У Рорка — целый гараж.

— Компьютер, с учётом текущих данных, найти частных лиц или компании, зарегистрировавшие несколько транспортных средств в штате Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут.

Запрос принят. Выполняется...

Он хочет впечатлять, подумала она. Он не производит впечатления, но хочет. Машины, дорогие, блестящие игрушки — и те, где можно спрятать тела.

Поиск завершён.

Когда она вернулась к столу, зазвонил линк.

— Даллас.

— Лейтенант, это Натали Хорнсби. Рейс Картера — моего мужа — задержали. Как только я рассказала, что произошло, он перебронировал билет на более ранний, но, похоже, в Чикаго шторм, и он может застрять там ещё на час-другой.

— Спасибо, что сообщили. Пусть свяжется со мной, как только прилетит. Есть ли кто-то, с кем я могла бы поговорить о работах, которые галереи отвергли?

— Картер — лучше всех подходит. Его ассистент сейчас с ним. Я разбираюсь в его работе так же, как он в моей — то есть почти никак. Галерея откроется — с одиннадцати — и персонал, конечно, поможет. Но всех художников всё равно перенаправляют к Картеру или его помощнику.

Она могла бы попробовать взбодрить его память по линку. Но Янси будет работать с памятью подтверждённого свидетеля.

— Поняла. Попросите его связаться со мной как можно скорее. Если рейс снова задержат, я бы хотела устроить интервью по линку.

— Если рейс снова задержат, он, боюсь, просто взорвётся. Он переживает из-за случившегося, из-за того, что его не было рядом. Свяжется, как только прилетит. Обещаю.

Пара часов на это, подумала она, садясь обратно. Пара — как минимум — на Янси. Ей было нужно лицо. Но она собиралась добить имя.

Линк снова подал сигнал, и на дисплее высветилось: Брендита Кляйн.

— Лейтенант Даллас. Мисс Кляйн, спасибо, что перезвонили.

— Никаких проблем, раз уж я сижу за столиком под открытым небом в Барселоне с бокалом отличного вина.

Крепкая на вид женщина с взлохмаченными светлыми волосами и огромными солнцезащитными очками подняла бокал красного.

— Но боюсь, не знаю, чем могу быть вам полезна.

— Один художник, которого вы отклонили, — начала Ева. — Белый мужчина, двадцати пяти — тридцати лет.

Брендита чуть сдвинула очки, обнажив светло-зелёные глаза, в которых плясало насмешливое любопытство.

— Моя дорогая лейтенант, можете себе представить, сколько таких я за свою галерейную карьеру повидала?

— Длинные каштановые волосы, тёмно-синие глаза. Последний год или два. Ужасный характер.

— Так у многих, знаете ли.

— Рост около пяти восьми, вероятно, хорошо одет. Пишет портреты — по отзывам, довольно посредственные. Утверждает, что у него была успешная выставка за городом.

— Так, так… — Она задумалась, пригубила вино. — Кажется, вспоминаю.

— Мисс Кляйн, мы считаем, что этот человек убил троих. Любая деталь может помочь остановить его.

— Ну, раз без давления, — пробормотала Брендита и откинула с лица волосы. — Я понимаю, Ева, но… Моя жена напоминает мне, что я жаловалась на кого-то вроде него. Но я никак не могу вспомнить его лицо. Молодой, да, и настолько же невыразительный, как и его работы.

— Он оставлял имя? Контакт? Визитку?

— Нет-нет, почти уверена, что нет. Всё, что у меня есть — это смутные обрывки.

— Подойдёт.

— Деньги семейные — уж точно не сам заработал. Высокомерный, с раздутым эго — до крайности. Внутри — злость, хоть и старался не слишком её показывать. Была в нём… пустота, как и в его картинах.

Она снова покачала головой.

— Простите, мозги у меня в отпуске, да и было это, кажется, несколько месяцев назад. Если это вообще был он. Единственное, что вспоминается — он хвастался этой выставкой… и…

— Что-то ещё?

— Да, точно… — Она снова взглянула в сторону. — Точно. Жена подсказывает — я тогда назвала его маменькиным сынком.

— Почему?

— Сейчас… припоминаю. Кажется, он заявил, что его мать могла бы купить всю галерею и всё, что в ней есть — и сделал эффектный выход.

Ева записала: маменькин сынок — и выделила.

— Хотела бы я помнить больше. Но не могу ни лицо, ни картины припомнить.

Ева попыталась вытянуть ещё что-нибудь, но Брендита явно говорила правду — всё, что могла, уже сказала.

После разговора Ева посмотрела на свои записи. Постучала пальцем по «маменькин сынок».

— Очередная деталь, — пробормотала она. — И она встанет на своё место.

Но сейчас она переключила внимание и вернулась к результатам по поиску транспорта.

— Господи, люди, у вас же метро, автобусы, такси, в конце концов… — Она отмахнулась от раздражения и углубилась в список.

