— Это всё? — спросила Ева после паузы.

Кэмпбелл кивнула.

— Подтверждаю, лейтенант. Эти пять уличных лицензированных компаньонов, за исключением погибшей, регулярно работают на этом участке.

— Вы замечали между ними и погибшей какие-либо отношения — хорошие или враждебные?

— По моим наблюдениям, — сказала Кэмпбелл, — Чамбли и Варр общались между собой. Погибшая в разговорах не участвовала.

— Квинт и Месснер также общались между собой и время от времени — с Чамбли и Варр. Погибшая, как правило, держалась особняком.

— Враждебности не наблюдали, — подвела итог Кэмпбелл. — И солидарности — тоже.

— Спасибо, можете быть свободны.

Пибоди задержалась, когда дроиды ушли.

— Пробить их имена?

— Я сама сделаю быстрый пробег, как закончу с делом.

— У нас есть списки сотрудников, художников и студентов от галереи Уиттьеров. Я могла бы начать с них. Это, наверное, продуктивнее.

— Делай.

Ева закончила с делом, начала проверки.

Как раз когда закончила, пришёл список от Шелби.

Шелби нашла несколько родственников, с которыми удалось установить контакт. Ещё несколько — «вне сети» или умерли.

Ева начала сверху — с прадедов.

К тому моменту, как она дошла до тёти, ей стало ясно: кто бы что ни говорил, кровь — вовсе не всегда гуще воды.

Кармен Янг, сестра Митци Ли Старр, ответила быстро и выглядела напуганной.

— Полиция Нью-Йорка? Что случилось с Итаном? Он пострадал? Он —

— Миссис Янг, я звоню не по поводу Итана, — сказала Ева. В списке Шелби Итан значился как сын Кармен, шестнадцати лет. — Я звоню по поводу вашей племянницы.

— Племянницы? Я не понимаю. Ни Элис, ни Хлоя не в Нью-Йорке. Они учатся здесь, в Ричмонде! Итан в Нью-Йорке по школьной программе. Если с ним что-то —

— Надеюсь, он хорошо проводит время. Это не связано с ним. Речь о вашей племяннице Лисе Калвер. Дочери вашей сестры.

— Моей… — Страх исчез, сменившись растерянностью. — Простите, я не знала, что у Митци была дочь. Она... Митци... сбежала из дома в шестнадцать. Я была старше, уже жила отдельно. Она с тех пор со мной не связывалась. У неё была дочь? В Нью-Йорке?

— С сожалением сообщаю, что Лиса Калвер была убита прошлой ночью.

— Боже мой... Боже... — Она прикрыла рот рукой, глаза расширились от ужаса. — Убита? Боже... Дайте мне минуту, пожалуйста. Я как раз собиралась на совещание. Сейчас отменю. Одну минуту.

Связь перешла в режим ожидания — к счастью, без музыки.

Пока она ждала, Ева взглянула на пометки Шелби.

Кармен Янг, 46 лет, замужем за Лиамом Янгом 22 года. Трое детей, Итан — средний. Работает офис-менеджером в Ричмонде, штат Вирджиния.

Когда Кармен вернулась, она выглядела спокойнее. Тёмные волосы в аккуратном каре обрамляли приятное лицо с ярко-голубыми глазами. Сейчас они блестели от слёз.

— Вы можете рассказать, что с ней случилось?

— Её задушили.

— Господи… Вы знаете кто? Зачем?

— Мы расследуем. Миссис Янг —

— Сколько ей было лет?

— Двадцать два.

— А Митци знает? Вы сказали её матери?

— Да, я проинформировала её.

— Можете дать мне её контакты? Или передайте мои. Я не могу представить, что она чувствует, потерять ребёнка. Чтобы с её дочерью такое случилось. Если мы можем чем-то помочь…

— Миссис Янг, миссис Старр —

— Кто?

— Ваша сестра сменила фамилию с Лаудер на Старр.

