Вспоминаю канун Праздника весны 2019-го. Тогда все курьеры с трех пунктов, находящихся в подчинении начальника М, – больше двадцати человек, – собрались на новогодний ужин в небольшом ресторанчике в жилом комплексе «Сишанъюань». В сравнении с совместными обедами в компании S, этот ужин был менее шикарным: заказали простые блюда, да и на вкус были так себе. Сам ресторанчик располагался в одном из переулков, а не на главной дороге; очевидно, дела у него шли не очень-то хорошо, и, кроме нас, занявших сразу два стола, других посетителей не было. Тогда я только присоединился к «Пиньцзюнь», новая работа меня устраивала, с коллегами поладили, так что вкус праздничных блюд меня не очень заботил.

Где-то к середине ужина к нам присоединился уважаемый X – менеджер по нашему району, стоявший на ступеньку выше начальника M. В таких обстоятельствах руководители обычно произносят что-то воодушевляющее, чтобы поднять боевой дух работников. Уважаемый Х и правда заговорил довольно бодро, вот только от его речей присутствующие лишь поникли. Он сообщил, что после Праздника весны Vipshop перестанет передавать заказы одному «Пиньцзюнь куайди»: часть заказов продавцы будут отправлять напрямую, но за прием возвратов по-прежнему отвечаем мы. Тогда я не понимал, что это значит, теперь же понимаю: так Vipshop решил шаг за шагом отказаться от собственной службы доставки. Сперва позволили продавцам, третьим лицам, самим отправлять товары, чтобы выявить возможные проблемы и отработать их; а затем собрались передать собственные заказы компании S. Уважаемый X вслед за этим продолжил:

– После Нового года стоимость доставки заказов с Vipshop понизится на 0,2 юаня, а значит, нам придется брать больше заказов и доход вырастет естественным образом. Вот вы мне скажите, это же в порядке вещей?

Руководитель задал этот вопрос, глядя нам в глаза, и все, разумеется, с ним согласились; к тому же мы как раз поднимали бокалы в честь тоста, а кто в такой момент скажет «нет»? Однако и дураку было понятно: логика уважаемого X ошибочна. Хоть он и выжимал из себя ликование, точно сообщил всем нам счастливейшую новость, мы, в душе представители пролетариата, сохраняли неизменное равнодушие и настороженность к уловкам капиталистов, не питая никаких иллюзий. Затем, где-то в июне или июле 2019 года, компания снизила плату за доставку еще на 0,2 юаня, но на этот раз никто нас не предупредил.

Тем не менее в 2019 году дела у Vipshop шли в гору: компания не скупилась на рекламу, в том числе прибегая к продакт-плейсменту в популярных тогда интернет-сериалах. Это привело к тому, что, по крайней мере в первой половине года, объем доставляемых посылок не только не снизился в сравнении с прошлым годом, но и чуть подрос – несмотря на то, что часть сторонних продавцов сами доставляли товары. Мы никак не ожидали, что к концу года «Пиньцзюнь куайди» расформируют. Тогда мы полагали, что, раз Vipshop так стремительно развивается, вряд ли он откажется от собственной службы доставки.

Настал октябрь, компания S взяла на себя доставку собственных заказов Vipshop, и ситуация в корне поменялась. Наша рабочая нагрузка резко сократилась. Однако компания S не забрала себе бизнес в один момент, Vipshop спланировал плавный переход в течение месяца, чтобы постепенно перераспределить заказы. К этому времени ситуация окончательно прояснилась, но компания по-прежнему все отрицала, да еще и рассылала нам сообщения с успокаивающими словами, убеждая не верить слухам, ходившим в обществе, и все в таком духе. В целом мы с коллегами сохраняли спокойствие, уверенность нас не покидала. В конце концов, в Пекине найти работу курьером или доставщиком еды проще простого: бросит один работодатель, сменим его на другого, главное тут – готовность работать, с голоду не умрешь. Да и я не чувствовал той робости, что не покидала меня в начале 2018 года, когда я только приехал в Пекин.

