Совсем скоро наступала распродажа 11.11. Помню, перед началом «большой распродажи» – а точнее, с 1 по 10 ноября, – объем порученных нам посылок уменьшался изо дня в день. Доходило до того, что мы могли уйти с работы уже в три или четыре дня. Оказалось, клиенты относились к акциям онлайн-платформ намного серьезнее, чем я считал прежде, – они сдерживали страсть к покупкам, чтобы как следует развернуться 11-го числа. Этот краткий миг передышки искрился напряжением. Каждый день на меня накатывала тревога, точно я наблюдал за приближением жестокого шторма, но никак подготовиться к нему не мог. Я осознал, что меня раздирают два противоречивых чувства: первое – это жажда высокой выручки, которую неизменно приносили с собой промоакции; а второе – страх совершить ошибку. Как показывала практика, мало кому удавалось избежать промахов в дни больших распродаж. И вот этот страх давил на меня намного сильнее, чем жажда наживы.

Чтобы мы не подвели компанию, начальник М ежедневно напоминал нам в группе в WeChat проверить тележки: в этот период половину расходов на ремонт оплачивала компания. С моей никаких проблем не было: покрышки новенькие, камеры в порядке. Тормозные колодки износились в пределах нормы, а тормозной путь хоть и возрос слегка, не настолько, чтобы требовался срочный ремонт. Передняя фара тогда еще светила, хотя вскоре и сломалась; но я так и не удосужился ее починить до самого конца моей работы в компании.

Возможно, благодаря тому, что морально я подготовился к происходящему, после начала распродажи не ощущалось такой сильной усталости, как предполагалось. В первые три-четыре дня объем заказов увеличился практически втрое, а в последующие несколько дней был где-то в два раза больше обычного. Разумеется, если объем посылок увеличился вдвое, это вовсе не означало, что мне требовалось в два раза больше времени на доставку. В конце концов, рабочая зона не расширилась, увеличилась именно плотность заказов. К примеру, доставлял я в «Цзинтун Рузвельт Плаза» десять посылок или всего три, времени уходило практически одинаково. Когда по утрам мы разгружали поступившие посылки, наш и без того тесный пункт становился похож на ящик, заполненный до краев водой: горы посылок доходили до пояса, да еще и за дверь норовили вывалиться. Позавтракав в 6:30, я приступал к работе. Второй раз я ел после девяти вечера, и при этом голода совсем не чувствовал. Возможно, в те моменты, когда я должен был испытывать голод, я был так сконцентрирован на работе, что не обращал внимания на сигналы своего тела; ну а когда миг наивысшей концентрации проходил, голод пропадал вместе с ним. Казалось, организм сам подстраивал уровень гормонов под обстановку, точно смиренный рабочий, обнаруживший, что работодатель вовсе не собирается удовлетворять его потребности, и потому молча бросивший сражаться за свои права.

Работать в декабре оказалось еще тяжелее, чем в ноябре. С одной стороны, световой день заметно короче: утром светало после семи часов, а уже к пяти вечера солнце заходило, и потому казалось, будто время прямо-таки ускользает из рук. Это только прибавляло беспокойства. С другой стороны, из-за холода полностью заряженных аккумуляторов грузовых тележек хватало лишь на треть летнего расстояния. Точно бомба замедленного действия, в любой момент неисправная грузовая тележка могла нас парализовать. Летом я вообще не задумывался об этом. Зимой же, особенно в жилых комплексах, когда я передвигался от одного подъезда к другому, тормозя и вновь заводя мотор, тревога усиливалась с каждым поворотом ключа.