У некоторых бизнесов — целые автопарки, у других — всего пара машин. Отмахнуться от них она не могла. Среди частных лиц диапазон — от двух до десятка машин, но чаще — две-три.

Она встала, начала шагать по комнате.

— Он не работает. Никакой работы. Он — художник, живущий за чужой счёт. Семейные деньги — это звучит логично. Мамины деньги. А он — избалованный сынок. Так зачем ему фургон или грузовой АТ? Он молод, холост — должен быть холост. Он, в своём представлении, чертовски важная персона.

Ей отчаянно хотелось на пятнадцать минут вытянуть ноги, закрыть глаза и просто подумать. Но время — и пустая рамка из её сна — гнали её вперёд.

— Компьютер, отфильтровать результаты: фургоны, минивэны, грузовые АТ, приобретённые за последние два года.

Принято. Идёт обработка…

— Скорее всего, срок меньше, — пробормотала она. — Но сужать слишком рано. Он продумал всё заранее, всё до мелочей. Хоть какое-то исследование он должен был провести — по одежде, реквизиту. Обязан был.

Она снова села, подумала над тем, не врезать ли кулаком по корпусу терминала.

— Давай же, давай, дай мне хоть что-нибудь.

Поиск завершён.

Она уже подалась вперёд, как услышала шаги. Узнав походку, встала.

— Командор, — сказала она, когда Уитни заполнил собой дверной проём.

— Лейтенант. Не хотел отрывать вас от дела, чтобы вы сами шли ко мне.

Он вошёл — высокий, крепкий, с тёмной кожей, тёмными глазами и аккуратно подстриженной причёской, в которой серебро начинало брать верх. Властность сидела на нем, как сшитое по заказу пальто.

— Я не запрашивал устный отчёт. — Он перевёл взгляд на стену с доской. — Но теперь у вас трое. А три — это уже магическое число.

— Да, сэр. Мы можем запросить федеральную помощь. Но я пока этого не делаю — через пару часов может появиться четвёртая. Мы идём по нескольким перспективным направлениям, и не хочу терять драгоценное время на информирование ФБР.

— Вы уверены, что он ударит снова — сегодня?

— Мы не можем знать, сколько убийств он запланировал. Но мы не можем и рисковать, надеясь, что только три.

— Согласен. Но если правило не сработает, и он убьёт ещё раз?.. — Он всё ещё смотрел на неё, кивнул в сторону её АвтоШефа.

— Сэр.

Пока она программировала для него кофе, он наклонился, чтобы взглянуть на её экран — и заметил розовую коробку.

— Это брауни?

— Да, сэр. Хотите?

— Больше, чем могу сказать, но она узнает. Всегда знает. У Анны есть особый дар.

Он покачал головой, вспоминая о своей жене, и согласился на кофе.

— Никто не хочет, чтобы ещё чья-то жизнь оборвалась, — продолжил он. — Бог знает, мы не хотим, чтобы серийный убийца разгуливал по Нью-Йорку. СМИ накаляются, называют его Художником.

— Ну конечно, — подумала Ева. — Ему это понравится. Он будет этим гордиться.

Она бы уже ходила туда-сюда, если бы Уитни не занял половину её пространства для раздумий.

— Это признание, восхищение. Но я считаю, что СМИ могут помочь. Чем больше людей предупреждены и информированы, тем меньше шансов, что следующая жертва пойдёт с ним добровольно. Я изучила финансовые дела всех трёх жертв. Все трое, как правило, зарабатывали от трёхсот до пятисот долларов за ночь. Иногда больше, но это в среднем. Чтобы их увести с собой, он должен был предложить больше, чем их обычный доход за ночь. Так что все трое согласились. Но их не предупреждали.

Он мог отменить её решение — и она примет это. Она ожидала, что он поставит срок. Несмотря на то, что он наверняка прочитал все её отчёты, она продолжила.

— Я знаю, кто он, командор. Богат, избалован и художник второго сорта в лучшем случае. Семейные деньги, балующая мать — вот мой вывод. Он ездит на люксовом автомобиле, живёт, на мой взгляд, где-то между Трайбека и Виллидж — возможно, Челси. Частный дом, и он именно роскошный, потому что он не может соглашаться на меньшее. Обязательно с гаражом или местом для транспорта, прямо на территории.

— Холост, около тридцати, белый. Он хочет произвести впечатление, но не производит. Люди плохо запоминают его и его работы. Он считает себя великим, не просто мастером, а лучше тех, кто заслужил этот титул за столетия.

— Он потратил много времени, сил и денег на создание своего «искусства», ради которого убивает. Также потратил время и деньги на точное воспроизведение костюмов.

— Идеально, до каждой мелочи. Французский и итальянский шёлк и атлас, ручное ирландское кружево — всё это отслеживается. Мы найдём, кто делал костюмы, и найдём его.

— Его ошибка — эта страсть к деталям. Не жертвы — они должны быть просто подходящими, достаточно близкими. Жертвы — это всего лишь средство. Он забирает их жизни, потому что в его работах нет жизни.