В шутку мы стали называть себя «детьми без матери» – заказы с Vipshop мало-помалу поглощала компания S, и ключевые клиенты, как, например, «Дандан», прекратили с нами сотрудничество. Вслед за закрытием направления доставки рабочая нагрузка сокращалась изо дня в день, частенько мы могли закончить с работой в два или три часа пополудни; дошло до того, что в распродажу 11.11 мы были заняты всего четыре-пять дней. Искать работу в конце года не так сподручно, но никого, похоже, это не волновало, все говорили, что займутся поисками после Нового года. Нас словно охватило ощущение «грядущей свободы», пусть мы и понимали, что это лишь на время. Тогда никто не мог предсказать, что внезапная эпидемия коронавируса привнесет еще больше тягостей в следующем году. Разговоры наши касались не поисков новой работы, а компенсации, которую нам должны выплатить: каждый день мы увлеченно обсуждали денежный вопрос, и все глядели в будущее с живым любопытством и надеждой.

Наконец, компания объявила, что компенсацию выплатят по формуле «N + 1». Мой стаж насчитывал четырнадцать месяцев, и потому мне полагалась компенсация в размере двух с половиной месячных зарплат. Был и другой вариант: поскольку Vipshop и компания S заключили соглашение о сотрудничестве, мы могли перейти на ближайший пункт компании S с сохранением стажа. Более того, работодатель обязался оплачивать нам пять видов страховки. Однако компенсации в таком случае не полагалось. Я пришел из компании S, прекрасно понимая, что она не для меня, так что, разумеется, возвращаться не собирался. Некоторые из коллег тоже не собирались переходить в компанию S, говорили так: «Даже если и идти в компанию S, только с компенсацией». На деле же никто из них не рассматривал данный вариант всерьез.

Наш последний рабочий день пришелся на 25 ноября 2019 года. Помню, в тот день каждому досталось по одной-две посылки. Покончив с доставкой, мы вернулись в пункт, разобрали стеллажи, упаковали всякий хлам, который компания собиралась забрать, а затем под руководством помощника заполнили заявления об увольнении. Затем он сообщил, что вот-вот придут люди из компании S, чтобы провести собеседование. Мы уже были курьерами с опытом, хорошо знали этот район доставки, и компании S казались более надежными кандидатами, чем люди с улицы. Однако она нас не особо интересовала. В особенности меня – я боялся, что к нам может прийти менеджер L, ведь он отвечал за район Лиюань, а его офис располагался всего в километре от нашего пункта. Как бы там ни было, я не горел желанием встречаться с ним в такое время и при подобных обстоятельствах. Вот почему ушел пораньше вместе со всеми, и остался один помощник. Он беспомощно спросил нас:

– Как, вы все уходите? Но ведь скоро придут из компании S, что же мне им сказать?

Последние дни работы в «Пиньцзюнь» были самыми беззаботными. Казалось, всякое давление на нас развеялось без следа, и во время доставки мы больше не тревожились по пустякам. По утрам, загрузив тележки, успевали даже немного поболтать перед тем, как отправиться к клиентам. До этого я год с лишним каждый день доставлял посылки по одному и тому же маршруту, которого строго придерживался: сперва «Синьчэн янгуан», затем «Суньванчан», «Цзиньчэнфу», «Юйланьвань», торговый центр «Цзинтун Рузвельт Плаза», «Цзиньчэн чжунсинь», Carrefour, центральный, северный и южный международный центр Жуйду, культурно-творческий индустриальный парк «Хунсян 1979», индустриальный парк кино и телевидения «Дунлан», «Цицзянь кайсюань», «Хайтун утунъюань». Для меня такая очередность была наиболее логичной и позволяла работать с наибольшей эффективностью. Бывало, если я не придерживался этого маршрута, не успевал развезти все посылки за день.

