Привыкшая добиваться своего, тоже, решила Ева. И черт возьми, очень решительная, когда дело касалось её сына.

И черт возьми, она заметила, как взгляд Фиби мельком упал на серьги. Рорк снова набрал очки.

Хотя и улыбаясь, Ева держала лицо бесстрастным, взгляд — спокойным, давая женщине понять, что она так же решительно настроена добиться справедливости.

Фиби отвернулась первой, когда вели Джонатана в зал суда. Она заметила, что мать привезла ему свежую одежду — костюм, свежую рубашку, галстук, начищенную обувь. Он завязал волосы.

Он взглянул на мать с грустью и легкой слезой в глазах. Она коснулась губ рукой, потом протянула её ему. Через мгновение судебный пристав приказал всем встать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Судья Джеральд МакЭнрой вошёл в зал, коренастый в своих чёрных мантиях, с плотно завитыми волосами над широким, тёмно-коричневым лицом.

Ева не обращала внимания на формальности — она сосредоточилась на подсудимом и его матери. Она изучала профиль Джонатана, его язык тела, пока МакЭнрой разъяснял ему его права на суд.

Не нервничает, заключила Ева. Притворяется немного, но не нервничает. Самодоволен. По её мнению, он выглядел самодовольным.

Мать держала руки крепко сцепленными на колене скрещённой ноги. Вот у кого нервы, подумала Ева. Она переживает за своего сыночка.

Плечи Джонатана немного поникли, когда ему зачитали обвинения и изложили вероятные основания для дела.

Но это не нервы, снова решила Ева. Это — оскорбление.

— Господин Эберсол, вы понимаете предъявленные вам обвинения?

Он хотел заговорить, но адвокат с серебристыми волосами наклонился к нему и что-то прошептал.

Джонатан вежливо поднялся.

— Да, Ваша честь.

— Каков ваш ответ на обвинение?

— Невиновен, Ваша честь. Спасибо.

И сел.

Прокурор Рео встала:

— Ваша честь, обвинение считает, что действия подсудимого отвратительны и свидетельствуют о полном пренебрежении к человеческой жизни. Мы утверждаем — и располагаем значительными доказательствами — что Джонатан Харпер Эберсол намеренно и спланированно собирался продолжить свою серию убийств.

— Кроме того, подсудимый имеет доступ к значительным финансовым средствам. Его семья владеет недвижимостью и домами в нескольких странах. У него есть возможность пользоваться частными шаттлами, и он представляет серьёзный риск побега. Мы ходатайствуем о его заключении под стражу до начала суда.

— Ваша честь, — поднялся Копекне. — Защита считает, что отказ в освобождении под залог до окончания суда будет несправедливым наказанием. Защите потребуется несколько недель, чтобы подготовить дело, учитывая запутанный и непрямой путь, который использовали правоохранительные органы для ареста моего клиента.

— Ваш клиент проделал запутанный и непрямой путь, убивая трёх человек и пытаясь убить ещё одного, — парировала Рео.

— Мы не ведём суд сегодня, мисс Рио.

— Ваша честь, Харпер Групп — это многомиллиардная корпорация с международным охватом. В материалах дела ясно указано, что подсудимый угрожал оружием Аарону Пайну, тем же оружием он попытался напасть на лейтенанта Еву Даллас при попытке бегства от ареста. Это говорит о склонности к насилию.

— Это говорит, — возразил Копекне, — о молодом человеке, испуганном и потрясённом, когда, как он полагал, его дом подвергся вторжению. Он никогда прежде не проявлял насильственного поведения. У него нет судимостей. Он пользуется поддержкой своей семьи и имеет прочные связи с Нью-Йорком.

— Ваша честь...

МакЭнрой ударил молотком:

— Довольно. Повторяю, мы не судим дело сегодня. Сейчас рассматривается вопрос о залоге. Защита имеет право подготовить защиту. С учётом этого и расписания суда, процесс начнётся... — он сверился с календарём, кивнул, нахмурился. — 18 февраля следующего года.

Он откинулся на спинку кресла:

— Я понимаю желание прокуратуры добиться заключения, но не склонен держать подсудимого под стражей на протяжении шести месяцев до начала процесса.

— Мисс Рео. — Он поднял палец, прежде чем она успела возразить. — В течение этого времени, и на протяжении всего судебного разбирательства, подсудимый будет находиться под домашним арестом. Он не имеет права покидать пределы дома и будет носить браслет для отслеживания. Он должен сдать паспорт. Залог устанавливается в размере пятидесяти миллионов долларов.

— Ваша честь, это возмутительная сумма.

МакЭнрой приподнял брови, глядя на Копекне:

— Считаю, что это вполне соразмерно возможностям подсудимого и послужит сдерживающим фактором от побега.

— Господин Эберсол, вы понимаете условия вашего освобождения под залог, и то, что в случае их нарушения вы будете возвращены под стражу?

— Я... я... Да, Ваша честь. Спасибо.

— Прокуратура выражает решительное несогласие.

— Понял вас, мисс Рео. Но мы всё ещё живём в стране, где действует презумпция невиновности.