К этому времени температура в Пекине значительно опускалась: весь день могла держаться ниже 0 °C. Я довольно долго мог терпеть холод – например, спокойно ходил в одних джинсах в +5 °C. В Южном Китае, где я вырос, можно так хоть всю зиму проходить. Однако опыта справляться с температурой ниже 0 °C у меня не было. До этого я больше года прожил в пяти разных городах, и лишь в двух температура могла так упасть: в Шанхае и Пекине. Только в Шанхае я работал в закрытом помещении, к тому же в самые холодные дни там бывало всего –2… –3 °C. А вот в Пекине я каждый день выходил из дома в шесть утра, и обычно приходилось сталкиваться с температурой –10 °C и ниже. Большую часть дня я проводил на улице, вместо перчаток мог надеть только митенки, поскольку все время приходилось пользоваться сенсорным телефоном. На ручки грузовой тележки я натянул утепленные чехлы для рук, и они приносили хоть немного пользы. Но даже так руки постоянно коченели от холода, иногда я был не в силах не то что на экран нажать, но и пальцы согнуть. А еще, чтобы было удобнее таскать посылки и подниматься по лестницам, мы не особо кутались в одежду и уж точно не носили что-то дорогое, ведь запачкать одежду и порвать было проще простого. Впрочем, у меня и так не было ничего дорогого, самым ценным предметом гардероба являлись кроссовки New Balance за двести с лишним юаней, – я проносил их больше года, пока подошва вконец не протерлась. В период затишья за день я проходил от десяти до пятнадцати тысяч шагов, в горячую пору получалось больше двадцати тысяч, а во время 11.11 и 12.12 мог и все тридцать тысяч находить. Однако я добавил слишком много коллег в свой WeChat Sports[59], так что количество моих шагов считалось не так чтобы очень большим – даже в первую тройку редко попадал.

В декабре и январе, самые холодные месяцы, на работу я обычно одевался так: первым слоем хлопковая футболка на осень, затем шерстяной свитер, утепленный ватный жилет на молнии и, наконец, не самая плотная куртка. На ногах хлопковые подштанники и ветровочные штаны. Если во время доставки на морозе становилось совсем нестерпимо, я заходил ненадолго в подъезд погреться и перевести дух. Но награда за все наши мучения была достойной: в декабре зарплата всех курьеров на пункте составила больше десяти тысяч юаней чистыми.

На 2019-й китайский Новый год домой я не поехал, поскольку мне как дежурному работнику полагалось всего пять дней отдыха. Изначально Vipshop выпустил рекламное объявление, якобы «в Праздник весны работаем как прежде». Я так всем клиентам и сказал, однако это оказалось неправдой. Утром водитель грузовика, который доставлял посылки на пункт, сообщил, что в праздничные дни никто из грузчиков работать сверхурочно не будет и никакого толка от того, что ваш пункт будет открыт, нет, посылки-то все равно не привезут. Хотя в новогодние праздники заказов и так делали немного, должно быть, бренды уже распродали подчистую все, что лежало на складах, а новые товары в продажу еще не поступили, ну или продавали их без скидок. Даже если клиенты и хотели что-то купить, ничего стоящего не было. Помню, в первый день работы после каникул мы разобрали скопившиеся за праздники посылки, и все равно их оказалось меньше, чем в обычный день.

Еще я заметил, что после Праздника весны часть постоянных клиентов пропала: или они перестали заказывать на Vipshop (что, впрочем, маловероятно), или просто уехали из Пекина. Однако были и те, кто переехал, причем таких оказалось немало. Еще с месяц после новогодних праздников мне попадались посылки с неверным адресом – и таких было не меньше десяти – все потому, что получатель переехал, а адрес поменять забыл. При этом переехавшие в основном арендовали квартиры вместе с кем-то, и, если адрес на посылке указывали неверный, получить ее мог бывший сосед по квартире. В таких случаях приходилось оплачивать пересылку за свой счет, потому как к моменту, когда путаница прояснялась, посылка уже значилась как доставленная. И все равно я изо всех сил старался исправить положение, хоть как-то минимизировав свои убытки.

Так, однажды в южной части международного центра Жуйду[60] я постучал в двери, однако никто не открыл. Тогда я позвонил получательнице, и она попросила меня оставить посылку в шкафчике с электросчетчиками, рядом с дверью. Вечером уже она мне звонит и говорит, что посылки не нашла. Только тогда мы выяснили, что во время заказа она ошиблась с адресом – на деле она переехала в Чанпин[61]. Когда мы разговаривали днем, она приняла меня за чанпинского курьера. Я сказал:

– Могу забрать завтра вашу посылку и переслать в Чанпин, но тогда вам придется оплатить пересылку.

Поняв, что лишь прибавила мне хлопот, она, видимо, почувствовала себя виноватой и охотно согласилась. Но таких клиентов меньшинство, в основном никто не хотел переплачивать, так что начинали без устали со мной препираться. Был еще случай, когда я сказал клиенту по телефону:

– Если вам требуется переслать посылку, придется за это заплатить.