Теперь же я мог проехаться по нему в обратном порядке, даже если это и отнимало больше времени. Иногда пропускал пару мест в середине – ведь когда я проезжал по маршруту в обратном порядке, получатели из индустриальных парков еще не выходили на работу – так что я разворачивался и заезжал к ним попозже. Откуда-то появилось свободное время: это ощущалось так, словно презираемый всеми голодранец внезапно разбогател. Я мог позволить себе такую роскошь, как потратить время впустую. Слишком долго меня угнетало осознание, что «каждая минута на счету» и отведенное время натянуто подобно стальному тросу – как и мои нервы, – и справиться с работой я мог, лишь отдавая всего себя. Только тогда я осознал, что ни разу еще не видел жилые комплексы «Хайтан утунъюань» и «Цицзянь кайсюань» в восемь-девять часов утра, хотя проработал там больше года. Теперь же в каждое место я приезжал в другое время, не цепляясь за старые привычки, и потому все виделось и ощущалось иначе. В действительности я обнаружил, что смотрю на эту работу совершенно новым взглядом. Дело не только в смене привычек или маршрута, не в том, что в каждое место я приезжал в другое время, а в том, что на все глядел без цели и без извечной тревоги, чего прежде не мог себе позволить из-за спешки. Я перестал видеть в себе машину для доставки, зарабатывающую тридцать юаней в час и задыхающуюся от ярости и гнева, если почасовую норму выполнить не удавалось.

Как-то раз я доставлял посылку в «Цицзянь кайсюань». Это был мой любимый жилой комплекс: хоть он и успел немного обветшать, внутри там просторно, жильцов не так уж много, а обстановка спокойная. Но самое главное, что туда пускали на грузовых тележках для доставки: мало какие жилые комплексы были так дружелюбны к курьерам.

В тот день я стоял у подъезда и набирал код на домофоне. Несложно вообразить, как за железной дверью в одной из квартир вдруг раздается резкий звонок, загорается экран видеодомофона у дверей и на нем появляется моя голова или я сам по пояс – зависит от того, как далеко стою. Неловко поглядываю в зрачок камеры – мне непросто скрыть беспокойное ожидание того, как хозяин квартиры распорядится моей судьбой. Зачастую это не самое веселое занятие ни для меня, ни для получателя, ведь мы чужие друг другу. Хозяин квартиры может хлопотать по делам, и тишина ему необходима как воздух. Может, он вернулся с ночной смены и только заснул крепким сном, а бесцеремонный звонок домофона нарушил распорядок его жизни, и он, недовольно хмурясь, объятый раздражением, подходит к экрану, чтобы взглянуть, кто это тут поднимает шум. Нет ничего удивительного в том, что, по моему опыту, из домофона чаще всего звучат злобные голоса получателей.

Я нажал на дверной звонок квартиры 101. В этом подъезде всего шесть этажей, на каждом по две квартиры, и если пройти несколько шагов от входной двери, по левую руку окажется квартира 101, а справа, за лестницей, – квартира 102. Я отчетливо услышал, как резкий звонок раздался одновременно и в домофоне, и в самой квартире 101, а затем мужской голос спросил, кто я. Хотя нас разделяли две этажные двери, в действительности он находился всего в нескольких метрах от меня. Я ответил, и он начал открывать двери. На его видеодомофоне была кнопка, чтобы открыть дверь, но, судя по всему, механическая, поскольку я услышал громкий «щелк», когда он нажал на нее. Я доставлял посылки в этот жилой комплекс каждый день и давно заметил, что у домофонов здесь поголовно плохие контакты. Иногда получателям приходилось жать на кнопку по несколько раз, прежде чем дверь наконец откроется. Некоторые клиенты, по-видимому утомившись от извечной борьбы с капризными кнопками, спрашивали, кто я, и сами спускались вниз, чтобы открыть дверь.

