— Попытка убийства Аарона Пайна и попытка нападения с намерением на полицейского.

— Он собирался меня убить?

Ева надела наручники на Джонатана, затем посмотрела на Аарона.

— Ты не слушаешь новости?

— Зачем? — Он поднял дрожащие руки. — И так все плохо, не хочу слышать ещё больше дерьма.

— Трудно спорить. Подозреваемый задержан.

— Мы слышали. Бакстер вошёл. Отличное место.

— Похоже, я освобождён от обязанностей по отмороженному отбору, — добавил Дженкинсон, осматриваясь. — Кто ты вообще? — спросил он Аарона.

— Не знаю. Какой-то исторический персонаж.

— Доктор Поззи из дома, — добавил Рорк. Джон Сингер Сарджент. Доктор Поззи был французским гинекологом XIX века.

— Серьёзно? — ответил Дженкинсон, а Аарон положил голову в руки и застонал.

— Также считался ловеласом в неформальных отношениях. Что-нибудь хочешь, Аарон?

— Можно мне долить вина? Там нет ничего подмешанного, да? Он тоже пил, я видел, как он наливал из одной бутылки в оба бокала.

— Не трогай ничего, пока мы не закончим, — сказала Ева Рорку, поднимая Джонатана на ноги. — Нам нужны полевые наборы из фургона.

— Ты вломилась в мой дом, — голос Джонатана стал сиплым, но ядовитым. — Я уволю вас! У вас нет права ломиться в мой дом.

— У нас есть ордер. — Ева с любопытством посмотрела на портрет, который он начал. — Мужик, тут много красного. Я знаю одного с такими пальцами. Паукообразные пальцы. — Она посмотрела на Аарона. — Твои не похожи на пауков.

— Он не закончен! Я едва начал!

— Может, в тюрьме дадут закончить. Очень сомневаюсь, но может. Кто его возьмёт?

— Я не могу бить, так хоть немного удовлетворюсь. Мы с Рейнике его держим, босс. Мы его устроим.

— Я не пойду в тюрьму. Это смешно! Вы понятия не имеете, кто я!

— Ну, сначала тюрьма, но да, ты туда попадёшь. И я точно знаю, кто ты, тупица. Я не дослушал права этого тупицы, детектив-сержант.

— Мы обо всём позаботимся. Эй, тупица, у тебя есть право молчать.

— Убери свои грязные, отвратительные руки!

— Я помылся. Всё, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя в суде —

Джонатан посмотрел на Еву этими глазами — глазами, которые были не совсем нормальными.

— Моя семья тебя уничтожит. Ты не знаешь, с кем связалась.

— Представляю.

Он оскалил зубы и сказал: — Адвокат.

— Да. — Ева кивнула, а Дженкинсон с Рейнике выводили его. — Я знала, что это будет. Шаг за шагом. Вот следующий. Пибоди, возьми показания Аарона, потом организуй его транспортировку домой или куда он пожелает.

— Могу я оставить деньги? Он дал мне тысячу, и… блин, зачем я тебе это сказал? — Аарон приложил пальцы к глазам. — Думаю, я в шоке.

— Это полезно, что сказал, я посмотрю, что можно сделать. Все остальные? И давайте разберём это место. Картины, костюмы, барбитураты, провода, клей, пигменты. Всё в пакеты. EDD, займитесь, найдите поездки, переписку, всё, что касается дела. У нас железобетонное дело, но давайте завяжем на нём большой, блестящий бантик.

Она взяла полевой набор у Макнаба, обработалась. Подошла к занавешенному холсту и сняла покрывало.

Цвета были близки к портрету, который она изучала, но без света, который словно попадал прямо в чувства. Что касается лица девушки, на её взгляд, оно совсем не было похоже на оригинал и даже дальше от Лисы Калвер.

— Я не эксперт в искусстве, но знаю, что такое дрянь, когда вижу её.

После того как Аарону подали бокал вина, Рорк подошёл, встал рядом с Евой и стал изучать.

— Он убивал, чтобы сделать это, — пробормотал Рорк. — Это чушь собачья, абсолютная чушь.

— То есть, в данном случае, дрянь?

— Полная и абсолютная дрянь.

Поскольку его руки были скованы, он снял ещё одно покрывало и покачал головой на версию Джонатана «Голубого мальчика».

— Видно, что его эго намного превосходит талант. Он не чувствует человеческого выражения.

Ева сняла третье покрывало. — Он не продвинулся далеко с этой «Шабли».

— Но, черт возьми, то, что сделано — сделано плохо. Посмотри на мазки кисти, пропорции, как неуклюже он нарисовал её руки.

Не нужно было смотреть на Рорка, чтобы понять, что его это раздражает, но она всё равно посмотрела.

— Это тебя бесит.

— Черт побери, да.

Глаза Рорка стали ледяными лазерами, наполненными горячей яростью.

— Он убил троих людей, изуродовал великие произведения искусства. Он забрал их жизни, чтобы накормить своё раздутое чувство важности, хотя он — меньше чем любитель. У него было всё с момента первого вздоха. И он выбрал это?

