— Крутим, только крутим. — Она дёрнула волосы. — Но что-то должно вылезти. Тут слишком много всего, и что-то должно щёлкнуть.

Задача выполнена. Два результата. Hyperion Car Service, двенадцать зарегистрированных транспортных средств, два из них соответствуют критериям поиска. Марка Rosari, 2058 года, модель Luxe, вседорожник.

— Hyperion — дочерняя компания или часть другой организации?

— Нет.

— Финансовые данные по Hyperion. Когда основана, текущая стоимость, владельцы.

Она почувствовала, как время уходит, пока компьютер работал. Потом пробежалась по результатам.

— Нет, на этом нельзя прокатиться по Европе. Следующий результат.

Харпер Групп. Частная компания, глобальная с множеством дочерних фирм, включая Хоумстайл Фуд, Натур’с Гифт, Миссис Харперс.

— Стоп. Вот оно, чёрт возьми. Частная — скорее всего, семейная или часть семейной собственности. Глобальная. Очень богатая. Когда основана, текущая стоимость, владельцы. Отправьте результаты на мой ППК.

Она направилась в отдел. — Харпер Групп, проверьте по Харпер Групп

В этот момент вошёл Рорк. Когда вошёл Рорк, Трухарт поднял руку. Второй все ещё держал ’линк и говорил в него.

— У вас что-то есть, — сказала она Рорку.

— Похоже, и у вас тоже. Харпер Групп. Он использовал корпоративную карту для костюмов. Хотя подпись была в основном неразборчива, инициалы

— J и H.

— J и H, — подтвердил Рорк, — были читаемы. Он сделал заказы в марте.

— Умно.

— Лейтенант, сэр. Карта Харпер Групп на имя J.H. Они думают, что фамилия начинается на E или S, — добавил Трухарт.

— Сопроводил винную поставку, — Бакстер отключил свой ’линк. — Трайбек. Он постоянный клиент. Карта Харпер Групп.

— Пибоди.

— Макнаб уже едет туда. Фини с ним. Он нашёл адрес в Трайбеке, частный дом с гаражом. Харпер Групп владеет им.

Она обернулась, увидела, как вошли Янси и Картер.

— Кажется, мы его нашли, Даллас.

— Чем больше он работал, тем больше я вспоминал. Начал видеть его, — сказал Картер. — Думаю, это он, я правда так думаю.

— Харпер Групп, — крикнула Кармайкл. — Корпоративный шаттл Нью-Йорк — Париж, 3 марта. Даллас, у меня есть рейс в Амстердам. Отслеживаю... Давай, давай. Да. Через два дня Амстердам — Лондон. И, о да, вот он, через три дня Лондон — Париж. Там неделя — нет, восемь дней. Восемь. Потом Париж — Флоренция, обратно в Париж через пару дней.

Кармайкл подняла глаза.

— Бах! — Снова кулак в воздух. — Даллас, шаттл летит через все эти города обратно в Нью-Йорк 1 апреля.

— Первое апреля, — сказал Сантьяго. — Не могу пробиться через блоки приватности в гостиницах, лейтенант, но я сделал небольшой обзор. Харпер Групп владеет домом в Париже, виллой под Флоренцией. В Амстердаме ничего нет, но у них есть место в Лондоне.

Трещина не просто расширилась, подумала Ева. Она взорвалась.

— Янси, бери рабочее место, запускай распознавание лиц.

— Мое отдай, — поднялся Дженкинсон. — Хочешь конференц-зал, босс?

— Пибоди уже забронировала.

— Один.

— Хочешь, я пойду всё подготовлю?

— Делай это. Пибоди, вместе с Дженкинсоном. Бакстер, дай мне всё на Харпер Групп. Найди мне J.H. — скорее всего, член семьи, младший сын, житель Нью-Йорка.

— На самом деле, — начал Рорк.

— Забей. Похоже, что наш гражданский уже с этим справился.

Макнаб вошёл, шагая впереди Фини.

— Адрес в Трайбеке, полностью подходит. Владеет Харпер Групп. Кепка закрыла дело.

— Фини пожал плечами. — Жена пошла на девичник сегодня вечером. Думал, посижу, помогу мальчику.

— Хочу имя. Хочу лицо. Рорк.

— Джонатан Харпер.

— Эберсол! Бах! — Сейчас Янси бросил кулак в воздух. — Отличная работа, Картер.

Картер, выглядя немного ошарашенным, осмотрел отдел.

— Так всегда работает?

— Сегодня работает, — сказала Ева. — Большое спасибо за помощь.

— Конечно. — Он пожал руку Еве. — Сообщите, когда арестуете его. Чёрт, я почти хочу пойти с вами и увидеть это.

— Да на первый вопрос, нет на второй. Тебе нужен транспорт?

— Я достану тебе машину, Картер.

Он повернулся к Рорку.

— Спасибо. Сегодня был чертовски напряжённый день.

Ева рассчитывала, что ночь будет не менее напряжённой.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда Рорк вышел вместе с Картером, Ева повернулась к Фини.

