— Если имени не будет, возьми как можно более точное описание. Две минуты.

Когда Пибоди вышла, Ева закончила то, что делала, отправила это Рейнике и Дженкинсону и проверила время.

Шесть часов, если повезёт, пять — если нет. Она вышла в общий зал.

— Дженкинсон, я отправила тебе и Рейнике наиболее вероятных из поиска по машинам. Сузила круг до нескольких: три компании и два человека. Добавь их к своим, пока я поговорю с галерейщиком.

— Сделаю.

— Даллас?

Сантьяго поправил козырёк шляпы.

— Меня гоняют по отелям. Они не хотят раскрывать имена гостей.

— То же и с частными шаттлами, — вставил Кармайкл. — Давлюсь, но уже кончается обаяние.

— Продолжайте давить.

Она взглянула на Трухарта.

Он в середине разговора по ’линку поднял руку и покачал ей из стороны в сторону.

Потом Бакстер.

— Пока без результатов, но я отсеиваю.

Она оставила их и направилась в зал отдыха.

Картер Моргенштерн выглядел человеком, уставшим от всего мира. Ева могла понять это.

У него были тёмно-русые волосы, развевавшиеся вокруг лица с щетиной примерно в сутки. Под голубыми глазами — тени, а губы сжаты в недовольной гримасе.

— Мистер Моргенштерн, — Ева подошла к столу, за которым он сидел с Пибоди, перед ним стояла чашка кофе из автомата. Пибоди, разумно, взял воду. — Лейтенант Даллас. Спасибо, что пришли.

— Лучше бы я на метро поехал. Застрял, всё думал, что пробки рассосутся. Чуть не заснул в такси, так что ещё раз прошу прощения.

— Не нужно.

Она села.

— Женщина, убитая и оставленная у вас дома, по нашим данным, была моделью. Художественной моделью, где-то прошлой ночью. Лицензированной компаньонкой.

— Не понимаю.

— Это уже третья ЛК, убитая таким же образом и оставленная у резиденции — либо владельца галереи, либо в самой галерее. Во всех случаях жертва была одета и позировала в стиле известной картины.

Ева вывела изображение.

— Вы её узнаёте?

— Боже, нет, не её, но это «Автопортрет в соломенной шляпе». То есть она была одета и позировала как на той картине. Почему кто-то так сделал?

— Мы считаем, что это неудавшийся художник, который не смог выставить свои работы в галерее. Ваша, например. Вы — тот, кто решает, брать или нет?

— Чёрт. — Он прикрыл лицо руками, потер его, затем взял кофе. — Этот кофе ужасен.

— Так и есть, — улыбнулась Пибоди. — Что-нибудь другое?

— Детектив, принесите мистеру Моргенштерну кофе из моего офиса. Там намного лучше, — добавила Ева.

— Спасибо.

Он осторожно выдохнул, как только Пибоди ушла.

— Да, я принимаю окончательное решение. Обычно мы работаем через агентов или по рекомендациям, но если приходит что-то, что проходит отбор у моего ассистента, он приносит это мне.

— Как зовут вашего ассистента?

— Трэвис Барри.

— Значит, мистер Барри — первая инстанция, если художник приносит работу сам?

— Обычно, но не всегда. Я могу и сам прийти и посмотреть первым.

— Тогда начнём с этого. Мы ищем белого мужчину 25–30 лет, с тёмно-синими глазами и длинными каштановыми волосами. В других галереях, куда мы обращались, люди с таким описанием не произвели впечатления — работы были недостаточно хороши.

— Хорошо, дайте подумать... Слушайте, может, я вызову Трэвиса и подключу его к делу?

— Было бы отлично.

Пока он звонил, Пибоди принесла кофе. Картер быстро сделал глоток, затем закрыл глаза.

— Благослови вас, ребята. Вот это кофе. Эй, Трэвис, готовься. Художник-новичок, белый парень, под тридцать, тёмно-синие глаза, длинные каштановые волосы. Отказали.

— Чёрт, Картер, таких за год может быть дюжина. А то и больше.

— Да, но это важно. У меня голова от всего этого путается.

— Вероятно, это были портреты, — добавила Ева. — Он бы был хорошо одет — богато, но не слишком формально. Глаза — очень тёмно-синие, и, может, что-то в них было странное. Что-то, что заставляло тебя немного напрячься в тот момент.

— «Портреты». — По линку ассистент Картера нахмурился. — Может... Это тот самый мужчина — да, скорее всего, под тридцать — волосы были собраны в пучок, глаза... Да, я помню это. А вот картину — не помню совсем, но помню, что пытался мягко ему отказать. Наверное, сказал, что в тот момент новых художников мы не принимали.

— Я же предупреждал тебя насчёт него.

— Да, но я мягкотел. Он пришёл снова, что подтверждает твою точку зрения, Картер. Мы оба были на месте, так что ты взглянул сам. Точно не помню, что именно ты сказал, кроме «нет». Это было несколько месяцев назад. Может, почти год назад.

— Но потом ты сказал, что что-то в нём было жутковатое.