— Кроме того, дом, где проживает подсудимый бесплатно, в котором, как утверждает обвинение, он убил трёх человек, всё ещё находится в процессе обработки. Он не может туда вернуться.

— Ваша честь, у семьи подсудимого есть другое жильё в Нью-Йорке. Квартира в охраняемом доме, которой он может пользоваться, пока основной дом не будет доступен.

— Хорошо. Укажите адрес для протокола.

МакЭнрой кивнул.

— Господин Эберсол, вы соглашаетесь на условия домашнего ареста по этому адресу?

— Да, сэр. Да, Ваша честь.

— Решено. Заседание окончено.

— Всем встать, — объявил судебный пристав.

Джонатан вскочил и чуть не рухнул в объятия матери.

Ева услышала, как он сказал:

— Мамочка. — И хотя издавал всхлипы на её плече, Ева заметила, как он бросил ей самодовольную улыбку.

Я с тебя эту ухмылку сотру, подумала она. И очень скоро.

Она не сказала ни слова, пока они с Пибоди не вышли из зала.

— Понадобится время, чтобы внести залог, потом он должен будет заехать в Центральное управление, забрать личные вещи. Мы устроим за ним слежку, пока он не окажется в новом доме.

— Господи, Даллас, ты же знаешь, что он сбежит.

— Да, знаю.

Она подождала Рео, которая выскочила из зала в ярости.

— Чёрт возьми, надеюсь, МакЭнрой сможет с этим жить, когда этот ублюдок сбежит туда, куда мы не сможем дотянуться. Надеюсь, он сможет с этим жить, когда тот убьёт ещё кого-то. Чёрта с два. Не надеюсь. Пусть он с этим не сможет жить.

— Надин будет снаружи, на ступеньках. Она захочет поговорить со мной. И с тобой тоже.

— Вот только этого мне не хватало.

— После того, как она сделает то, что должна сделать, мне нужна ты в моём кабинете.

— Даллас, у меня нет времени—

— Есть, есть. Думаю, понадобится минимум два часа, а может и больше. Пибоди, забронируй конференц-зал. В моём кабинете слишком мало места. Поехали. Мне понадобится часть этих двух-трёх часов, чтобы всё объяснить.

— Начни прямо сейчас, — потребовала Рео, когда они шли к лифту.

— Нет. Пусть злится. Это ей к лицу.

— Я не знаю, что, чёрт возьми, ты собираешься достать из рукава, из шляпы или из задницы, Даллас, но это должно быть что-то стоящее.

— Это лучшее, что у меня есть. Спускаясь вниз, Ева снова повернулась к Рео:

— Скажи мне вот что. Если он нарушит условия залога, будет ли фирма Копекне всё ещё его защищать?

— Не знаю. — Уставшая, Рео провела рукой по волосам. — Репутация у них безупречная. Не думаю, что они будут способствовать его побегу. И если он это сделает — а он, без сомнения, сделает — они будут так же злы, как и я сейчас.

— Хорошо. Мамочке придётся искать новых крутых адвокатов.

Как и ожидалось, Надин ждала на ступеньках здания суда. Не одна, заметила Ева — много других репортёров стояло вдоль пути.

Не обращая внимания на них, она подошла к Надин:

— Я слышала. Тяжёлое дело, — сказала она Рео.

— У тебя пять минут, — сказала Ева. — Пять со мной, пять с Рео.

— Привет.

— Тогда будь наготове.

Кошачьи глаза Надин сузились:

— К чему?

— Держи камеру наготове, — ответила Ева. — Обеспечь хорошее транспортное средство. И будь готова. Воспользуйся своими пятью минутами.

Надин кивнула камере, покрутила плечами, поправила безупречно уложенные волосы.

— С вами Надин Ферст на ступеньках Уголовного суда Нью-Йорка. Я разговариваю с лейтенантом Евой Даллас, офицером, которая задержала Джонатана Харпера Эберсола. Господин Эберсол обвиняется в трёх убийствах первой степени, а также в других преступлениях. Лейтенант Даллас, как вы относитесь к решению судьи МакЭнроя назначить залог в пятьдесят миллионов и отправить господина Эберсола под домашний арест?

— Полиция и Служба Безопасности Нью-Йорка собрали веские доказательства, которые привели к аресту Эберсола прошлой ночью по обвинению в преднамеренном убийстве трёх человек и, согласно протоколу, покушению на убийство другого лица. Мы считаем, что вывели с улиц опасного и жестокого человека. Мои личные чувства по поводу решения судьи МакЭнроя не имеют значения. Мы сделали свою работу и продолжим защищать и служить жителям и городу Нью-Йорку.

Она ответила на несколько вопросов, сохраняя хладнокровие и сдержанность, после чего отошла в сторону. Ответы Рео были гораздо более эмоциональными и огненными, и Ева решила, что так и надо.

Ева проверила устройство на запястье.

— Всё, закончили. Рео, тебе стоит поехать с нами. Надин, будь наготове. Держи камеру наготове, — повторила она.