— Мне понадобится фургон и Макнаб. Нужно проверить, что он там, а возможно, придётся отключить систему безопасности и замки.

— Берёшь парня? Я сяду за руль и поеду с вами. Шила собирается весело провести ночь.

— Мне подходит. Остальные — свободны. Хорошая работа.

— Эй, — сказал Бакстер, — мы хорошо поработали и нас выкидывают ещё до задержания? Да ну, Даллас.

— Он избалованный трусливый мудак. Мне не нужна команда, чтобы его взять.

— Кажется, нас наказывают, — вмешалась Кармайкл. — Я и мой напарник с шляпой копали глубоко.

— Задержание — это как глазурь на торте, — добавил Рейнике.

— Я говорил про шёлк и соломенные шляпы с одной француженкой, — с искренней улыбкой вставил Трухарт.

— Хочешь поехать с нами? Поехали. Кто ещё умрёт — первым на выход.

— Она строгий начальник, но справедливый, — подвёл итог Бакстер. — Отдохните десять минут, потом конференц-зал один.

Она вышла и встретила Рорка в коридоре.

— Расскажи мне про Эберсол.

— Двадцать восемь лет. Самый младший ребёнок и единственный сын Фиби Харпер и Майкла Эберсола. Есть две старшие сестры. Одна, Лорин Эберсол, сенатор от Нью-Йорка. Другая, Оливия Эберсол, руководит отделом пищевых добавок. Между младшей сестрой и сыном разрыв в семь лет.

— Малыш, младший брат. Он вообще что-то делает в компании?

— Нет, не в прямом смысле. У него крупный трастовый фонд.

— Насколько крупный?

— Пятьдесят миллионов в квартал.

— Двести миллионов в год, ничего не делая? Это уже не просто крупный.

— Сумма удваивается, когда ему исполнится тридцать. Харпер Групп — компания четвёртого поколения, успешная и разносторонняя. Родители главным образом управляют, но бабушки с дедушками по материнской линии остаются вовлечёнными. Семейное гнездо — в долине Гудзона.

— За городом, да. Кто-то — скорее всего мама — оплатил ему выставку там. Работы он не имеет.

— В документах он консультант, плюс получает доход как голосующий член семейного фонда.

— Он не работает, — повторила Ева.

— По сути, нет. В документах он значится художником — портретистом, базирующимся в Нью-Йорке. Говорит, что учился в Париже и Флоренции. Женат не был, сожительств не было, детей тоже.

— Преступник? — спросила она, остановившись у двери конференц-зала. Потому что знала, что Рорк проверял.

— Никаких данных.

— Финансовые показатели, кроме траста и фиктивных доходов?

— Есть.

Он, чтобы снять напряжение, лёгкими движениями положил обе руки ей на плечи.

— Он унаследовал около восьмидесяти миллионов после смерти прабабушки со стороны матери три года назад. За работу консультантом и в фонде — условно говоря — получает ещё семь с половиной миллионов в год. Не платит ни аренды, ни ипотеку, ни налоги на имущество, ни страховку. Машины на него не зарегистрированы, зато он свободно пользуется корпоративной картой.

— Значит, у него денег куры не клюют, а семья покрывает все расходы. Поняла.

Она снова посмотрела на часы.

— У нас есть время. Я спрошу у Миры, может ли она подключиться по голограмме. Если да, сможешь организовать?

— Могу. Судя по словам Дженкинсона, никто ещё не успел поесть. Пицца уже в пути.

— Тебе не стоит... Ладно, мне нужно его жильё. Снаружи, внутри, охранная система, расположение камер. С такими сроками он может уже уйти. Не убьёт свою цель — не так скоро, но уже может быть вне дома.

— Мы всё подготовим. — Он снова положил руку ей на плечо. — Ты справилась, несмотря на препятствия, опознала его, собрала гору доказательств всего за несколько дней. Твоя команда исключительная, лейтенант, а исключительность начинается с руководства.

— Трое мёртвых.

— И четвёртого не будет. Ты чувствуешь ответственность за мертвых, — прошептал он, — но не теряй из виду тех, кого спасёшь.

— Я хочу видеть его за решёткой.

— И ты его туда посадишь. Он жалок, Ева, но это не значит, что он не жесток. Его защищала многомиллиардная компания, которая не просто позволила ему использовать ресурсы для убийства, а, как думаю, Мира скажет, баловала его до такой степени, что он считает, что может получить всё, что захочет, включая убийство.

— Всё это. — В животе у неё крутилось. — Да, всё это. Мне нужно оповестить Уитни, а потом начнём.

Она задержалась в коридоре, чтобы связаться с командиром.

— У нас есть имя, лицо, сэр. И адрес.

— Ты уложилась. От меня что-то нужно?

— У меня есть всё, что нужно, командир. Сейчас свяжусь с Рео, потом доклад команде, а потом возьмем его.

— Сообщи, когда задержите. Кто он?

— Джонатан Харпер Эберсол. Его семья — Харпер Групп, многомиллиардная глобальная компания.