— А если бы он здесь нарисовал шедевры, это бы изменило факт убийства?

Она наблюдала, как Рорк глубоко вздохнул.

— Конечно, нет. Но меня задевает, что он не просто монстр и избалованный урод, но и бездарь, который настаивает, что он талантлив. Убийца продолжал бы, потому что думал, что это принесёт ему славу, которую он заслуживает.

Она была строгой и аккуратной на работе, но сжала руку Рорка.

— Вот так мы его и посадим. Это, вместе с железными доказательствами, причина, почему он проведёт остаток жизни в клетке.

— И, — добавила она, взглянув на Пибоди, которая говорила с заметно потрясённым Аароном, — ты сегодня спас жизнь. Его и всех тех, кого Эберсол планировал после него. К тому же он не закончит эти отвратительные картины.

Наверное, это кое-что.

— Фини и Макнаб могут пока заняться этим, по крайней мере на данный момент. Может, ты найдёшь другие костюмы. Ты быстрее всех узнаешь картины, которые он своровал.

— Завяжем красивый бантик, — повторила она.

Рорк последний раз с отвращением взглянул на картины. — Я с удовольствием помогу оформить этот бантик.

Пибоди подошла. — Пайн переодевается в свою одежду. Он дал мне деньги — у него они были при себе. Всё запаковано. Я дала ему квитанцию. Вызвала патрульку, чтобы отвезли его домой.

— Деньги мы, наверное, сможем ему вернуть. Это была оплата за услуги.

— Наркоту забрали, Даллас. Бакстер изъял две бутылки. — Рецептурные препараты, в таблетках. Два разных вида, два разных врача. Хранились в запирающемся ящике за барной стойкой. Ни одна не полная. Тут ещё стимуляторы. Думаю, для личного пользования. И третий врач.

Ева улыбнулась. — Мне нравится блеск этого бантика. Пометка для лаборатории. Они проверят совпадения. Пибоди, свяжись с ними. Не торопимся, но хотим, чтобы они обработали это после первого обыска.

— Приятно, что не нужно связываться с моргом.

— Да. Аарон. — Ева подошла к нему, когда он вышел из раздевалки. — Тебе приготовили транспорт внизу.

— Спасибо. Правда. Похоже, вы спасли мне жизнь, так что спасибо.

— Ты тоже помог. Отличный ответный удар.

Он чуть улыбнулся, потер лицо, где немного присох клей. — Не стоит выходить на променад, если не можешь защитить себя.

— Хорошая мысль. Детектив, не сопроводите его до выхода? Я свяжусь с лабораторией.

— Пойдём, Аарон, доставим тебя домой.

Когда Ева достала свой линк, вернулся Рорк. — Возможно, тебе стоит взглянуть. Я нашёл ещё костюмов, париков, реквизита в одной из спален, всё в чехлах.

— Можешь определить картины?

— Полагаю, да.

— Бакстер, Трухарт, продолжайте.

Она пошла с Рорком, направляясь на второй этаж. — Он больше не убьёт. Даже не начнёт эти картины.

— Я с этим покончил, — сказал он ей, и, чувствуя, что она позволит это, хоть раз, легко коснулся губами макушки её головы. — Я вполне доволен, что помог оформить этот бантик.

Она взглянула на свой комм. — Примерно сейчас, если Мира права, он потребует звонок, и это будет его мать, потому что Мира не ошибается. Мать позвонит и приведёт целый батальон адвокатов.

— Итак. — Она глубоко вздохнула. — Давай завяжем этот бантик красиво.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В конце концов Ева решила, что им понадобится очень-очень длинная лента. Считая себя неприкасаемым в своём блестящем городском замке, Джонатан оставил за собой гору улик.

Конечно, это были картины и костюмы — те, что он уже надевал, и те, что ждут, чтобы их надели. Лекарства, которые он использовал, чтобы усыпить своих жертв перед убийством.

Они нашли проволоку, клей, доски, идентичные тем, что он применил для второй жертвы. Он написал фон для третьей жертвы, от которого потом отказался, и ещё один — с таким количеством красного — для Аарона Пайна.

Он фотографировал своих жертв в костюмах, в позах, которые сам выбирал. Также он снимал тех жертв и других выбранных им людей на улице. Все снимки были помечены местом съёмки и планируемой картиной.

Он не утруждал себя избавлением от их одежды, вместо этого аккуратно хранил её в шкафу ещё одной гостевой комнаты.

Фини и Макнаб нашли настоящий океан цифровых доказательств. Различные файлы содержали данные о каждой картине — начатой и запланированной — с контактами поставщиков тканей, костюмеров, мастерских в Ирландии, датами его поездок и встреч. Каждый файл включал обширные исследования, посвящённые отдельной картине: пигменты, техники, историю художника и всё, что известно о модели.

Были файлы с информацией о галереях, менеджерах, владельцах, включая его личные записи, полные злобы на них. И что ещё более компрометировало — названия картин, назначенные каждой работе.

