— Коммерческие здания?

— Пока нет. Если на этом не сработает — тогда попробуем.

— Могу параллельно запустить авто-поиск по коммерческим без ущерба для основного.

— Ты — электронщик, решай сам.

Она повернулась к Пибоди, когда та вышла из дома.

— Ей надо будить детей через пятнадцать минут.

— Свяжусь с моргом, расскажу о несовершеннолетних на месте. Потом помечу специалистов по поиску улик. Мне нужно ещё немного с телом. Надо упаковать левую руку с палитрой и кистями.

Она присела, работая.

— Краска сухая, кисти новые. Можно будет проследить. Краска должна быть достаточно сухой, чтобы не стекала и не капала из-за наклона доски. Доска, палитра, как ни назови — тоже новые. Никаких пятен, мазков, износа.

Закончив работу с телом, она отступила, закрыла экран.

— Морг в пути, специалисты вызваны.

— Хорошо. У неё было жильё на Авеню B. Проверим. Нужно отправить улики в лабораторию. Под ногтем нашли тканевые нити.

— Вот это да!

— Могу отвезти в лабораторию, Ева, — предложил Макнаб. — И сразу к Харво.

— У меня машина подъедет, — добавил Рорк. — Могу подвезти.

— Круто!

— Спасибо, обе услуги оценю.

Ева посмотрела на тихую улицу.

— Чувствую, здесь будет прорыв.

— У меня есть информация от кузины по пигментам из прошлого.

— Отлично. Ты расскажешь после того, как я расскажу тебе о жертве. У нас есть примерно пятнадцать часов до следующего удара. Не стоит тратить их зря.

Она положила пробирку в пакет с уликами, запечатала и подписала.

— Сначала поговори с Дикхедом. Он может стать сварливым, если не предупредить.

Макнаб улыбнулся.

— Он меня любит.

— Не припомню, чтобы кто-то говорил так о Дикхеде. Сообщи Харво, что мы зайдём сегодня утром.

— Вот и наш транспорт, — сказал Рорк, когда подъехал стильный лимузин.

— О, шикарно! — Макнаб сделал пальцами жест в сторону Пибоди. — Пойду, буду стильным.

— Спасибо за помощь. — Ева взглянула на Рорка, ясно дав понять, что публичные проявления чувств не приветствуются.

Это вызвало у него улыбку.

— В вашем распоряжении, лейтенант. Сообщу, если будет прогресс с костюмами. Удачи вам обеим.

Учитывая запах, который она уловила, Ева была уверена — удача на их стороне.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Жертва — Джанетта Уизерс, ей тридцать один. Уличное имя — Шабли. Семья у неё в Канзасе. Уведомим их позже сегодня утром.

— А что за картина?

— Один из автопортретов. «Автопортрет в соломенной шляпе», которую она на себе и носила. Французская художница XVIII века. Но в оригинале жертва — сидит, а в оригинале — стоит.

— Вторую жертву, должно быть, было сложно нести с этой доской.

— У неё были приклеен и привязан реквизит — кисти, палитра с засохшими мазками краски. Лаборатории нужно определить тип краски. Кисти показались мне новыми и такими же, как на картине. Думаю, палитра настоящая, деревянная — такая была у художника в те времена. Ещё много всего нужно проверить.

— Плюс тканевые нити под ногтем. Чувствую, здесь есть зацепка.

— Тем временем Рорк занимается своими связями с поставщиками костюмов. Уже получил от одного в Париже достаточно информации, чтобы вычеркнуть его из списка по первым двум костюмам.

— Теперь у нас французская художница и, так как автопортрет, французская модель.

— Вот почему место в Париже снова в списке. Нам нужно попасть в эту семейную галерею, поговорить с мужем. Кто-то там отверг этого ублюдка.

— И Янси работает с другим управляющим галереей. Пробоина может стать достаточно большой, чтобы дать нам лицо. Я уже приступила к опросу продавцов тканей — кое-кого исключила ещё до звонка из диспетчерской.

Пибоди с довольной улыбкой добавила:

— Всё это, сидя на стороне нового партнёра за его столом в пижаме. Это было так приятно.

— Ты сможешь продолжить, когда доберёмся до Центрального.

Несколько секунд спустя, когда старенькая машина уехала, Ева втиснулась в свободное место между мини с четырьмя пробитыми шинами и купе со сломанным лобовым стеклом.

Пибоди внимательно посмотрела на фасад здания, покрытый граффити, и насчитала двенадцать этажей.

— Знаешь, я стараюсь держать себя в форме, но если скажешь, что она живёт на верхнем этаже, я могу расплакаться. Постараюсь тихо, но слёзы потекут.

— Она жила на втором.

— Правда?

Так как в здании, вероятно, давно не было нормальной охраны, Еве не пришлось осваивать замки.

— Мы бы поднялись пешком на двенадцатый этаж, если бы...?

Ева посмотрела на пару лифтов. На правом был нарисован отличный знак «череп и кости».

— Как думаешь? — сказала она, открывая дверь в лестничную клетку.

