Она покачала головой, стукнула пальцем по виску, словно что-то сбивая мысленно.

— Это… думаю, как картина, но не могу точно вспомнить.

— Картина? Если да — я знаю, кто может, — Ева вытащила ’линк и связалась с Рорком.

Он улыбнулся, слегка озадаченный, когда его лицо появилось на экране. — Лейтенант.

— Я покажу тебе жертву. Скажи, если то, что она носит и как она выглядит, напоминает тебе что-то.

— Ладно.

Она повернулась, и тело появилось в его экране. Ему потребовалось меньше двух секунд.

— Девушка с жемчужной серёжкой, Ян Вермеер. Оригинал — в Гааге.

— Да, — сказала Пибоди и ещё раз стукнула себя по виску. — Именно она.

— Ты узнал всего за секунду.

— Это очень известная картина, возможно самая знаменитая у Вермеера. Лицо жертвы не совсем точное — черты искажены — но глаза похожи по форме.

— Кто была та модель, на картине? Проституткой?

— Неизвестно, но маловероятно. Она — то, что голландцы — он был голландец — называют tronie. Тип персонажа, — объяснил он. — Вермеер в основном рисовал людей в их работе, в повседневной жизни. Она не должна была представлять конкретного человека, просто молодая женщина в экзотическом наряде. Это — этюд её лица, выражения, света.

— Так. Это полезно.

— Она очень молода, да? Не правда ли?

— Да.

— Как убийца удержал её в этой позе после смерти?

— Проволока и клей.

— А, — сказал он.

— Да, заслуживает «а». Спасибо за помощь. Мне нужно вернуться к делу.

— Удачной охоты.

Ева убрала ’линк в карман.

— Так он позирует её, очень конкретно, одевает её, очень конкретно — чтобы подражать картине.

— Это действительно красивая картина. Пибоди показала на PPC, где была та картинка.

— Рорк прав, лицо не то, но глаза — почти. Значит, они были важны. Постой.

Она снова присела, осветила рот жертвы фонариком.

— Он приклеил губы, чтобы они были как на картине — чертовски конкретно.

— Может, студент‑художник, историк искусства, неудавшийся художник. Она могла быть его моделью.

— Она была ЛК, уличного уровня. Но да, ему нужно было видеть её, прежде чем убить, видеть её как то — как он это назвал? — tronie, чтобы пройти через всё это: наряд, серьгу, угол тела. Он пристегнул её проволокой к дверной ручке. Он должен был сделать это на месте, потратить время.

— Значит, это было важно. Это часть убийства. Метод смерти?

— Она была задушена. Моррис подтвердит, но визуально похоже на ручное удушение. Зовите морг, группы поиска улиц.

Она выпрямилась.

— Дочь-подросток, проскользнувшая в дом после ночной гулянки — предполагаю — нашла её. Офицер на месте говорит, что она и её семья вступили в ссору, много споров и истерики. Если это ещё не остыло — придётся сгладить ситуацию. Иначе я её прекращу. Что сработает.

— Первым делом сглажу.

Ева поднялась по ступеням, чтобы поговорить с подъездными. — Оставайтесь у тела. Моя партнёрша уже вызывает фургон с телом и тех, кто убирает. А мы поговорим со свидетелем и её семьёй.

День начал прогонять ночь, воздух стал мягким дымчатым серым, когда Ева поднялась к входной двери браунстона.

Она отметила хорошую систему безопасности.

Так же подумала и Пибоди. — Стоит что‑то взять из записи с камеры на дверь подвала.

— Отключил её ребёнок, когда выскользнула.

— Ну, понятно. Конечно.

Ева нажала звонок. На неё ответил постовой, которого она узнала.

— Привет, лейтенант, детектив.

— Лавалли, что здесь у нас?

— Шёл жаркий разговор. Но мой стажёр — он всего шесть недель на дежурстве — успокоил всех. У него способ, надо отдать. Плюс он чертовски симпатичный — и это помогает. Офицер Фримонт, сын Джерри Фримонта.

— Понятно. Я и Пибоди дальше справимся. Спасибо за помощь.

— Без проблем. Неплохое место, да?

Фойе впечатляло: пол из мрамора, белоснежный, как Альпы; стены в перламутрово-сером, как рубашка Рорка; трёхъярусная люстра серебряных колец.

Искусство — картины, скульптуры, фотографии, офорты.

Всё открывалось в большую кухню цвета белого и серебристого, где семья и стажёр сидели за обеденным столом.

Стажёр поднялся — симпатичный парень, тёплый оттенок кожи, тёмные глаза, две ямочки на щеках, которые казались игриво моргающими, когда он улыбался.

— Семья Уиттьер — Опал, Роджер, Фиона и Трент, — объявил офицер Лавалли, — лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Офицер Фримонт, мы свободны.

Девушка потянулась за рукою Фримонта. — Ой, но... Неужели тебе надо идти?

— Мне да. Всё будет нормально, Фиона. Ты просто расскажи лейтенанту и детективу, что случилось. Они здесь, чтобы помочь.