— Этот парень! Да, помню. Он просто вызывал у меня неприятное чувство. Но меня бы это не остановило, если бы работа меня устроила. Но не устроила. Я и работу не помню.

— А художника ты помнишь?

— Да. Ну, примерно. Я бы не сказал, что у меня чёткий образ, но думаю, я бы узнал его, если бы показали.

— Мы над этим работаем. Ты не против поработать с полицейским художником?

— Он оставил мёртвую женщину прямо у моего порога. Делайте, что хотите. Может, я сам смогу его зарисовать. Не уверен, но попробую. Трэв, может, ты посидишь с нами? Может, ты что-то вспомнишь, чего я не помню.

— Конечно могу.

— Сейчас принесу вам что-нибудь.

Пибоди встала и поспешила выйти.

— Думаю, он был чуть ниже меня, — сказал Трэвис. — Я пять футов десять. Он был ниже тебя, Картер, я почти уверен.

— Я ровно шесть футов. Да, думаю, так и есть. Помогает?

— Любая помощь — кстати.

Пибоди принесла блокнот и карандаш. — Был в моём столе.

Картер пролистал страницы, остановился на зарисовке водного объекта Пибоди. — Неплохо. И ещё одна — это, кажется, набросок заднего сада.

— Спасибо. Не волнуйтесь, я не привезу их в вашу галерею.

— Нэт бы с ума сошла от такого сада.

Он повернулся к чистой странице.

— Ладно, начну с того, что помню. Волосы в пучке, верно, Трэвис?

— Думаю, это было в первый раз. Не уверен насчёт второго.

— Я почти уверен. Волосы не падали на лицо. Форма лица... я просто сделаю овал, потому что толком не вижу. Чисто выбрит. Без бороды и усов. Глаза... не уверен насчёт цвета, но помню форму. Было что-то необычное, как ты и говорил. Глубоко посажены, тяжёлые веки. Гладкие, без морщин. Молодой. Избалованный? Почему мне так кажется? Не знаю.

— Брови... да, да. Я их вижу. Темнее волос, наверное. Вот так изогнуты. Да, кажется, так. Морщины не так, а вот вот эта — между бровями — эта, которая «чёрт с этим». Извините.

Он остановился на минуту.

— Думаю об этом так: эта морщина появляется, когда часто хмуришься, потому что «чёрт с этим, я хочу, как мне надо».

Он повернул рисунок.

— Видишь, Трэвис?

— Да. Хотел бы помнить лучше, но думаю, ты попал в глаза.

— Лейтенант?

Она посмотрела — это был Янси.

— Извините на минутку. Продолжайте.

— Извините за прерывание. Со смекалкой? Она старалась. Я применил все свои приёмы, и она старалась. Что у меня получилось? Максимум пятьдесят на пятьдесят.

Он вынул набросок.

— Глаза.

— Да, с этим она была увереннее. А с волосами... она путалась, сомневалась почти во всём, кроме цвета кожи и примерного возраста. Чисто выбрит и, по её мнению, худощав.

— Совпадает со мной.

Ева вернулась к столу. — Мистер Моргенштерн.

— Картер. Ваш муж — начальник моей жены. Я не уверен насчёт носа, но думаю...

— Картер, это детектив Янси. Он полицейский художник — лучший у нас. Свидетель, с которым он работал сегодня, плохо помнил подозреваемого. Но вот что у него получилось.

Она протянула Картеру набросок.

— Глаза — стопроцентное попадание. Но между бровями есть морщина, и они темнее — я так думаю — и изогнуты больше. И, думаю, если я не ошибаюсь...

— Чёрт. Думаю, лицо более овальное — это первая мысль, и она верна. Более овальное, немного худощавое, но овальное, с мягким подбородком.

Она взглянула на Еву, а Янси сел.

— Вот так?

Он подкорректировал набросок.

— Да, думаю... чуть стройнее. Знаю, как звучит, но скажу. У него был голодный взгляд, совсем не связанный с едой. Волосы были подняты, в пучок, а не распущены, когда я видел его. Мы видели его.

— Ладно, начнём с чистого листа.

— Я оставлю вас работать. Спасибо, Картер, это очень помогает. Спасибо, мистер Барри, за помощь.

— Ужасно, — сказал Трэвис. — Мороз по коже.

— Это сработает, — сказала Ева Пибоди, когда они уходили. — Между тем, что Янси получил от другого свидетеля, и тем, что они здесь соберут, сработает.

Она ускорила шаг.

— Главное, чтобы всё сработало вовремя. Найдите нам переговорную, Пибоди. Мы на грани в полдюжины дел. Что-то выстрелит.

Когда она вернулась в общий зал, Трухарт поднял руку. Ева подумала, что с него смыли большую часть зелёной краски, но детектив Трой Трухарт был по природе вежлив и серьёзен.

— Говори.

— Мне повезло, — сказал он, — женщина работала допоздна, ответила на ’линк. Во Франции. Делала инвентаризацию и сказала, что ей так легче, когда все ушли.

— И?