— Думаю, что рада, что она живёт на втором, — Пибоди нахмурилась. — Как ты думаешь, что за запах?

— Запах гниющих трупов тех, кто ехал на лифте, смешанный с потом и отчаянием жильцов, которые живут выше пятого этажа.

— Не хочу говорить, но, кажется, ты права. Но посмотри! Кто-то нарисовал здесь радугу.

— Что на конце этой радуги, Пибоди?

— Большая куча дерьма. Ну, если не считать это, радуга симпатичная.

— Никто не игнорирует кучу дерьма, Пибоди. Никто.

Ева открыла дверь на втором этаже.

Хотя запах был не лучше, а шум с улицы эхом доносился, коридор был почти сверхъестественно тихим.

Ни громкой музыки, ни плачущих детей, ни громких экранов или криков.

— Ночные рабочие, — заключила Ева. — Уличные компаньонки.

Когда они пошли по коридору, лифт за ними с грохотом открылся.

Из него вышли две женщины: одна с розовым облаком волос, другая — с блондом с корнями цвета, который Ева подумала, что может быть киноварью.

Одна рисковала заразиться паразитами, ходя босиком с шестидюймовыми чёрными шпильками в руках, другая носила свои шпильки, переплетённые красными лентами, идущими до паха.

Ева подняла значок.

Розовое Облако пожало плечами:

— И что?

— Шабли. Знаете её?

Красные Ленты добавили свое пожатие плечами:

— И что?

— Она мертва.

Женщины переглянулись.

— Что за хрень с людьми? — потребовала Розовое Облако. — Серьёзно? Она держалась в стороне, делала свою работу, была чистой. Как, чёрт возьми, она умерла?

— Видели её вчера вечером, когда гуляла?

— Конечно, конечно, мы видели. Я даже выходила с ней. Чёрт, это реально неприятно. Надо присесть, ноги кричат, и мне надо в туалет.

— Можно зайти и задать пару вопросов?

— Да, да, проходите. Чёрт, Шабли! Мы её любили. Марти?

— Да, мы её любили. И я пойду с вами. Мы стараемся друг за друга присматривать, — сказала Красные Ленты.

Они прошли в квартиру 205.

Маленькая квартира была захламлена, но достаточно чиста. Розовое Облако бросила обувь в сторону мятого дивана и сразу направилась в ванную, закрыв дверь.

— Можете садиться.

— Как вас зовут?

— Не вижу причин скрывать. Мартина — и это настоящее имя — Сакстон. Это квартира Трейси. Трейси Баркер. Шабли… черт, мы всегда так её называли.

— У нас есть её официальное имя.

Ева села, не обращая внимания на три белые манекеновые головы с париками.

— Видели Шабли вчера?

— Думаю, видела. Да, рано, и она говорила, что думает переехать на юг, когда погода изменится, провести там хотя бы часть зимы. У неё около пяти лет опыта, без нарушений. Может получить зимнюю лицензию, может, не в городе.

— Насколько рано?

— Не знаю. Недолго после того, как я вышла. Чёрт, это всё ужасно. Просто ужасно.

Она посмотрела в сторону, куда вышла Трейси.

— Ты в порядке?

— Конечно нет, — она смахнула слёзы. — Она была добра ко мне сразу, когда я переехала пару лет назад. Давала советы, присматривала за мной. Ты тоже, Марти, ты присматривала.

— Мы стараемся присматривать друг за другом, когда можем.

— Мисс Баркер, может вам воды?

Трейси ещё раз смахнула слёзы, покачала головой.

— Спасибо, я справлюсь. Просто это сильно бьёт по мне.

— Что с ней случилось?

Ева посмотрела на Марти.

— Она ушла с кем-то.

Марти фыркнула.

— Вот что мы обычно делаем, Худышка.

— Она ушла с не тем человеком.

— Она была умная, — настаивала Трейси. — Хорошо разбиралась. У неё была кнопка тревоги, знаешь, такая.

Она вытащила из кармана устройство.

— Если нажать два раза, она издаст такой визг, что его будет слышно аж в Хобокене. Она сказала, чтобы я тоже взяла одну. Я взяла, но никогда не пользовалась.

— Он бы выглядел нормальным, — объяснила Ева. — Чистым, хорошо одетым. И предложил бы ей деньги, чтобы она покинула улицу и пошла с ним.

— Нужно много денег, чтобы снять её с улицы. Она хорошая. Может заработать четыреста, может пятьсот за ночь.

— Этого было бы достаточно. У него была бы машина. Вы видели, как она уходила с кем-то?

— Я только что видела её, как сказала, когда вышла на работу. Мы немного поговорили, потом пришёл клиент — постоянный. Тот самый Скромняга, — сказала она Трейси.

— О да. Он всегда выбирает Марти.

— Вы её больше не видели? — настаивала Ева.

— Кажется, нет. Я не замечала. Обычно следишь за новенькими, но у неё было уже около пяти лет опыта.

— Она думала подать на следующий уровень, — добавила Трейси. — Вот, забыла об этом.