А он спрашивает:

– Это почему? У меня доставка включена в стоимость покупки.

– Но вы указали неверный адрес, и посылка уже получена.

На что он ответил:

– Как она может быть получена, я ведь ничего не получал.

– Я доставил ее по указанному вами адресу, а кто-то из вашей квартиры ее принял.

– Но это был не я!

– Я ведь вас в лицо не знаю, мне главное – доставить посылку по указанному адресу.

– И вы даже ничего не сверили?

Я объясняю:

– Когда я доставляю посылку, называю имя получателя, кто-то в квартире ее принял, что еще я мог сверить?

Люди, снимающие квартиры напополам с кем-то, зачастую даже не знают имен соседей по комнатам. Главное, адрес указан верно, тогда любой может помочь и принять посылку, а потом оставить ее в общей зоне. Разумеется, все это он прекрасно понимал, но оплачивать пересылку в восемь юаней из-за собственной ошибки не хотел, а потому заявил:

– Ну тогда я свяжусь с вашей службой поддержки.

На этом наши переговоры окончательно зашли в тупик. Нельзя было допустить, чтобы он позвонил в службу поддержки, поэтому пришлось вынимать деньги из своего кармана и оплачивать пересылку. Хотя каждая такая ошибка обходилась всего в восемь-десять юаней, я ненавидел подобных людей до зубовного скрежета. Если бы он оказался передо мной в тот миг, не исключаю, что я как следует наподдал бы ему.

Как-то раз произошла похожая история. Я доставлял посылку в культурно-творческий индустриальный парк «Хунсян 1979»[62], но оказалось, компания получателя переехала. Когда я явился по указанному адресу, несколько человек в офисе как раз собрались в круг и о чем-то разговаривали; быть может, обсуждали что-то по работе. Я назвал имя получателя, из кружка вышла женщина и приняла посылку. В результате на следующий день мне звонит получатель и спрашивает, куда я доставил его посылку. На самом деле он уже осознал свою ошибку с адресом, просто решил устроить цирк для видимости. Я прояснил ситуацию, он начал выкручиваться, «резко и справедливо» призывая меня к ответу:

– И что, вы все так безответственно доставляете посылку, неужели не проверяете, кто получатель?

– Когда я доставляю посылки, всегда называю имя получателя, и кто-то расписался за вас.

– Так я этого человека даже и не знаю, как она могла за меня расписаться?

Я задал встречный вопрос:

– Если вы ее не знаете, почему при заказе указали ее адрес?

– В адресе я мог и ошибиться, но ведь получатель все равно не я. Неужели вы совсем не проверяете, кому отдаете посылки?

Говоря по правде, я даже не знал, как это проверить. У меня ведь нет права требовать у людей удостоверение личности. Почему та женщина приняла посылку, где было указано неизвестное ей имя, тоже неясно. Возможно, только устроилась на работу и еще не знала всех коллег. А даже если бы я мог проверять документы получателей, то только тратил бы на это время, и значит, мой доход значительно снизился бы. Зарплата и так не особо большая, если станет еще меньше, это будет равнозначно тому, что мою миску с рисом разбили об пол. Я бы и мог за него промотаться за посылкой, забрать ее и снова отправить ему по нужному адресу, но ведь он даже не хотел платить за пересылку, хотя сам же и был виноват. Я не стал дальше спорить: вел он себя очень недружелюбно и не только не чувствовал себя виноватым, но и, напротив, засыпал меня претензиями, причем с полным осознанием собственной правоты. Он принялся разглагольствовать, что и сам простой работник, прекрасно понимает проблемы трудяг, однако нельзя относиться к своим обязанностям с таким пренебрежением, и все в том же духе – точно учил меня, как обращаться с людьми. Продолжи я спорить, он вполне мог бы на меня нажаловаться. А что бы рассказал службе поддержки, как бы передернул факты и извратил истину – одному богу известно. В итоге я забрал посылку, заплатил восемь юаней и отправил ее по новому адресу. Хотя записал в заметках в телефоне его полное имя, номер телефона и адрес. Я тогда просто кипел от злости, вот-вот готов был взорваться; но из-за работы пришлось молча проглотить обиду – пока. Я думал так: вот подожди, уволюсь и обязательно приду к нему по верному адресу, чтобы рассчитаться. Для благородного мужа никогда не поздно отомстить.

