— Она будет с тобой, и Мира, и гора доказательств, высотой с Килиманджаро. Плюс он эгоист, и ещё какой — злобный, и ты искусно будешь подталкивать его хвастаться всем, что он сделал и планирует.

Он снял с неё куртку, отложил в сторону, затем стал массировать ей зажимы на шее.

Поскольку это помогало слышать, она кивнула. — Я знаю, какие кнопки нажимать, если доберусь до них.

Сняв оружейную сбрую, она села, чтобы снять ботинки.

— Ты добьёшься этого.

— Они будут тянуть время, ставить препятствия.

— И всё равно.

Она встала, начала раздеваться, он тоже.

— Лето почти закончилось, верно?

— По погоде не скажешь, но да, уходит.

— Сделаем барбекю.

Он повернулся, внимательно посмотрел на неё. — Ты очень устала, да? Не совсем вменяема сейчас.

— На самом деле, тревога заставляет меня... я не знаю что. Но я серьёзно. Они все ринулись сразу. Отработали полный день, но ринулись. В том числе и ты. Его забрали с улиц благодаря им, благодаря тебе. Я знаю нутром — я бы его всё равно поймала, но, возможно, не сегодня ночью. Без помощи завтра утром я могла бы оказаться в морге снова. Завтра бы уже докладывала федералам.

— Значит, устроим барбекю.

Она пожала плечами. — Ты любишь, они любят, лето почти кончилось. И сегодня ночью Джонатан Харпер Эберсол спит в клетке.

— Тогда планируем на субботу, или воскресенье, если удобнее. Включая Миру, Уитни?

— Да, да. — Она залезла к нему в кровать. Галахад перевернулся со своего разваленного положения и свернулся калачиком у неё на пояснице.

— Надин и Джейк. А мы давно не видели Чарльза и Луизу, посмотрим, свободны ли они. Мэвис и семья, конечно.

— Вот что бывает. Решишь сделать что-то хорошее, и это разрастается. Потом шарик лопается, и вся грязь внутри выливается на тебя.

— Позволь мне беспокоиться обо всём этом. Я буду наслаждаться.

Он будет, подумала она — и это была часть причины, почему она так сказала. Ей это было бы нормально, а он бы это обожал.

Когда кот свернулся у неё на груди, она прижалась к Рорку.

Он провёл губами по её лбу и поглаживал спину, как обычно, когда пытался убаюкать её.

Но мысли не успокаивались. Она подняла губы к его.

— Помоги мне, ладно? Я не хочу сегодня видеть сны.

Он снова нежно поцеловал её, пока руки гладили спину и шли под ночную рубашку, которую она накинула.

Она услышала, как кот издал раздражённый звук, прежде чем свернуться калачиком в сторонке.

— Если будешь видеть сны — мечтай обо мне. Мечтай о нас. Мечтай об этом, — сказал он и снова поцеловал её. Опять нежно, так нежно и тепло.

Она положила руку ему на щёку. Его руки и губы не просто будили желание, но и били в её сердце. Беспокойство начало сменяться удивлением. Что он — её, что он хочет быть её.

Она отвечала нежностью на нежность, пониманием, как никогда прежде, что когда любовь окружает желание — это значит всё.

С ним у неё было всё.

Он почувствовал, как напряжение уходит, когда она смягчилась в его объятиях. Его бесстрашный коп отпустила его, отпустила день, ночь, всё, что было до этого момента.

Он не спешил, руки скользили, а не требовали, чтобы она могла просто плыть, плыть перед подъемом.

И он, потерявшись в ней, мог плыть вместе с ней.

Она позволила себе сдаться, нуждалась в этом, могла сдаться, потому что знала — он будет беречь.

И с покорностью пришел покой. С покоем — удовольствие. Всё переплеталось в медленном, тихом расцвете.

Он ласкал и соблазнял, уделяя внимание её телу, дюйм за дюймом. Медленно, терпеливо, он вызывал в ней эмоции, чтобы слить их с его собственными, постепенно нарастая, пока она не достигла вершины, плавно скользнув, как вода, вылитая из чаши.

Затем он был с ней, внутри неё, тела слились в медленном, легком ритме, который растягивал время. Так медленно, так сладко, они поднимались на вершину и вместе взрывались.

Она не мечтала.

И когда проснулась, почувствовала невероятную благодарность за этот единственный, простой факт. Ещё больше благодарности наполнило её, когда она увидела Рорка в его безупречном темном костюме, с идеально завязанным галстуком, сидящего в гостиной с кошкой на коленях и с тихо бегущими по приглушённому экрану фондовыми графиками.

Знакомство с этим, спокойная рутина помогали отодвинуть тревогу ещё на несколько минут. Это не будет лёгкий день, она знала. Ей нужно было подготовиться к долгому и трудному, но иметь это в начале — подарок.

— Ты хорошо поспала, — сказал он, не отводя взгляда.

— Я ни разу не пошевелилась. Как ты понял, что я проснулась?

— Я слышу, как работает твой мозг.

