предложил мне сделать то же самое. Разумеется, я не мог арендовать большой склад, и он посоветовал снять небольшое помещение рядом с оптовым рынком, а потом выбрать несколько вещей и выставить их на продажу, но сразу не выкупать, – забрать их после того, как продам. То есть мне не нужен был стартовый капитал, чтобы начать дело. Я послушался его совета и сделал все в точности, как он сказал, – это и была моя двенадцатая работа.
Интернет-магазин не то чтобы процветал, но, поскольку издержки были совсем небольшими, я хотя бы не уходил в минус. Я по-прежнему много читал и писал, поэтому не мог отдавать магазину все силы. Казалось, будто я смогу успеть и там и там, а в действительности не преуспел ни в чем. В те годы на Taobao не было столь яростной конкуренции, как сейчас. Многие интернет-предприниматели вспоминают то время как золотую пору: даже работая спустя рукава, можно было поднять немало денег. Однако я, работая кое-как, ничего не заработал – еще одно доказательство, что я не создан для заработков.
С другой стороны, хотя большую часть времени я и отсиживался в съемной квартире, все равно приходилось закупать и отправлять товар, так что я каждый день общался с оптовиками и курьерами. Наше общение можно было назвать настоящей катастрофой. Поскольку товара я закупал немного, всего несколько единиц в каждом из ларьков, то вечно чувствовал себя неуютно, временами не осмеливался смотреть продавцам в глаза. Хотя это было совершенно нормально, много кто закупал по несколько вещей; просто я никак не мог побороть природную застенчивость и чувство собственной неполноценности. Поэтому не то чтобы совсем не закупал товар впрок: чтобы сохранить лицо, я старался брать побольше популярных моделей. Так я мог реже приходить за новой партией и избегал конфузов при личной встрече с продавцами.
Я надеялся стать прозрачным, будто меня нет, чтобы не привлекать ничье внимание. Но надежды не оправдались – видимо, я и правда отличался от других. Кажется, на одну из продавщиц произвел особенно глубокое впечатление: неизменно вежливый и спокойный, всегда здоровался при встрече, уходя, говорил спасибо, никогда не болтал лишнего и ничего не требовал. На протяжении долгого времени я брал у нее одну и ту же модель футболки, а поскольку при оптовых закупках цена практически никогда не обсуждается, я и не пытался торговаться. Однажды я пришел за новой партией, и она сама указала, что цена снизилась на два юаня. А я вдруг осознал, что в последние наши встречи, когда я приходил за товаром, у нее уже был такой вид, словно она хотела что-то сообщить, но не решалась. Ясно, что футболка подешевела давно, но раз я сам о цене не спрашивал, было бы странно, скажи она добровольно. Если старая цена меня устраивала, к чему отказываться от прибыли, что сама плывет в руки? Я вспомнил время, когда работал в магазине женской одежды: я всегда находился в Наньнине, никогда не закупал товар лично и все же знал закупочные цены на каждую модель. Когда определенные модели только появляются на рынке, цену на них ставят довольно высокую. Однако по мере увеличения объемов производства она постепенно опускается, а тут еще и другие фирмы начинают копировать модель, и тогда цены тем более корректируют. Обычно опытные закупщики уточняют актуальную цену у продавца при каждой встрече. А я не желал особо общаться с продавцами, к тому же казалось, что закупаю слишком маленькие объемы товара, отчего чувствовал себя чрезвычайно неловко, да и опыта в закупках недоставало. Вот почему, впервые закупив у нее товар, больше о цене не спрашивал. Вмиг все осознав, я ощутил, как на меня накатывает волна горячего стыда, захотелось сквозь землю провалиться. После того случая я больше ничего у нее не покупал: чувствовал себя круглым дураком и стыдился вновь попадаться ей на глаза.
Были истории и с курьерами. В те годы среди «Сытун ида» лучшей компанией считалась YTO Express, за ней шла ZTO Express, а хуже всех дела обстояли у Huitong Express (позже ее переименовали в Best Express). Поскольку товаров я отправлял немного, выбрал их, так как с мелких клиентов они брали меньше. Курьер, который приезжал за моими посылками, был совсем молоденький, лет восемнадцати или девятнадцати. Общение с ним не особенно мне давалось. Он совершенно не походил на делового человека, вылитое дитя. Назначать время встречи не имело никакого смысла, он был совсем не пунктуальный. Спрашиваешь, когда получится забрать посылки, – вечно не может ответить. А еще никогда не поднимался ко мне, звонил заранее по телефону и просил спуститься вниз подождать. Временами ждать приходилось долго. Ладно, все это я мог понять, так что никогда не жаловался. Для меня было невыносимым другое: иногда он звонил поздно вечером и сообщал, что слишком занят сегодня и не приедет. Это вредило бизнесу, так как приходилось откладывать отправку заказов на следующий день. Тогда люди еще не привыкли к онлайн-покупкам, и те, кто только начинал заказывать товары через интернет, легко впадали в панику: спустя несколько часов после оплаты заказа уже торопили с отправкой. Каждый вечер я буквально не отходил от телефона, боясь пропустить звонок от курьера. Сам торопить не осмеливался, однако, если он задерживался надолго, начинал все больше беспокоиться, и впоследствии это привело к болям в желудке. Как-то раз курьер взял отгул, и вместо него за посылками приехал другой, в возрасте. Он не просил меня спуститься вниз и подождать, сам поднялся за товаром. Когда я оплачивал доставку, он спросил меня, нахмурившись:
– Ты всегда платишь так много?