На сей раз хозяин квартиры оказался не из тех, кто сворачивает с намеченного пути и легко отступает от задуманного. Он прекрасно знал, что кнопка срабатывает через раз, и не питал иллюзий, будто дело разрешится одним нажатием. Сперва он атаковал ее серией резких, словно налетевший ветер вперемешку с неистовым ливнем, ударов, из динамика раздалась череда щелчков, точно стайка утят, хлопая крылышками, с разбега нырнула в воду. Заслышав, с каким усердием он принялся за дело, я послал в зрачок камеры одобрительную и терпеливую улыбку. Так скрывающийся за кулисами невидимый барабанщик, отбивая ритм, бросит взгляд на экран и почувствует, что старания его не напрасны – своей настойчивостью он вдохновил другого, и тот положил все силы на подготовку к кульминации представления – то есть к тому моменту, когда дверь наконец распахнется. Кажется, это придало ему энтузиазма, и коротенькая пауза стала лишь подготовкой для еще более яростной атаки. Одна блистательная трель плавно подводила к следующей, а следующая впечатляющая бросала слушателям вызов, кто продержится дольше: их нервы, натянутые как канат, или тот самый кульминационный момент, что все никак не наступал, изводя мучительным ожиданием?

Будучи единственным слушателем этого эффектного представления, я ясно ощущал, как мою физиономию сковывает неловкость. Время тянулось секунда за секундой, и спокойная, непринужденная улыбка давалась все тяжелее. Но если я вдруг перестану улыбаться, разве это не хуже, чем если бы я не улыбался с самого начала? Одной фразой мое состояние можно было описать так: время словно застыло и каждая секунда равнялась году. Прошло полминуты, еще минута – да закончится это когда-нибудь или нет? Пусть даже я слишком хорошо вжился в роль, пришла пора очнуться. Я начал подозревать, что хозяин квартиры издевается надо мной и с самого начала не собирался открывать дверь, нарочно затеяв спектакль, чтобы наказать меня, не вступая в прямой конфликт, чтобы я сам отступил. В этот миг внутри меня уже разбушевался маленький человечек, куда более честный и бесстрашный, чем я сам, который разразился яростной руганью, не в силах больше сдерживаться: «Ты что, совсем придурок?! Выйти и открыть мне двери – и десяти секунд не понадобится, сам посмотри, сколько ты уже долбишь по этой проклятой кнопке!»

И все же нельзя отрицать, что существуют в этом мире, нам на счастье, незыблемые устои, выходящие за рамки категорий добра и зла, выгоды и убытка, к которым мы привыкли и в которые свято верим. Есть люди, которые по каким-то причинам придерживаются собственных принципов, недоступных для понимания посторонними, находя при этом точку опоры в нашем изменчивом мире. Это заставляет поверить, что наш мир может еще поменяться к лучшему. Потому, ведомый непонятным мне самому человеколюбием, я все же дождался, когда дверь наконец откроется. Я потянул ее на себя и вошел, хозяин уже ждал у двери своей квартиры. Это оказался мужчина лет сорока – к слову, совершенно здоровый на вид, руки и ноги были на месте. Я вручил посылку, он взял ее и поблагодарил меня. А я вежливо ответил: «Не за что».

Жить стало легче и привольнее, я старался еще больше сблизиться с клиентами – пусть даже и припозднился с этим, вскоре ведь нам предстояло попрощаться. К некоторым получателям я и правда прикипел, пусть друзьями их и не назвать, слишком мало мы были знакомы. Но и чисто деловыми отношения не были, я казался себе участником и свидетелем частички их жизни: какие у них квартиры, кто их семья, каких домашних животных они держат; наблюдал их характеры и то, как они общаются с людьми, ну и, разумеется, на что тратили деньги на Vipshop. Я старался общаться несколько игриво, но, разумеется, исключительно доброжелательно, в подчеркнуто смиренной манере. Если их не было дома, я спрашивал, когда они вернутся, и, когда дождаться не мог, сообщал:

– Ничего страшного, занесу вам посылку по пути, как пойду с работы.

На самом деле мне было совсем не по пути, я ведь не проходил по дороге домой через все жилые комплексы, которые обслуживал. Я нарочно делал крюк, просто потому что находился в прекрасном расположении духа, времени было с избытком, да еще примешивалось легкое любопытство: а что будет, если я пойду им навстречу, не считаясь с временны́ми издержками? Удивятся ли они столь приятной неожиданности?