— Клоны-копы, — пробормотал Трент, его волосы с золотистыми прядями растрёпаны, глаза цвета кота горят любопытством. — Вот это реально эстетично.

— Отстань, Трент. — Сквозь слезы Фиона посмотрела на брата с ядовитым взглядом, которым умеют только братья и сёстры. — Прямо перед моей дверью мёртвая женщина. Как я теперь смогу там снова спать?

— Можешь поменяться комнатами со мной, когда угодно. — Он улыбнулся кошачьей улыбкой. — Ты теперь наказана на остаток своей жизни.

— Почему ты просто не отвалишь и умрёшь?

Брат воскликнул «Оооо», родители вмешались, ситуация снова накалилась.

Подняв обе руки в примиряющем жесте, Пибоди шагнула вперёд:

— Пожалуйста, все, прекратите. Это не помогает. Почему бы нам всем не сделать паузу, не вдохнуть?

Её проигнорировали напрочь, и тогда выступила Ева.

— Тихо! — голос её хлестнул, как кнут. — Все, заткнулись. Сейчас же. Или мы увезём Фиону в Центральный участок и допросим её там.

— Мам! Я не хочу —

— Тогда помолчи, — посоветовала Ева.

Фиона тут же захлопнула рот, пока брат её тихо хихикал.

— Это тебя тоже касается. Хочешь остаться — заткнись. Иначе мы свяжемся с детской службой и увезём тебя за вмешательство в полицейское расследование.

Он закатил глаза, но смолк.

— Мне не нравится, как вы разговариваете с нашими детьми, — вмешалась Опал Уиттьер.

— Тогда подумайте, что вам меньше по душе: что я держу ваших детей под контролем или мёртвая женщина прямо у вашего порога. Чем быстрее мы займёмся вторым вариантом, тем скорее вы сможете вернуться к своей семейной драме.

— Это очень трудное время, — устало проговорил Роджер Уиттьер, потирая глаза. — Всё это шокирует, и очень тяжело для нас.

— Конечно, так и есть, — Пибоди снова взяла на себя роль умиротворяющей стороны. — Нам нужно задать вопросы, и когда мы закончим, мы вас оставим в покое. Уверена, вам всем нужно время, чтобы прийти в себя.

— Вы правы, конечно. Опал… — Роджер взял жену за руку.

— Да, да, — кивнула она, и краска гнева ушла с её щёк. — У меня всё ещё голова кругом. А что если убийца всё ещё был там, когда Фиона вернулась? А если бы он проник внутрь, пока она спала одна в кровати, или…

— Этого не произошло, — отрезала Ева. — Давайте займёмся тем, что действительно произошло.

— Да, пожалуйста.

Семья сдвинулась, уселась на скамью у кухонного стола. Пибоди и Ева заняли места по краям.

— Я покажу вам фотографию. Скажите, знаете ли вы эту женщину. — Ева вытащила ’линк и открыла идентификационное фото жертвы, передала по кругу, начиная с Роджера.

— Нет. Опал?

Она покачала головой.

Трент задержался на фото чуть дольше:

— Нет. Но она горячая.

— Кажется, может быть, это она, — Фиона прикусила губу. — Та женщина, но она выглядит иначе.

— Вы видели её раньше этой ночи?

— Нет. Клянусь. — Глаза снова наполнились слезами. — Сначала я подумала, что это бездомная, в странной одежде. Или кто-то, напившийся на костюмной вечеринке и вырубившийся у нашей двери. Я даже крикнула ей, чтобы она встала, но она совсем не двигалась. А потом я подошла ближе и увидела, что… она смотрит. И совсем не двигается. Совсем.

— Во сколько это было?

— Примерно в пять тридцать, наверное. Может, чуть позже. Я была на рейве, очень хотела пойти. Мне почти восемнадцать!

— Через одиннадцать месяцев, — парировала Опал, как отрезала. — Мы тебе доверяли, Фиона.

— Пэтс, Хейвен, Раш и Зои тоже пошли.

— Посмотрим, знали ли об этом их родители.

— Ты не можешь на них настучать!

— О, — на этот раз заговорил отец. — Можем и ещё как.

— Потом обсудите, — подняла руку Ева, не желая снова распутывать клубок. — Ты видела кого-то или слышала что-то, когда вернулась домой? Кто-то на улице, возле дома?

— Нет. И я была очень осторожна. Пока не нашла её. Кажется, я закричала, когда поняла… поняла, что она мертва. И просто побежала вверх по ступеням. Потом к двери. Я начала стучать и звать маму и папу. Я даже не сразу вспомнила, что у меня есть пропуск, код. Я просто испугалась.

— Сначала мы вообще её не поняли, — Опал говорила уже спокойнее. — Она несла какой-то бред, а потом мы поняли, что она одета полностью — значит, была на улице. Мы рассердились. А потом она закричала про мёртвую женщину, и мы испугались, что она сама попала в аварию.

— Она была полностью в шоке, — вставил Трент, пожал плечами, когда сестра метнула в него взгляд. — Я бы тоже с ума сошёл, если бы нашёл труп. Я хотел выйти и посмотреть, что к чему, но папа не разрешил.