— Когда ты выходила, разговаривала с ней?

— Не помню точно. Она выходит раньше, а я обычно позже. Может, около десяти? Это не время, а количество клиентов за ночь.

— Видела или говорила с ней на улице? — спросила Пибоди Трейси.

— Почти нет. После начала смены уже нет. Нужно работать, и если слишком близко стоишь с другими, сложнее найти клиентов. Но, кажется, я видела, как она разговаривала с мужчиной. Ты сказала, что он был чистым, хорошо одетым? Вот так?

— Опиши его.

— Не очень, только сзади. Чистый, хорошая одежда. Тогда подъехала компания, и один вылез из окна и кричит, чтобы я дала ему бесплатно, потому что у него такой большой…

Она закатила глаза.

— Я ответила, что если он такой большой, то я возьму с него больше денег. Он, вместо того чтобы разозлиться, рассмеялся. Это было после того, как подошёл Скромняга. Я видела его до приезда машины.

— Ты больше не видела Шабли?

— Нет. Я не думала об этом. Иногда мы вместе отдыхаем или идём домой, а иногда — нет. Вот и всё.

— Значит, примерно в десять ты видела её с кем-то?

— Да, если Марти вышла около десяти, то это было недолго после. Может, около десяти тридцати.

— Спасибо.

— Можете рассказать, что с ней случилось?

— Ему нужны были модели для портретов. Он говорит, что художник, и заплатит, чтобы ты пришла в его студию. Много денег. Мы так думаем. Если кто-то к вам подходит с таким предложением — не идите. Расскажите всем.

— Будьте уверены в этом, — сказала Марти.

— У вас есть экран, — сказала Ева, вставая. — Вы смотрите новости?

— Не очень.

— Кто на это время найдёт? — добавила Марти. — Найдите.

— Кстати, — сказала Трейси, пока Ева и Пибоди шли к двери. — У Шабли семья в Канзасе.

— Да, уведомим их сегодня утром.

— Просто… — Трейси обменялась взглядом с Марти. — Они думают, что она работает в розничной торговле. Она говорила, что так проще. Может, вы им не скажете, что это не так.

— Мы не можем им врать. Если вопросы не возникнут, не будем о них говорить. Если возникнут — скажем правду.

— Она хорошо общалась с семьёй? — спросила Пибоди.

— Очень хорошо. Каждый год приезжала домой на Рождество. И с ними регулярно созванивалась.

— Думаю, если придётся им рассказать, неважно, как она зарабатывала. Главное для них — что её больше нет.

— Они захотят вернуть её туда, — пожаловала плечами Марти, но Ева заметила слёзы в её глазах. — Может, скажете, куда посылать цветы?

— Шабли любила цветы, — сжала руку Марти Трейси. — Можете это сделать?

— Да, сделаем. Соболезнуем вам.

Когда они вышли, Пибоди оглянулась.

— Кажется, у Шабли тут тоже была какая-то семья.

— Почему люди не обращают внимания на новости?

— Работаешь всю ночь, спишь почти весь день. Но я понимаю. Нужно распространять информацию.

— Я напишу служебную записку. Чтобы сержанты проинформировали патрульных. Некоторые прислушаются, — сказала Ева, открывая дверь в квартиру Шабли. — Некоторые — нет.

Квартира была зеркальным отражением жилья Трейси, но без беспорядка, аккуратная и упорядоченная. Оранжевый диван с тремя подушками в цветочных чехлах, кресло с подушкой такого же цвета.

На низком столике стояли свечи, а рядом — торшер с маленькими цветными бусинами на абажуре.

Под небольшим настенным экраном стоял комод с рамками для фото — семья, как заметила Ева, биологическая и приемная.

— Она хорошо обустроила квартиру, — кивнула Пибоди, показывая на вазу с цветами на столе. — Поддерживала порядок.

Ева открыла дверь в ванную и подумала, что даже Соммерсет не смог бы сделать её чище. Узкая стойка от пола до потолка была заставлена средствами для ухода за кожей, волосами, макияжем и прочим.

В шкафу в коротком коридоре одежда висела в аккуратном порядке. Над ней — манекены для париков. По бокам, на полках, ровными рядами стояли туфли. У Евы заболели ноги только от одного взгляда на них.

— Приступим.

Это заняло немного времени. Ева нашла планшет, где жертва вела календарь — дни рождения членов семьи были чётко отмечены, как и обязательные медосмотры и скрининги. Финансовые записи на устройстве были столь же организованными, как и содержимое выдвижных ящиков комода.

— Она хорошо зарабатывала, — заметила Ева. — И успела поднакопить. Уже забронировала эконом-класс до Уичиты на двадцать третье декабря, возвращение — двадцать седьмого.

— Тут двести наличными, — сказала Пибоди, поднимая деньги с тумбы, которую та использовала как второй комод. — Более скромная одежда, зимние вещи. Похоже, то, что она надевала, когда ездила домой. Украшения — та же история. Не такие, как в другом комоде, в жилой зоне.