Глаза Кармен остекленели. Она кивнула:

— Понятно.

— Ваша сестра отказалась видеть тело дочери и не стала забирать его. Она также отказалась организовывать похороны или кремацию.

При этих словах Кармен закрыла глаза.

— Некоторые вещи не меняются, правда? — тихо сказала она. — Некоторые люди просто не меняются.

— Я также уведомила вашу мать, отца и дедушку. Мы не смогли найти бабушку.

— Добро пожаловать в клуб, — сухо заметила Кармен. — Но, наверное, это и неважно. Всё равно. Это ужасно... Простите, как вас зовут?

— Лейтенант Даллас.

— Лейтенант, конечно же, мы организуем всё для… О, Господи… Я уже забыла её имя.

— Лиса. Л-и-с-а. Лиса Калвер. Послушайте, не вините себя. Вы оказались в шоке.

— Вы правы.

— Отец Лисы тоже не проявил никакого интереса к похоронам. Как и немногие родственники по его линии, с кем нам удалось связаться.

— Понятно. — Она снова прикрыла рот рукой. На этот раз сделала три глубоких вдоха, затем опустила руку. — Ладно, — повторила она. — Можете сказать, что мне нужно сделать? Как всё устроить... Дайте мне секунду собраться с мыслями.

— Возьмите столько времени, сколько нужно.

— Я не думаю, что стоит везти её сюда. Здесь её никто не знал, и это ужасно грустно. Ни похорон, ни церемонии... в этом нет смысла, правда? И это делает всё ещё печальнее. Как мне организовать кремацию и, может быть… — Она на мгновение прикрыла глаза рукой. — Да, ладно, есть ли способ посадить для неё дерево? Можно ли как-то это устроить?

— Да. Я могу дать вам контакты человека, который вам поможет.

— Мы посадим дерево и здесь. Во дворе, наверное. Думаю, так будет правильно. Я просто не знаю, что ещё мы можем для неё сделать. Для Лисы. Ладно, скажите, с чего начать — и мы всё устроим.

Ева дала ей координаты Морриса, а также рассказала, как однажды она и Рорк сажали дерево в память об убитой сестре их подруги.

— Хорошо. Спасибо вам большое за помощь. Мы всё организуем. Моя сестра в Нью-Йорке?

— Нет.

— И слава Богу.

— Миссис Янг? Спасибо вам. — Когда Кармен покачала головой, Ева продолжила:

— Вы были последней в списке — и единственной, кто проявил сочувствие, кто готов помочь. Теперь Лиса — моя ответственность. Моя работа — выяснить, кто отнял у неё жизнь, добиться для неё справедливости. Мой долг — постоять за неё. Вы её не знали, но вы тоже готовы за неё постоять.

— У меня есть семья — чудесная, сложная, любящая. Учитывая, откуда я пришла, я считаю себя самой счастливой женщиной на свете. Хотела бы я знать Лису, хотела бы, чтобы у меня был шанс принять её в свою семью. Но этого не случилось, и теперь это всё, что я могу для неё сделать.

— Лейтенант, вы сообщите мне, когда узнаете, кто это сделал?

— Обязательно.

После этого она налила себе ещё кофе и, попивая, на минуту остановилась у узкого окна.

Некоторые, подумала она, несмотря на то, откуда они, всё же стремятся стать лучше.

Она взглянула на доску, на фото Лисы.

— Возможно, с ней у тебя был бы шанс. А может, и нет — и это бы не изменило твоего пути. В любом случае, теперь у тебя есть кто-то, у кого хватит сердца посадить дерево в твою память.

Она вернулась к столу и отправила Мире мемо с прикреплённым делом, попросив консультацию, когда будет удобно.

Затем вышла к Пибоди в общий зал.