— Ты знаешь, что это невозможно.

— И всё же. — Теперь он посмотрел на неё и улыбнулся своей улыбкой. — Пока твой мозг работает, я предложу тебе надеть что-то грозное сегодня. Чёрное, если надо, но с ударом.

— Мой мозг не может думать о наряде без кофе.

Она соскочила с кровати и направилась за кофе. Сделав первый спасительный глоток, она изучила его.

— Ты помог мне вчера вечером.

— Я получил значительные дивиденды.

— Чёрт возьми, но я тебе всё равно отомщу. Ты выбирай наряд грозный. Мне предстоит иметь дело с олигархами. Ты тоже в их числе. Просто добавь к грозному — устрашающий.

— Сначала барбекю, теперь это.

Его умелые пальцы почесали кота, пока он изучал её.

— Где моя жена?

— Вот она, так что не привыкай, ас.

С этими словами она пошла принимать душ.

Больше привычек, и именно то, что ей было нужно, чтобы подготовиться к дню. Горячие струи воды, поднимающийся пар. Теплый воздух, закручивающийся, дающий время подумать, начать стратегию.

Когда она вышла, он положил одежду на кровать, поставил два блюда на стол.

Он не выбрал чёрное, отметила она, а темно-серый, как грозовая туча — брюки и пиджак. К ним он подобрал жилет того же цвета с тонкими линиями темного бронзового. Простая футболка и пряжка на сером ремне подбирались к бронзе. Как и три крупные пряжки на серых сапогах выше щиколотки.

— Грозно?

— С тобой в этом наряде — да, без сомнений. Сними пиджак, когда будешь в суде. Покажи оружие и свои натренированные руки. Покажи, кто ты.

— Ладно тогда.

— Алмазные гвоздики — маленькие.

Он кивнул в сторону комода.

— Ах, но —

— Богатенькие заметят качество. Ты забудешь, что носишь их. А они — нет.

Она решила подумать об этом и подошла к нему. Кот теперь растянулся на полу, Рорк взял блюда и унёс их в гардероб.

Она с улыбкой наблюдала, как он выходит и решительно закрывает дверь.

— Правда?

— Он должен понять, что не стоит лаять на посуду.

— Следующим шагом ты положишь завтрак в сейф в гардеробе.

— Если потребуется.

Она надела оружейную кобуру, нахмурилась на маленькие гвоздики.

— Хочу сказать, что копы не носят бриллианты, но у меня под рубашкой огромный.

— Гвоздики — это тонкий знак, и они не останутся незамеченными, если встретишь кого-то из семьи Эберсол.

— Я жду этого. Кто-то придёт защитить младенца от злого копа.

Она надела их и решила сделать именно то, что говорил Рорк — забыть, что носит их. Села, надела сапоги. С места, где она сидела, увидела, как кошка открывает дверь шкафа настолько, чтобы протиснуться.

— Рорк.

Он взглянул туда, куда она кивнула.

— Чёрт возьми.

Он быстро подошёл к шкафу и вышел с разочарованным Галахадом.

— Значит, изгнание.

Когда он выгнал кота из комнаты, ей пришло сообщение.

— Похоже, Рео первой идёт ко мне, — сказала она, взяв устройство.

— Даллас.

— Как скоро ты сможешь добраться до суда?

— Ухожу через минуту. Почему?

— У Джонатана Эберсол есть адвокаты — Копекне, Аддисон, Райт и Ву.

— Что значит?

— Это те защитники, кем хотят стать все, когда вырастут, — на экране Рео обеими руками собирала волосы в гладкий пучок. — И у него сегодня в 9 суд по залогу.

— Что? Никто так быстро не работает.

— Они работают.

— Договоренность и залог в 9.

— Он не выйдет под залог.

Она обеспокоилась, но …

— Не с такими обвинениями. Он опасен для бегства.

— Даллас, они каким-то образом выбили судью МакЭнроя.

— Чёрт. Я выезжаю.

— Объясни, что это значит, — спросил Рорк, пока она одевалась.

— Это значит, что они добились судьи, который скорее всего назначит залог. Не гарантированно, не при таких обвинениях и при его деньгах и связях — но возможно. Это должно быть невозможно. Если он выйдет хоть на пять минут, сбежит. Его семья выведет его из страны, устроит...

Она вздохнула.

— Они поставят на него трекер. МакЭнрой любит трекеры, но… мне нужна помощь.

— Конечно.

Десять минут спустя она спускалась по лестнице. Рорк пошёл с ней, остановил у двери, взяв за плечи.

— Я рассчитываю, что ты позаботишься о моем копе и будешь держать меня в курсе.

— Сделаю и то, и другое. Спасибо. Может, и не понадобится страховка, но я не рискну.

Она поцеловала его и помчалась к машине. Включила сирены и мигалки.

Повернула на устройство, чтобы связаться с Пибоди.

— Доберись до суда, пятнадцатый этаж. Договоренность в 9, залог тоже.

— В 9? Как они…

— Деньги, Пибоди. Быстрее.