— Я сам вышел, — сказал Роджер. — Был уверен, что кто-то сбросил старую одежду или мусор, но… — он закрыл глаза. — Я её увидел.

— Вы что-нибудь трогали? Кто-нибудь из вас?

— Я… я почти дотронулась до плеча, но потом поняла, — всхлипнула Фиона. — Её глаза. Они были открыты и смотрели. Я же говорила, что кричала на неё, когда подумала, что она просто валяется, и она не двигалась.

— Я не спустился до конца, — добавил Роджер. — Взял фонарь, и когда начал спускаться — сначала тоже подумал, что она спит или отключилась — я увидел.

— Он вернулся и мы вызвали полицию, — закончила Опал.

— У вас много искусства в доме, — заметила Ева.

— Опал — художница, — с гордостью сказал Роджер.

— О, я так себя называю, — махнула рукой Опал. — Но на самом деле я больше покровитель. Мы с Роджером владеем галереей на Чарльз-стрит, в Виллидже, и магазином художника при ней, со студией наверху.

— Студией?

— Да. Мы приглашаем художника, чьи работы выставляем, чтобы он вёл занятия. Один раз в неделю в течение месяца, затем — другой художник, возможно, другой стиль.

— Пибоди, покажи картину.

Пибоди вытащила PPC, открыла изображение.

— Узнаёте?

Опал лишь взглянула.

— Конечно. Девушка с жемчужной серёжкой.

— Подождите, — Фиона выхватила PPC. — Это же она! В этом она была! Так она выглядела!

— О чём ты вообще?

— Она права, — вернула внимание Опал Ева. — Жертву одели и усадили, чтобы воссоздать эту картину. Это что-то для вас значит?

— Что? Нет. Конечно, это великолепный портрет, но я не понимаю… Зачем? Почему кто-то… Это просто больное, ужасное. Почему кто-то сделал это, и оставил её у нас на пороге?

— Может, вы кого-то разозлили.

— Трент!

— Вы кого-нибудь обидели? — спросила Ева. — Сотрудника? Художника? Соседа?

— Конечно нет! Ничего, что могло бы довести до такого.

— Вы преподаёте искусство такого рода? Это ведь классика, да?

— Представленный художник сам выбирает стиль и технику. Я лично преподаю раз или два в год, смотря как выходит. Но я специализируюсь на натюрмортах и акварели. У Вермеера — масло. А я акварелист.

— Нам нужны имена и контакты всех приглашённых художников за последний год, — сказала Ева. — И сотрудников. Также хотелось бы получить список тех, кому вы отказали.

— Я… — Опал с беспомощным видом перевела взгляд на мужа.

— Мы с Опал вместе управляем галереей и магазином, — вмешался Роджер. — Я скажу так: на каждого художника, чьи работы мы принимаем, приходится по меньшей мере полдюжины тех, кто, по нашему мнению, не соответствует нашим стандартам.

— Все думают, что они — следующий Матисс или кто там ещё, — вставил Трент. — Но в основном? — Он состроил преувеличенно строгую физиономию и показал палец вниз. — Не-а.

Опал впервые за всё это время улыбнулась.

— Грубо, но не лишено истины. Но зачем убивать бедную девушку из-за того, что я кому-то отказала?

— Возможно, место выбрали просто из-за удобства, — предположила Ева. — Тихая улица, углублённый вход. Но мы рассмотрим все варианты.

— Клон-Копы. Фильм-то был клёвый, — высказался Трент. — Говорят, снимут второй, когда все начали сходить с ума и резать друг друга.

Он скользнул взглядом к родителям.

— Мама с папой тогда психанули — мы с Фи были под домашним арестом неделю. Но я им говорил: мне никакой вирус не нужен, чтобы захотеть порезать Фиону.

Сестра скривила губы, но в глазах мелькнуло развлечение:

— А моя мечта — задушить тебя во сне.

До того как родители успели вмешаться, Ева встала.

— Ну, если кто-то из вас окажется порезанным или задушенным, мы будем знать, кого арестовать. Меньше работы для нас.

Это вызвало довольный смешок у Трента и полуулыбку у Фионы.

— Если вы передадите нам список с именами, контактами — и студентов тоже, — мы будем признательны. И если что-то вспомнится… — Ева положила на стол визитку. — Свяжитесь с нами. Спасибо за время и содействие.

— Эта женщина, — начала Опал. — Тело…

— Будет доставлено в морг. Криминалисты ещё поработают на месте. Фиона, пока что пользуйся внутренним входом.

— Вот ночь, — тяжело вздохнув, поднялся Роджер. — Я вас провожу.

Ева дождалась, пока они отошли от остальных.

— Мистер Уиттьер, задам вопрос, чтобы либо исключить, либо подтвердить возможную связь. Видно, что вы заботитесь о семье, так что прошу откровенности. Вы не узнаёте Лису Калвер?

— Кого? А, это её имя? Нет, никогда раньше не видел. По крайней мере, не припоминаю.

— Вы пользовались когда-либо услугами лицензированных компаньонок?

Он остановился, вытаращился:

— Я… Какой вопрос…