— Да, я знаю Харпер Групп.

— У него будет лучшая команда адвокатов, которую только можно купить.

— У тебя есть доказательства?

— О, да, сэр. Я могу арестовать его сейчас, сэр. Но...

— Ты хочешь поймать его с поличным. — Хоть и кабинетный работник, Джек Уитни был настоящим копом. — Закрой дело надежно.

— Это риск, командир. Но он стоит того.

— Твой выбор, лейтенант. Я свяжусь с Рео. Иди докладывай команде.

Её выбор, подумала она, убирая ’линк.

— Макнаб, найди другие объекты Харпер Групп в городе. Хочу все, что можно использовать как арт-студию.

— Мы их уже определили, лейтенант. Есть то, что называют пье-дэ-тер на Верхнем Ист-Сайде — пентхаус. Капитан говорил с управляющим здания. Используют, когда семья, гость или руководитель приезжает.

— Не то. Есть что-то ещё?

— У них офисы в Финансовом районе, владеют зданием. Нет жилых помещений.

— Нет.

— Есть склады — в Бруклине и рядом с Кеннеди. Только для хранения и отгрузки. Всё.

— Хорошо. Это снижает риск.

— Он приводит жертв домой. Пибоди, выведи подозреваемого на экран.

Глаза, подумала она. Глаза были немного не такие. В остальном выглядел вполне обычным. Не непривлекательный, но и не запоминающийся. Узкое лицо, мягкий подбородок. Картер был прав. Высокий лоб, коричневые волосы, собранные в тугой узел чуть выше затылка.

— Джонатан Харпер Эберсол, — начала она. — Возраст двадцать восемь, рост 173 см, вес 61 кг. Богатый ублюдок, который ничего не заработал.

— Мира? — спросила она у Рорка.

— Она готова, когда захочешь.

— Пожалуйста, подключи её.

Всегда удивляло, как Мира выглядит в повседневной одежде. Вместо костюма — укороченные брюки и кроссовки, свободная блузка.

— Спасибо, что нашли время, доктор Мира.

— Всегда рада.

— Эберсол, Джонатан Харпер, самый младший и единственный сын Фиби Харпер и Майкла Эберсола, владельцев и управляющих Харпер Групп.

— Ах, — сказала Мира. — Семейная компания с несколькими поколениями. Очень успешная. Они делают чипсы, которые так любит Деннис, и органическое средство для мытья посуды, которым мы пользуемся. А ещё множество других вещей, которые есть в большинстве домов. Их семейный фонд занимается благотворительностью.

— Он не работает. Он живёт за счет трастового фонда, который приносит двести миллионов в год, наследственные деньги и фиктивный гонорар консультанта, живёт бесплатно в одном из семейных домов, водит — я почти уверен — автомобили, принадлежащие компании. У него, как это называется? — неограниченный доступ к корпоративной карте, и он изрядно её использовал в своих планах на убийства.

— У него есть две старшие сестры. Одна — сенатор США, другая — глава одного из многих подразделений компании Харпер. Он младше второй сестры на семь лет.

Мира села и скрестила ноги.

— Испытуемому двадцать восемь лет, он живёт бесплатно в семейном доме, не работает и не учится. И при том, что у него есть ежегодный трастовый фонд в миллионы, у него также есть полный доступ к корпоративной карте?

— Да.

— Маловероятно, что он когда-либо платил настоящую цену — не только материальную, но и в каком-либо другом смысле — за своё поведение или решения, какими бы плохими они ни были. Единственный сын, две успешные старшие сестры.

— Спорю, что он был принцем в этом доме, — прокомментировал Дженкинсон.

— Согласна, — сказала Мира. — Он решил, что он художник, и хотя у него не было успеха в этой области, его семья — или некоторые её члены — продолжают потакать ему. Эта потакание, по крайней мере частично, объясняет отсутствие у него совести, его выбор отнимать жизни с целью, как он считает, показать своё искусство широкой публике. Добиться похвалы и обожания, которое, я считаю, он всегда получал, вероятно, от матери.

На голограмме Мира повернулась от экрана к Еве. — Он не сдастся легко. Никто не имеет права остановить его, обвинить или наказать. Он обязательно попытается защитить своё искусство и сделает всё, чтобы закончить начатое.

— Думаю, мы справимся.

— Без сомнения. Уверена, ты понимаешь, что у него будут лучшие адвокаты, которых найдёт его семья. И ресурсов у них предостаточно.

— Понятно. Вот почему мы войдём в дело после того, как он выберет следующую жертву. Мне всё равно, сколько адвокатов они подтянут, они не смогут кричать «невиновен», когда у него будет следующая жертва, в костюме. И когда у него будут под рукой барбитураты.

— Скажи, насколько велика угроза для жертвы?

— Если он решит, что жертва может помешать его аресту, он может попытаться взять её в заложники. Но навредить модели? Он не сможет завершить работу, или то, что он решил, как и с остальными, что ему нужно прежде, чем убить.

— Ставлю на десять копов и консультанта против одного избалованного богатого убийцы.