— Но остальное… — продолжила она, пока Уитни пил кофе и наблюдал за ней. — Всё должно быть идеально, иначе он не сможет доказать, что он лучше художника, которого копирует. Парики, шляпы, пигменты, используемые для красок. Клей и проволоки, чтобы зафиксировать позу точно. Кисти, которые он…

Она резко повернулась и уставилась на кисти на копии оригинала — снимке с места преступления.

— Чёрт побери! Стойте!

Она выскочила из кабинета прямо к столу Пибоди.

— Кисти! Где французский художник восемнадцатого века возьмёт такие кисти?

— Я —

— Франция! Они должны быть точными. Сфокусируйся на людях или компаниях, которые делают кисти на заказ во Франции. Забудь Нью-Йорк, забудь всё остальное. Франция. Первая жертва — девушка с серьгой. Вермеер. Голландец, да? Где она могла взять костюм?

Она взъерошила волосы.

— Материал — на девушке — снова французский. Но раньше люди путешествовали, торговали. Но кто-то должен был сделать оригинал.

— Может, она сама шила.

— Может быть, но кто-то должен был это сделать.

Ходя по офису, она достала линк и набрала Рорка.

— Если у тебя нет времени, скажи, я перезвоню.

— Найду время. Для чего?

— Для голландского художника. Откуда вообще голландцы?

— Из Нидерландов, дорогая.

— Вот там. Костюмы высокого класса оттуда для первой жертвы. Второй — британец, да?

— Понял тебя. Это займёт время, сообщу.

Она убрала линк в карман.

— Вот как он это делает. Точно, идеально. Копирует как можно точнее оригинал, и потому заказывает из разных мест. Нет больших партий с одного источника.

— Он не будет отправлять их по почте. Не может требовать корректировок и лично проверить, если отправит. Он ездит туда сам, проверяет, утверждает и везёт домой на частном шаттле.

Она повернулась.

— Детектив Кармайкл, начни проверку частных шаттлов из Нью-Йорка в Нидерланды, Англию, Францию — скорее всего, один рейс на все три страны. Начни с них. Возможно, есть и другие места, но эти основные.

— Чёрт, Ирландия. Добавь Ирландию, он заказывал там кружево.

— Детектив Хэт, проверяй люксовые отели — чёрт, возможно у него второй дом, но ищи люксовые отели в этих четырёх местах. Отпечатки, — пробормотала она. — Если бы у него был акцент, его бы запомнили. Ищите американца из Нью-Йорка, который останавливался во всех четырёх местах, не дольше пары ночей в каждом, и всё это за…

Она зашипела.

— Чёрт, нельзя сужать слишком сильно. Последние два года. Если не найдёшь, работай по трём. Плюс бонус — два рейса.

— Детектив Трухарт, всё понятно?

— Могу разобраться, сэр.

— У Пибоди есть список тканей с метражом. Хочу знать, был ли американец, белый, около тридцати, лично выбиравший эти ткани. В тот же период. Начни с трёх стран.

— Пибоди.

— Работаю. Он бы забрал кисти. Даллас, пигменты.

— Он получил их там, в Европе. Бакстер, Нью-Йорк, магазины дорогих сыров. Такой же профиль. От Вест-Сайда до Челси. Сыр Сент-Нектер.

— Чувствую себя заброшенным, не находишь, напарник?

— Грустно и одиноко, — согласился Рейнике. — Всё понятно?

— Достаточно. Лови этого ублюдка, или федералы заберут себе. Считаю, ты должен быть первым.

— У меня большой список люксовых автомобилей. Передаю тебе регистрации из Коннектикута и Нью-Джерси. Если они оформлены на компании, найди штаб-квартиры и добавь в поиск.

Она сунула руки в карманы.

— Проверим всё. Макнаб занимается поиском потенциальных резиденций, подключи его к делу. Этот ублюдок где-то тут, он везде в этом списке, и мы его найдём.

— Детектив Янси работает со свидетелем по лицу, — добавила она. — И у меня есть ещё один, кто может помочь.

Она посмотрела на часы и внутренне выругалась.

— У нас, может, девять часов до следующей жертвы. Я хочу, чтобы его посадили в клетку первым. Ищите его.

Она повернулась и увидела Уитни, вспомнив, что совсем забыла о нём.

— Сэр, извините.

— За то, что делаешь свою работу? Не нужно. Девять часов, говоришь? Сколько до убийства?

— Четырнадцать, сэр, может, меньше.

— Есть двенадцать. Ты допущена к сверхурочным. — Он кивнул в сторону офиса. — Сделай это.

— Будь готова к брифингу по операции задержания сегодня днём. Ты слышала командора. Сделай это.

Он появится, подумала она, возвращаясь в офис. Его эго будет так же раздуто, как и её.

Она взяла ещё кофе, села и отправила данные по машинам Дженкинсону и Рейнике.