Тот братец брал с меня по восемь юаней за отправление. Я ответил утвердительно. Курьер выругался:
– Чтоб его, вот же гаденыш!
Я понял, что тот брал с меня по восемь юаней, а начальству отдавал другую сумму. К тому моменту я работал с ним больше полугода, и если бы переговорил с начальством раньше, ну или хотя бы попытался поторговаться, не пришлось бы переплачивать. Я ужасно расстроился, остро ощущая собственную немощность: какой-то мальчишка водил меня за нос. Я больше не хотел видеть того братца, и на следующий же день перешел в ZTO Express. Вскоре мне позвонила начальница отделения Huitong Express, то есть подрядчица – я никогда с ней не встречался. Она не стала спрашивать, почему я отказался отправлять посылки через них, и так все понимая. Лишь тактично пыталась выспросить, какую цену мне предложили в ZTO Express. Вообще-то стоимость отправления там тоже равнялась восьми юаням, но я об этом не сказал.
Что же до моего писательства, тогдашний я все острее ощущал отсталость от жизни и старомодность ранних рассказов в жанре реализма. Словно вступил в «эпоху перемен» и теперь стыдно было перечитывать написанное ранее. Общение на литературных форумах лишь способствовало ощущению собственной неполноценности, хотя я и вынес из него немало полезного. Писатели, которыми я восхищался на протяжении двух лет, мне разонравились. Я неоднократно перечитывал их произведения, некоторые раз по десять, так что вполне естественно, что они успели наскучить. Меня потянуло к модернизму – на самом деле, вела жажда эстетической наживы, но тогда я этого не осознавал. Вскоре я сменил объект подражания с Сэлинджера на Кафку и заявил в одном сообщении на форуме: мне больше не нравится Карвер, слишком уж большой популярностью пользуется, слишком понятен массам, и манеру письма давно разобрали на составляющие. Другим моим литературным ориентиром стал Джеймс Джойс. Однако ограничился я «Дублинцами», до «Улисса» тогда еще не дошел. Казалось, никто не замечал, что я ему подражаю, и я никак о нем не высказывался.
Постепенно начал замечать за собой, что временами испытываю смутную враждебность к другим людям. В то время я был модератором на гостевом форуме, и приходилось читать все произведения, которые пользователи выкладывали в разделе художественной прозы, да еще комментировать по возможности. Я не понимал, за что восхищаться некоторыми рассказами, и оставлял на них неуместные рецензии, причем по большей части отрицательные. Тогда я совершенно не осознавал, что мной руководили дурные чувства. Мне-то казалось, я выступаю за честную критику – что думаю, то и говорю. К тому же на этом форуме было принято общаться резко, прямо высказывать мысли, не делая скидку на чувства собеседника. Участники форума больше презирали лукавство, междусобойчики и взаимную лесть, чем резкость в суждениях. Наверняка я ранил многих, потому как не умел вовремя закрыть рот там, где следовало. На самом деле агрессия была психологической защитой, вызванной неуверенностью в собственном писательском даре. Когда я это осознал, тут же пал духом, начал сомневаться и в себе, и в своем литературном творчестве. Я подумал уйти на время из интернета. В тот год я слишком много сидел в Сети: с одной стороны, работал в службе поддержки интернет-магазина, а с другой – читал и комментировал посты. Я чувствовал, как теряю связь с реальностью. Хотелось стать ближе к природе, иными словами – еще сильнее отдалиться от общества. Это и стало одной из причин, почему я переехал в Юньнань[106].
Вторая причина – доход практически не рос. Выражаясь яснее, прибыль от интернет-магазина едва покрывала траты на аренду и еду. И это при том, что помимо аренды и пропитания я экономил на всем. Магазином занимался чуть больше года, за это время пришлось переехать, потому как я сменил оптовый рынок. Желание вести свой бизнес куда-то испарилось, кажется, еще и потому, что мне все меньше хотелось общаться с оптовиками, курьерами и арендодателями. Литературное творчество тоже зашло в тупик: меня так и подмывало вымарать все, что написал ранее, однако подражать Кафке оказалось не очень-то здорово, да и делал я это не от чистого сердца. Наконец я понял, что дальше так продолжаться не может: бизнес не ладится, жизнь провожу в тяжких трудах, в Сети веду себя недружелюбно; психологическое состояние оставляло желать лучшего, восприятие реальности мне изменяло. И тогда я подумал, что пришло время сменить обстановку: не просто переехать из одной части города в другую, а отправиться в неизведанное для меня место. В это время я как раз возобновил общение с другом из Пекина. Он тогда иллюстрировал детские книги, принадлежал к фрилансерам и, куда бы ни переехал, мог работать повсюду. Посовещавшись, мы остановили выбор на Юньнани. Тогда же еще один приятель посоветовал нам Дали[107], сказал, что и сам подумывает туда перебраться. Мы решили отправиться в Дали первыми. Но в итоге приятель, так нахваливавший это место, до него не доехал.