Разумеется, никуда так и не пошел, злость вскоре поутихла. В моих «Заметках о мести» было записано всего два имени, однако потом я их удалил, так никому и не отомстив.

Однажды мы с коллегами болтали на пункте, и один из сослуживцев рассказал о знакомом курьере, который как-то раз разбил «Ауди» на дороге. Все потому, что водитель ехал сзади и сигналил ему что было мочи, чем довел курьера до белого каления. В итоге он вытащил откуда-то металлическую палку и разнес весь капот и лобовое стекло. И меня охватывали подобные порывы, причем не раз, – быть может, не столь резкие, как у того курьера, хотя их хватило бы, чтобы причинить вред другим. Порыв походил на натянутый стальной трос, который внезапно лопался и с бешеной силой отскакивал назад, обрушиваясь на того, кто его тянул, выплескивая на мир всю накопленную злость. Говорят, тот курьер угодил впоследствии в тюрьму, потому как не в состоянии был возместить нанесенный ущерб, а может, и не хотел. Возможно, эта ситуация как нельзя лучше подходит под выражение «босяк обутого не боится» – тот, кому нечего терять, не будет страшиться власть имущих.

Хотя я старался избегать подобных ситуаций, как-то раз и на меня все же нажаловался клиент, неверно указавший адрес. Получательница переехала в жилой комплекс «Тунцзинъюань», но на посылке указала международный центр Жуйду. Между этими жилыми комплексами и двух километров нет, – когда я доставлял посылку, ничего странного не заметил. Помню, дверь открыл молодой парень, я назвал имя получателя, а он, ничего не говоря, взял посылку – ни имени не подтвердил, ни спасибо не сказал. Однако это вполне нормально: некоторые не особо любят разговаривать, я немало таких каждый день встречал. Да и я не детектив, чтобы, чуть что не так, подозревать всех без разбору. Вдобавок сильно торопился, потому как в стремлении сэкономить время на ожидании лифта иногда блокировал его двери всяким хламом. Вот почему из соображений совести старался молниеносно расправиться с доставкой, не особо раскланиваясь с получателями – иначе людям на других этажах пришлось бы слишком долго ждать лифта.

Спустя два дня на меня пришла жалоба. Помощник начальника известил меня в WeChat, что получатель утверждает, будто посылку не получил, хотя она значится как принятая. Это так называемая «фиктивная роспись в получении», и штраф за такое полагается пятьдесят юаней (хоть я и мог обжаловать). Я немедленно позвонил получательнице. В тот момент я только выехал из жилого комплекса «Цзиньчэнфу»[63], с неба моросил мелкий дождик, и я сидел на водительском сиденье грузовой тележки. Обычно я обзванивал получателей, будучи в дороге, чтобы сэкономить время, но тогда меня прямо-таки разрывало от злости. Я спросил у нее по телефону:

– Это же вы допустили ошибку, почему пожаловались на меня?

Она ответила обиженным тоном:

– Но я ведь не получила посылку, почему вы указали, что я за нее расписалась?

– Кто-то забрал ее по указанному вами адресу, разве я вправе требовать у него удостоверение личности?

– Простите, я не нашла в приложении ваш номер, не смогла связаться с вами. Пришлось позвонить в службу поддержки. Но я не говорила, что хочу пожаловаться на вас, это специалист поддержки что-то там сделал, когда разбирался в ситуации.

Я не до конца поверил ее словам. Служба поддержки действительно умела манипулировать клиентами: в период затишья подводила их к жалобам, мотивируя нас таким образом повышать качество обслуживания; ну а в горячую пору распродаж всячески нас выгораживала, чтобы не повлиять на стабильность и скорость доставки в это и так непростое время. Обо всем этом нам не раз напоминали и начальник пункта, и его помощник. И все же я подозревал, что она не совсем правдиво обрисовала ситуацию сотруднику поддержки: она неправильно указала адрес при оформлении заказа, и служба поддержки помогла ей оформить жалобу. Однако женщина наверняка переживала, что, если сознается в ошибке, служба не станет помогать в розыске посылки. Более того, в информации о заказе мой номер указан, а она заявила, будто не нашла. Хотя наверняка просто побоялась связываться со мной напрямую, вдруг я отказался бы помочь? А вот если оформить все через службу поддержки, выбора у меня не останется.