Он также открыл папку с медийными публикациями об убийствах.

В ещё одной он начал писать автобиографию. Назвал её:

Художник

Одарённая жизнь Джонатана Харпера Эберсола

Хотя он ещё не вышел за рамки собственного детства, он написал предисловие:

«Я родился, чтобы создавать искусство, чтобы воплощать своё видение с помощью краски и кисти. Это и мой дар, и моё проклятие. Быть наполненным этим видением, талантом, целью — требует жертв и страданий.

Каждый настоящий художник сталкивается с жестокостью отказа, злобой критики. И хуже всего, более жестокой и бессердечной — апатией.

Сколько одарённых людей сквозь века были доведены до самоубийства апатией, теми, кто беззаботно считает себя любителями искусства?

Пока я жертвовал, страдал, пока лезвия апатии резали глубоко, я решил, что это не моя судьба.

Я буду жить. Я буду рисовать. Я покорю тех, кто отвернётся от моего дара.

Кто-то осудит мои методы, но они для меня ничто. Те, кто действительно понимает величие, знают, что сила искусства превосходит всё.

С моим даром, с моим искусством я даровал бессмертие тем, кто был никем. Их жизнь бьётся в серии картин, которую я называю "Появление нового мастера".

Хотя это мои величайшие работы на сегодняшний день, они не будут последними. На следующих страницах я поведу вас в путешествие по жизни, посвящённой превыше всего богу искусства.»

Когда наконец Рорк поехала домой, она отправила служебные записки Рео, Мира и Уитни.

— Мне нужна Мира, чтобы наблюдала, но прямо сейчас я склоняюсь к тому, что он вменяемый по закону. Сумасшедший — да, чёрт возьми, но не за чертой закона. Он знает, что такое правильно и неправильно, просто ему плевать. Он использовал псевдоним в кассовом чеке. Его действия — тщательно, систематически спланированы. Он выбрал ЛК, потому что считает их никем, их легко заманить, а себя — выше закона. Он хотел унизить — его слова — людей, которые сказали ему «нет».

— Я бы поставил здоровую ставку, что слово «нет» он слышал редко.

— Ты бы выиграл эту ставку. — Ева провела руками по лицу. — Мне приятно знать, что он проведёт ночь в камере, ожидая, что кто-то придёт его спасать. Следующий этап — завтра. Мне нужно подтверждение из лаборатории по препарату, волокнам с задней части автомобиля, одежде жертв.

Теперь она потерла затылок, напряжённый от стресса. — Думаю, он сохранил одежду, чтобы использовать её позже.

— Использовать?

— Да. Костюмы. Помимо тех, что были сделаны на заказ, у него было и другое. Платки, шляпы, фальшивые украшения, пара нарядных платьев и всё такое. Мы видели часть этого в его других картинах по дому, в студии.

— И в тех работах, в предыдущих, хотя бы мерцал слабый талант.

— Заурядный.

— Да, в лучшем случае. А те, ради кого он убивал? Там и намёка не было.

Он проехал через ворота.

— Ты был прав насчёт костюмов — картин, которые он планировал копировать с ними. Всё это записано.

— А ты волнуешься. У тебя все доказательства, у тебя есть доказательства в его собственных словах. Он держал оружие — каким бы оно ни было — у горла жертвы, потом пытался напасть на тебя с ним. И всё равно волнуешься.

— Да, волнуюсь. — Она вышла из машины, пошла к двери вместе с ним. — У него будут деньги, влияние и власть за спиной. Чёрт, много власти. Если почитать его данные, ясно, что он никогда в жизни не работал по-настоящему, не заработал ничего своим трудом.

Она посмотрела на него, заходя в дом. — Он вырос совсем не так, как мы. Избалованный, балуемый, испорченный. Много таких, кто не становится психопатами, но это — фактор в его патологии.

Он обвил её талию рукой, когда они начали подниматься по лестнице. — Ты боишься, что он выкрутится по причине невменяемости?

— Немного, да, но я бы согласилась. Он всё равно будет за решёткой. Пусть даже в самых мягких условиях, которые Харперы смогут обеспечить, но за решёткой. Никто больше не умрёт. Это было бы несправедливо, но я бы согласилась. Я боюсь, потому что знаю — они бросят все силы, чтобы вытащить его, чтобы оправдать.

— Ева, я не верю, что даже с бездонными карманами Харпер Групп они смогут перевесить те доказательства, что ты собрала. И ещё запись с твоего диктофона при аресте.

— Он был в шоке. В дом вламывались люди с оружием. Он сорвался, запаниковал. Они попробуют это использовать.

— А ты будешь противостоять. Тогда поставлю ещё одну ставку, да? И всё на тебя.

Она на мгновение оперлась на него, когда они вошли в спальню.

— Всё ещё шаг за шагом. Я могу выжать из него признание, но не получится, если адвокаты его прикроют. А они это сделают. Они обязательно попробуют. Придётся работать через них, чтобы дойти до него. Мне нужна Рео там.