— Я уже немного отсеяла, — доложила Пибоди. — Отдельно по женщинам, исключила тех, кто переехал или сейчас не в Нью-Йорке, даже не в стране. Например, один из студентов — он был постоянным — сейчас учится в художественной школе во Флоренции. А один из художников, участвовавших в выставках, переехал в Париж шесть месяцев назад.

— Кто-то с "звоночками"?

— Несколько. В топе — Саймон Стендиш, двадцать восемь лет, живёт в Сохо. Днём работает баристой — это уже его третье кафе. Его арестовали в прошлом году за агрессивное поведение на выставке: сначала наорал на художника, потом ударил его в лицо. Сидел шестьдесят дней, потом обязательные курсы управления гневом и три месяца общественных работ.

— И это была галерея Гленды Фрост, где он устроил скандал, — добавила Пибоди. — Та самая, где скоро будет выставка Эрин Олбрайт. Ты купила ту картину? Ту, где пиццерия?

— Да. Фрост попросила оставить её у неё до выставки.

Эрин Олбрайт так и не выйдет замуж за любовь всей своей жизни. Не поедет с ней в медовый месяц на Гавайи.

Но её искусство будет жить.

— Стендиш.

— По словам Фрост, он нервный, злой молодой человек, у которого есть потенциал, но работы пока не дотягивают. Ему это, конечно, не нравится. Она не считает, что он способен на убийство — особенно такое. И уж точно не стал бы копировать старых мастеров: он пишет абстракции.

— Но мы с ним побеседуем.

— Я так и думала. У меня ещё пара кандидатов.

— Расскажешь по дороге. Подожди. Рейнике, что-нибудь интересное?

Рейнике поёрзал на стуле и, когда закинул ногу на колено, Ева заметила уродливый жёлтый цветочек на его носке.

— Нашёл кучу историй про эксцентричных, чокнутых и просто плохих художников. И некоторых — с характером. Например, модель по имени Адора — на самом деле парень по имени Кайл Дрю — заявляет, что один из художников наорал на неё, когда она не так держала позу, оставил синяки, дёргая за руку, а потом швырнул в неё стол. Промахнулся, она схватила одежду и сбежала.

— Ещё один — Мартин Дж. Мартин. Без шуток. Модель говорит, что он дважды ударил её по щеке, когда не добился желаемого. Когда она расплакалась, он закричал, что это идеально, велел сесть на задницу и не двигаться. Она подчинилась — потому что ещё не получила оплату.

— Отправь адреса. Мы выезжаем. Дженкинсон? Бумажки?

— Почти, мать твою, закончил.

Из сочувствия Ева смягчилась:

— Перерыв. Вы с Рейнике — на перекус. После — займитесь списком сотрудников Уиттьеров. Пибоди пришлёт.

Она огляделась:

— Бакстер, Трухарт?

— Раскопали кое-что по сети. Вышли проверить. Кармайкл и Сантьяго — с шляпой — ведут допрос.

— Ну тогда…

— Перерыв можно и здесь устроить, пока никто не вернулся, — сказал Дженкинсон.

— Так и сделаем. Если что-то стоящее появится — кидайте. Если попадётся дело — это оставляйте.

— Принято. — Дженкинсон взглянул на напарника. — Ну что, к автомату?

— Могло быть хуже. Думаю, как именно, но знаю — точно могло.

— Можно к уличной тележке, — предложила Пибоди.

— Начнём с автомата, а там видно будет.

— По рукам.

— У Калвер оказалась тётя.

— Видела.

— Все остальные — плевать хотели. А эта… не видела сестру больше двадцати лет, не знала, что у неё была дочь. Но всё равно всё организует.

— Это имеет значение. Большое.

— Ага. Кто из наших ближе всех?

— Тот, про кого я тебе ещё не говорила. Аллин — с "уай" — Орион. Живёт и работает всего в нескольких кварталах отсюда.

— Тогда начнём с него.

Понимая, что в это время лифты перегружены, Ева направилась к лестнице.