Разумеется, все написанное выше – лишь мои предположения, я ведь не стану ее допрашивать. В конце концов, она извинилась передо мной по телефону и, как по мне, не вела себя грубо или заносчиво – просто перенервничала. Так что я опять поехал в международный центр Жуйду и помог ей вернуть посылку. Она так и лежала в гостиной, мне отдал ее другой жилец. Я отвез ее в жилой комплекс «Тунцзинъюань». Вообще-то он находился вне моей рабочей зоны, однако с «Цицзянь кайсюань»[64], за который я отвечал, их разделяла дорога, по которой я проезжал каждый день. При встрече мне показалось, что она вот-вот расплачется. И женщина сказала, что хочет возместить мне пятьдесят юаней. Все потому, что в телефонном разговоре я сказал ей про штраф в пятьдесят юаней. Однако его я мог опротестовать, главное, чтобы она объяснила ситуацию службе поддержки во время контрольного звонка, поэтому ее деньги мне не нужны. Мои фактические убытки оказались следующие: я доставил посылку по неверно указанному адресу, затем забрал посылку оттуда и отвез в нужное место – а значит, ради ее посылки трижды проездил туда-сюда. Я злился вовсе не из-за денег, а потому, что со мной обошлись нечестно, еще и добавили лишних хлопот. И, быть может, меня вывели из себя все эти несправедливые, недружественные ко мне, бесчеловечные правила и обстоятельства, с которыми я хоть и не согласен, но вынужден был считаться. Выместить свою злость на ней я не мог, ведь тогда повел бы себя несправедливо, недружелюбно и бесчеловечно уже по отношению к ней.

Как я говорил ранее, в моих «Заметках о мести» было указано всего два имени; расскажу еще одну историю. Произошла она в 2019 году, должно быть, в июне или июле – как-то раз я доставлял коробку с фруктами со льдом в жилой комплекс «Синьчэн янгуан»[65]. В начале девятого утра я уже приехал к квартире получателя, но на стук в дверь никто не ответил. Охлажденные посылки, в отличие от обычных, требуют особого отношения, к тому же на дворе лето; если не доставить их как можно скорее, продукты внутри быстро испортятся. Я трижды позвонил в звонок, однако получательница так и не отозвалась. По правилам, если дома никого нет и на телефон тоже не отвечают, я должен забрать посылку и вернуться с ней позже, во второй половине дня. Но уже тогда сильно пекло, моя тележка разъезжала под палящим солнцем, кузов раскалился, точно духовка. Я подумал, что, если ждать до обеда, фрукты наверняка испортятся. А получательница, быть может, вышла позавтракать или за продуктами, наверняка скоро вернется. Так что если оставлю посылку сейчас, она сможет забрать ее пораньше. Вот почему я положил все в постамат жилого комплекса. Ряд постаматов находился между 31-м и 32-м корпусами, и эти здания с обеих сторон закрывали постаматы от солнечных лучей, так что с утра до вечера те оставались в тени. При этом корпус получательницы, 34, располагался всего в ста метрах. Поскольку на звонки она не отвечала, я не только послал ей код получения, но и отправил СМС, где указал, что ей пришла посылка с охлажденными фруктами, нужно побыстрее забрать их.

Я подумал, что лучше хранить посылку в тенистом месте, чем таскать повсюду за собой. Если же она не вернется и не перезвонит, заберу после обеда. У нас на пункте холодильников нет, и на недоставленные охлажденные посылки мы оформляем возврат в тот же вечер. Я выехал из жилого комплекса где-то в девять утра. Потом, когда закончил с посылками в «Суньванчане» и «Юйланьване», отзвонился еще пару раз. По большей части меня пугало то, что она не увидела СМС, а я хотел напомнить, чтобы она поскорее забрала посылку, только трубку не брали. Наконец около двенадцати она вдруг перезванивает – я как раз доехал до «Цицзянь кайсюаня», – в трех или четырех километрах от «Синьчэн янгуана». Я-то подумал самодовольно, что она захотела поблагодарить меня: все же я предпринял все возможное, чтобы посылка не испортилась. И тут она говорит:

– Я ведь заказала дуриан, как вы могли положить его в постамат?