Когда перед ней образовался затор, она не могла терять время.

Появилось сообщение от Надин Фёрст. Она посчитала.

— Я еду в суд.

— Я тоже. Но через три минуты.

— Если хочешь встретиться один на один — быстро.

— Полторы минуты, — сказала Надин и отключилась.

Прокурор Рео не позволяла себе ходить взад-вперёд перед залом суда. Ходить туда-сюда казалось бы слабостью и нервозностью.

Она была не слабой. Но черт возьми, нервничала.

Она не сомневалась, что при таком объёме улик — и с тем, что ещё можно собрать — она добьётся осуждения. НЙПД поймали его с новой жертвой, которую он угрожал убить — на записи.

У них были картины, костюмы, его собственные слова, наркотики, проволока, чёртова клеенка.

У них было всё.

И всё это не имело значения, если он выйдет, сбежит, спасётся на деньгах Харпер Групп.

Она собиралась выстроить это дело и вести его очень жёстко. Но, но, но...

Она вскочила с скамьи, отодвигая папки в сторону, когда заметила Пибоди.

— Где Даллас?

— Она была в пути, когда вышла на связь. Я ближе, но она будет здесь. Как, чёрт возьми, всё произошло так быстро?

— Они вытянули все козыри из колоды — включая судью МакЭнроя на скамье.

— Это плохо. Но всё равно залог не светит.

— Я хочу, чтобы судья увидел НЙПД в зале суда. И если получится, чтобы он услышал показания офицера, который сделал арест. У меня едва было время подготовиться. Они меня обошли.

— И вот они идут.

Пибоди оглянулась и увидела, как по широкому коридору идут четверо: два мужчины в костюмах, одна женщина в костюме, и вторая женщина, которую она узнала — Фиби Харпер.

Она подумала, что три юриста выглядели как персонажи из видео — гладкие и успешные адвокаты.

С другой стороны, Фиби Харпер выглядела сдержанно элегантно в длинном чёрном платье с длинными рукавами, её золотисто-коричневые волосы волнами ложились чуть выше плеч.

Она была худой и миниатюрной, макияж сдержанный, украшения неброские. И, по оценке Пибоди, выглядела на десяток лет моложе шестидесяти семи.

Самый высокий из юристов, с серебристыми волосами, которые вздымались у висков как крылья, наклонился к ней и что-то пробормотал.

Пибоди наблюдала, как взгляд Фиби переключился, и когда он сфокусировался на ней и Рио, её глубокие тёмно-синие глаза, похожие на глаза её сына, стали холодными.

Женщина-адвокат подвела её к скамье с другой стороны дверей зала суда. Села, скрестила ноги, сложила руки на коленях и уставилась вперёд.

Высокий мужчина подошёл к Рео и протянул руку.

— Мисс Рео.

— Мистер Копекне.

— Мои коллеги Алан Аддисон и Карлин Хаммот. Кажется, мы раньше не встречались?

— Нет.

— Конечно, я знаю вас по репутации. — Он улыбнулся обаятельно. — Могу сказать то же самое. Вы многого достигли за короткое время.

— Перелёт из Калифорнии дал нам время начать ознакомление с делом против нашего клиента.

Он вошёл в зал, за ним последовали его коллеги. Хаммот сопроводила Фиби внутрь.

— Где, чёрт возьми, Даллас? — пробормотала Рео. — Мне нужно войти туда.

— Посмотрю, узнаю время её прибытия.

Когда Пибоди собиралась это сделать, она увидела, как её напарница выходит из лифта.

Рео направилась к ней.

— Что так долго? Нам нужно идти.

— Пришлось сделать остановку. Я здесь. Лаборатория ускоряет анализ наркотиков, проволоки, клея — всего.

— Нам нужно идти сейчас. Я хочу, чтобы вы обе сели прямо за моим столом. У Эберсол три адвоката за его столом, а его мать будет прямо за ними.

— Его мать. Мира снова выигрывает.

— Они подчеркнут его семейную поддержку.

— Я не считаю это плюсом для него.

— А я переверну это с ног на голову. Они также используют факт отсутствия у него судимости и насилия. У меня есть аргументы, Даллас, но если суд отпустит его, он должен быть под присмотром.

— Поверь, это уже устроено.

Рео кивнула.

— Только бы это был не МакЭнрой, — пробормотала она и вошла в зал суда.

— Ты не говорила, что делала остановку, — сказала Пибоди.

— Небольшая страховка, на всякий случай. Объясню, если понадобится использовать.

Они вошли, сели, и Ева воспользовалась возможностью изучить Фиби Харпер.

Было некоторое сходство, подумала она, в цветовой гамме, но если лицо Джонатана было каким-то мягким и безликим, лицо матери было отточенным. Возможно, это благодаря ДНК, а возможно, благодаря деньгам, но так или иначе у неё был острый, выразительный взгляд.

И когда женщина повернула голову и встретилась с пристальным взглядом Евы, та увидела холодную, жёсткую сталь под этим выразительным обликом.