— Почему он в списке?

— Первое — фальшивая попытка самоубийства.

— Фальшивая?

— Принял пару таблеток — недостаточно. Потом позвонил бывшему, мол, прощается с жизнью. Тот вызвал помощь. Нашли его чуть уставшим, не при смерти. Тогда он схватил ножницы и пообещал отрезать ухо — как Ван Гог. Но не отрезал.

— А через полгода напал на парня своего нового бывшего. Был под вином и "апами", вышел из клуба, увидел их — и толкнул парня под машину. Машина затормозила, но парень всё равно отлетел.

— Потом — изолятор, психиатрия, реабилитация от алкоголя и наркотиков, — подвела итог Ева.

— Всё так. Уже год как на свободе.

— Весёлый тип. Поговорим с Аллином с "уай".

— А потом — к тележке? Может, даже в закусочную. Я бы салат с курицей съела.

— Если он из ресторана, то по определению должен быть "шеф-салатом".

— Иногда готовит просто повар.

— Аргумент. Но ведь нет "поварских салатов", верно? Ладно.

Они спустились по металлической лестнице в гараж.

— Посмотрим, что за фрукт этот Орион.

— Это настоящее имя?

— Он сменил его официально. Был Пеккер.

— Серьёзно? — рассмеялась Ева, подходя к машине. — Ну, его сложно за это винить.

— Родился как Уолдо Пеккер.

— Похоже на психа. Хотя его жалко. Но убийца вряд ли вступал в секс с Калвер, а бывший Пеккер предпочитает мужчин. Так что…

— Посмотрим, — закончила Пибоди.

Когда Ева проехала пару кварталов, начался дождь. Она покружила ещё немного, прежде чем нашла парковку.

Пибоди открыла бардачок, достала два компактных зонта и протянула один Еве.

— Откуда ты знала, что они там?

— Учла Рорка и Саммерсетта, прикинула шансы. И победила!

Когда она выбралась из машины, Пибоди открыла один зонт.

Поскольку зонт был прямо под рукой, Евав поступила так же, и даже испытала некоторое самодовольство, наблюдая, как другие прохожие мечутся в поисках укрытия или сгибаются под дождём.

— Дай мне краткую сводку по художнику, ранее известному как Пекер.

— Тридцать три года, смешанная раса, сейчас работает по ночам — подаёт напитки и барную еду в Saucy, секс-клубе. — Пибоди сделала паузу и указала пальцем. — Вот в этом.

Ева взглянула на затемнённое окно с неоновой вывеской в форме обнажённой женщины с немыслимым бюстом. Вывеска пока не светилась.

— Хорошо, что у неё есть шест, за который можно держаться. Иначе, с такой грудью она бы всё время падала на лицо.

— Я не понимаю, как она вообще на этом шесте вертится. Эти сиськи всё время бы в него врезались.

— Пибоди, грудь такого размера никак нельзя называть «сиськами». Это слово должно использоваться исключительно для обозначения того, что начинает расти у двенадцатилетней девочки.

— Да, ты права.

Пройдя до середины следующего квартала, Ева осмотрела здание, в котором жил Орион.

Очередной типичный «послеурбанистический» вариант: восемь этажей обшарпанного фасада, слабая охрана, кое-где — граффити.

Судя по стилю граффити, Ева предположила, что их авторы частенько бывали в Saucy — если им удавалось раздобыть фальшивые документы.

На первом этаже находился салон тату и пирсинга, совмещённый с магазинчиком, торгующим кольцами для сосков, штангами для языка и другими аксессуарами, которые, как она предположила, можно было прицепить к более интимным частям тела.

Так как входная дверь жилого подъезда не имела замка, они просто вошли.

— Он живёт на пятом, — вздохнула Пибоди. — Мне, похоже, придётся обновить нижнее бельё, потому что штаны скоро станут настолько свободными, что будут спадать с задницы.