Видимо, заказала очищенную от кожуры мякоть, так как термобокс был небольшого размера, и весь дуриан целиком там бы не поместился.

Я аккуратно напоминаю:

– Но ведь утром у вас никого не было дома.

– И все равно вы не должны были класть посылку в постамат, вот прямо сейчас мне ее и принесите под дверь.

Мне тон не понравился: говорила она так, словно объявляла войну. Я разъяснил, почему пришлось оставить посылку в постамате, а затем добавил:

– Я сейчас не в «Синьчэн янгуане», если вам удобно, лучше спуститесь и заберите сами. Меня придется прождать часа два.

А она на это:

– Ждать я не могу, мне уже выходить из дома. Прямо сейчас подходите и принесите посылку.

Я тогда был ужасно занят, оставалось еще два жилых комплекса на доставку. К тому же пекло страшно, в горле пересохло, не хотелось переругиваться, потому я сказал:

– Сейчас мне никак не подойти. Если можете подождать, через два часа я буду в «Синьчэн янгуане» и подниму вам посылку. Если подождать никак, спуститесь и заберите сами.

Услышав мои слова, она тут же принялась шантажировать:

– Тогда я сейчас же напишу на вас жалобу, вы даже не спросили меня, сразу положили посылку в постамат.

Ну раз она так заговорила, я не хотел попусту тратить слова, просто взял и повесил трубку. Неожиданно для меня она тут же перезвонила – я засомневался, и все же взял ответить.

– Так вы принесете посылку или нет? – спрашивает она. Разумеется, говорит не то чтобы очень вежливо.

Я ответил, где нахожусь, но, как я понял, ее совершенно не волновало расстояние.

– В любом случае, сейчас подойти не смогу, – подытожил я. – Когда подъеду к вашему комплексу, тогда и принесу, если в состоянии подождать – ждите.

– Зачем вы положили посылку в постамат? Разве я давала согласие на это? – она никак не отставала.

– Если бы я не оставил ваш дуриан в постамате, сейчас бы таскался с ним в тележке под палящим солнцем. Так бы он портился до половины третьего дня. Если не хотите забирать сами, ничего страшного, после обеда буду в «Синьчэн янгуане» и доставлю сам. Но прямо сейчас подойти не могу, я развожу посылки не только по вашему жилому комплексу.

– Так вы вообще не приходили ко мне с утра! – вдруг заявляет она.

И вот тут она действительно вывела меня из себя, я спрашиваю:

– Я стоял прямо у вашей двери, три раза звонил на телефон, почему вы не ответили?

Она ничего не сказала по существу, только твердила одно и то же:

– Так или иначе, никто не давал вам права класть мой дуриан в постамат.

– Ладно, тогда не забирайте ничего, ждите меня, – с этими словами я отключился.

Перезвони она снова, я бы не ответил. Но больше не звонила. От злости у меня дрожали руки, в голове крутилась мысль: вот уж и правда, от доброго сердца одни несчастья. Однако в грузовой тележке у меня лежали все еще не доставленные посылки, и я не хотел тратить на нее время впустую.

В результате она сама сходила за посылкой, а потом нажаловалась на меня в службу поддержки. Правда, жалобу отклонили, поскольку у меня сохранилось в мобильном, что я звонил с утра и писал СМС, и из сообщения становилось ясно, что дома никого не оказалось. Недели через две ей снова пришла посылка с охлажденными фруктами – точно такая же, как в прошлый раз, в белом пенопластовом ящике – возможно, снова дуриан. Я подъехал с утра к ее дому – и снова никого, мне это было только на руку. В прошлый раз я звонил с рабочего номера, зарегистрированного на Тяньцзинского телекоммуникационного оператора. Сейчас решил позвонить с личного номера, зарегистрированного на Юньнаньский филиал China Unicom. Я надеялся, что она не станет отвечать на звонок с незнакомого иногороднего номера, тогда я бы забрал посылку с собой и поставил бы на крышу тележки, пусть стоит там под солнцем весь день, а после обеда доставил бы. На этот раз она тут же ответила. Даже не знаю, поняла ли, кто звонит. Я спросил:

– Я доставлю посылку во второй половине дня?

Как же я надеялся, что она согласится! Однако женщина замешкалась на мгновение, а потом ответила:

– Оставьте ее для меня в постамате.

После того случая мне больше не довелось доставлять ей посылки.