— Она его помнит, лейтенант. Имени нет, и бумажки недоступны, но описание точное. Ей он не понравился: грубый, избалованный и требовательный. Заказывал ткань для костюма, в котором была последняя жертва. Она запомнила, потому что знает картину и сделала замечание. Он сказал, что это не её дело и что уволит, если она не займётся своим делом.

— Звучит мило, — пробормотала Ева.

— Так что она помнит его. Связывается с начальником, просит получить доступ к заказам. Говорит, что он пришёл во вторую неделю марта. Помнит, потому что подруга выходила замуж в те выходные, сразу после его прихода.

— Это хорошо. Если не получите ответа в течение часа — перезвоните. Капайте на мозги.

— Я получил одну зацепку. — Вместо того чтобы поднять руку, Бакстер улыбнулся. — Французский сыр. Постоянно ускользал, потом наткнулся на одного в Трайбеке. Клерк сказал, что он — постоянный клиент, описание совпадает. Платит наличными, но почти уверен, что живёт достаточно близко, чтобы ходить пешком. Он рядом с — не совсем, но почти рядом — уверен, что видел его в районе.

— Пибоди, пусть Макнаб сосредоточится на Трайбеке. Дженкинсон.

— Уменьшаем список.

— Кармайкл, Сантьяго, копайте по марту. Рейсы и номера в гостиницах. Заказывал ткань тогда же. Пришлось вернуться и всё забрать. Сколько, Пибоди? Лучшее предположение.

— Чёрт, на «Голубого мальчика» ушло бы дольше. Но если он растянул заказы... Три или четыре недели. Может, до шести.

— Если три, он, возможно, просто останется там. Мог бы оплатить срочный заказ.

— Скорее всего, ближе к четырём, но — Пибоди схватила свой ’линк. — Это тот парень с кисточками. Чёрт. — Она плюхнулась за стол, включила переводчик. — Это детектив Пибоди. Большое спасибо, что связались со мной, мистер Кабот.

У него была грива белоснежных волос, спадавших на плечи, и роскошные усы в тон.

Голубые глаза искрились.

— Моя жена говорит, что это я должен сделать. И поскольку я хочу заниматься любовью с женой в нашу годовщину, я так и делаю. Он платит наличными — и задаток, и окончательный счёт. Задаток он дал четвёртого марта этого года, да?

— Сэр, у вас есть его имя?

— Думаю, это не его настоящее имя. Шутка, да? Он подписывается на чеке — на этом я настаиваю — как J.H. Артист. Артист, понимаете? Думаю, это шутка, да?

— Возможно. Когда он забрал кисточки?

— Ах, это у меня есть. Двадцать восьмого марта. Я беру больше за срочность, но он согласился.

— Большое спасибо.

— Пожалуйста. А теперь я пойду домой и буду заниматься любовью с моей невестой.

— Счастливой годовщины.

— Гостиницы, — резко сказала Ева. — В Париже с четвёртого по двадцать восьмое марта. Попробуйте под этим фальшивым именем. Частные шаттлы, Нью-Йорк — Париж, тоже. Пибоди, пусть Макнаб проверит резиденции в Трайбеке с инициалами J.H. Дженкинсон.

— J.H., босс. Понял.

— Бакстер, что идёт с изысканным сыром?

— Изящное вино. Винные магазины Трайбека. Занимаюсь этим.

— Я заберу свой список транспортных средств, прогоню их в офисе.

Время, подумала она. У них ещё есть время.

— Компьютер, — сказала она, как только села за стол, — выполните поиск по текущим данным регистрации транспортных средств с инициалами J и H.

Принято. Работаю...

— Работайте быстрее, — пробормотала она.

Он не ударял по Трайбеку — ни жертв, ни мест захоронения. Слишком близко к дому. Он там жил, там ходил по магазинам, вероятно, бродил по галереям.

Поиск завершён. Результат: Джастин Меррилл Генри, 29 лет, 74 Гроув-стрит, зарегистрирован автомобиль марки Джавлин, вседорожник Summit, 2059 года, модель 45193. Других совпадений нет.

— Покажи карту, выдели Гроув-стрит.

Когда карта появилась, она покачала головой.

— Не Трайбек. Близко, но не он. Компьютер, покажи 74 Гроув-стрит.

— Нет, чёрт. Несколько жилых домов, гаража нет. Всё равно. Проверь данные по Джастину Мерриллу Генри с этим адресом.

Принято. Работаю...

— Это не он. Просто не он, но нужно проверить на всякий случай. — Она встала, начала ходить.

Поиск завершён. Джастин Меррилл Генри, белый мужчина, 29 лет. Профессия — актёр. Сейчас снимается в ситкоме «На тебя надейся»...

— Забей. Отмена поиска.

Принято. Поиск отменён.

— Ладно, хорошо, он мог придумать инициалы, или они могут означать не его имя. Или автомобили зарегистрированы не на него лично. Деньги, семейные деньги. Семейный бизнес.

Она снова села, попробовала искать автомобили, зарегистрированные на компании с такими инициалами. Ничего.

— Маловероятно. Компьютер, попробуй автомобили, зарегистрированные на компании с названием, начинающимся на J или H.

Принято. Работаю...