Оказалось, стоило отбросить в сторону производительность – иными словами, перестать подсчитывать затраты и соотносить их с собственной выгодой, – практически со всеми клиентами стало легко ладить, все начали улыбаться мне от души. Очередное доказательство, что, если убрать из уравнения плюсы и минусы, в мире воцарятся гармония и согласие. И даже так оставалось свободное время. Вот почему я снова взялся за чтение после работы. Начал с «Человека без свойств» Роберта Музиля, и на него ушел почти месяц. Читал медленно, то и дело отвлекаясь, а потом возвращался к уже прочитанному. Потом принялся за «Улисса» Джеймса Джойса. Когда-то я начинал оба этих романа, но так и не дочитал. Последние несколько лет я почти не читал – не то чтобы вообще забросил, просто сил не оставалось из-за работы, я не мог сосредоточиться на книге, да и не особо тянуло.

В последние рабочие недели я, закончив развозить посылки, частенько садился в «Цзинтун Рузвельт Плаза» и разглядывал бродивших по магазинам людей и продавцов внутри, следил за доставщиками еды, бегавшими туда-сюда. Я наблюдал за манерами, пытался угадать их настроение: мне казалось, большинство двигались точно роботы – ни мысли в голове, никаких эмоций, лишь отточенные до автоматизма движения. Совсем как я прежде. А еще обнаружил, что, узнав о скором увольнении, во всем начал видеть хорошее. Я стал лучше себя прежнего – по крайней мере, лучше того себя, кто работал курьером, – мягче, свободнее, терпеливее к людям. Объяснялось это следующим: на самом деле я ненавидел эту работу; более того, ненавидел все работы, которыми занимался раньше. Вынужденный трудиться из-под палки, я легко выходил из себя, поддавался ненависти, вечно ныл и жаловался, а еще видел в клиентах, которых обслуживал каждый день, людей куда более эгоистичных, бесцеремонных и ненасытных, чем они были на самом деле.

Разумеется, я не всегда был скверным курьером. Напротив, не считая того, что общение с клиентами давалось мне с трудом и не очень-то нравилось, в остальных аспектах я, вполне возможно, был самым добросовестным и лучшим на нашем пункте. Я вовсе не обладал какими-то выдающимися способностями – главным моим преимуществом было то, что я не взваливал на себя слишком многое. Некоторые курьеры, стремясь заработать побольше, заглатывали кусок территорий, переварить который были не в силах, а потом постоянно получали жалобы. Иначе говоря, доход мой был не самым большим, я даже не входил в число самых высокооплачиваемых работников нашего пункта. Но, как по мне, когда клиенты ставят оценку курьеру, вряд ли их заботит, сколько он зарабатывает.

Перед увольнением я опубликовал в «Моментах» WeChat пост, который могли увидеть только клиенты. В нем я написал, что «Пиньцзюнь куайди» прекращает существование, и впредь я не буду доставлять заказы с Vipshop. Многие отписались под постом, восторженно отзываясь о качестве моего обслуживания и благодаря меня за все усилия, которые я прилагал на протяжении долгого времени. Из-за таких отзывов я и сам оценил свою работу курьером чуть выше прежнего – хотя раньше казалось, что я справлялся с ней из рук вон плохо. Одна клиентка написала:

«Вы самый ответственный и добросовестный курьер из всех, кого я встречала».

Я плохо ее помнил и никогда бы не подумал, что она оценит меня так высоко. Однако хотелось верить, что говорила женщина от чистого сердца. Нас ведь больше не связывали деловые отношения, маловероятно, что мы когда-нибудь еще пересечемся, и ей ни к чему было кривить душой, чтобы польстить мне. Поэтому, пожалуй, и подытожу следующей фразой мой опыт работы в курьерской доставке, без преувеличений и лишних слов:

Когда-то я был лучшим курьером из всех, что встречали мои клиенты.

Черновой набросок от 30 июля 2020 года

Окончательная редакция от 1 августа 2021 года