— Скажи мне кое-что, — настаивала Рео, когда они шли к тротуару. — Мне нужно кое-что сказать начальнику.

— Я всё пройдусь один раз, целиком. Но скажу тебе — я не отпущу этого подлизу, скользкого, ухмыляющегося ублюдка из Нью-Йорка. Ни сегодня, ни завтра. Пока его не отправят в экспедицию на Омегу.

Она дождалась, пока села в машину и села за руль. Затем стукнула кулаками по рулю.

— Судья — полный идиот!

На заднем сиденье Рео подняла руки.

— Наконец-то!

— И он так и будет выглядеть. Харпер Групп может выкинуть пятьдесят миллионов в ведро и не заметить. Мамочка не будет ждать. Она сделает ход сегодня. У неё всё уже подготовлено.

— Кто?

— Мамочка, — сказала Ева и отъехала от бордюра.

— Мне действительно интересно это услышать.

В этот момент Пибоди схватила рацию, и Ева вновь включила сирену и проблесковые маячки.

***

В гараже Ева не стала ждать лифт, а сразу пошла по лестнице вверх, затем вышла на балкон.

— Как насчёт намёка? — спросила Пибоди. — Подсказки?

— Ты получишь всю картину через пару минут. Отметь Фини. Мне нужен специалист, и сейчас же. Давай офис.

Пока Пибоди связывалась, Ева сунула руки в карманы.

Она верила в систему, но иногда систему нужно было толкнуть под зад.

— Им потребуется время, чтобы оформить документы, потом ему нужно будет сюда прийти, забрать вещи, а потом подняться в пентхаус. Она будет с ним на каждом шагу.

— Если она собирается помочь ему сбежать, зачем вообще идти в пентхаус? И да, она собирается помочь ему сбежать, — добавила Пибоди. — Но им придётся избавиться от трекера.

— Вот почему сначала пентхаус.

— Не скажу, что они стопроцентно эффективны, — начала Рео. — Ничто таким не является. Но они очень близки к этому.

— За такие деньги покупается опыт. А как насчёт адвокатов? Они могли бы замышлять что-то такое ради жирного гонорара?

Рео не колебалась.

— Ни в коем случае. Их репутация безупречна, и это их бы погубило.

— Отлично. Я так и думала.

Ева спрыгнула с балкона и направилась прямо в офис.

— Суд, — сказал Бакстер, указывая на пустое место за столом Дженкинсона и Рейнике, а затем за столом Кармайкла и Сантьяго. — Сопровождение. Они уже возвращаются.

Она решила, что к чёрту конференц-зал.

— Ты и Трухарт — в гражданское. Офицер Кармайкл! Выберите двух офицеров. Я хочу, чтобы вы с ними вели наблюдение. Видимое наблюдение. Пибоди, дай им распечатки фотографий Эберсола и Харпер. Я хочу, чтобы вас видели. Чтобы это было очевидно.

— Есть, сэр.

— Женщина приходит и уходит, когда ей вздумается. Если увидите или заподозрите, что Эберсол покидает здание, свяжитесь со мной. Не подходите к нему.

— Как он куда-то уйдёт? — спросил Бакстер. — Он под стражей.

— Он внес залог.

— Что за—

Она остановила Бакстера взглядом.

— Гражданская одежда, — повторила. — Я не хочу, чтобы вас видели. Вы должны быть чёртовски незаметными. Если увидите или заподозрите Эберсола, свяжитесь со мной. Не подходите, следуйте за ним. Будьте готовы следовать за транспортным средством.

— Сэр, лейтенант, — сказал Трухарт. — Его не выпустили без трекера. С учётом всех обстоятельств.

— Его не выпустили, но он не будет носить трекер, когда покинет здание. А он обязательно покинет здание. Если им придётся выходить пешком, они не выйдут вместе — сначала выйдет она. Он будет замаскирован. Либо у него будет машина на выходе, либо он дойдёт пешком до машины, где будет она.

Она покачала головой.

— Следите за этим, но они провернут это гораздо тоньше.

Когда вошёл Фини с каменным от злости лицом, она кивнула.

— Я чувствую то же самое, но нам нужно быстро всё организовать. Используйте подразделение Пибоди и покажите это на экране.

Она передала ему диск.

— Более тонкий способ. В здании есть подземная парковка. Самый удобный выход для него — использовать частный лифт пентхауса, чтобы спуститься прямо к машине. Это должна быть машина, так как здание не имеет выхода на крышу для воздушных судов.

— Как ты так быстро всё это получила? — спросил Фини, изучая планы на экране.

— Немного помог консультант. Я хотела бы, чтобы Макнаб, или кто бы ни был назначен, ездил с Бакстером. Мне нужно знать, сколько людей постоянно находится в пентхаусе.

— Я достану тебе Макнаба.

— Хорошо. У Харперов есть частная взлётно-посадочная полоса в их загородном имении, но это далеко, а они торопятся. Мы это учли, у нас есть вертолёт-джет и пилот на вызове, но лучше всего — частный шаттл. Выведи карту, Фини.