— Ладно, тут ты точно прав.

Поскольку у неё оказался ремень того же цвета, что и рубашка, она надела его, но выбрала простые чёрные ботинки.

— А ещё — секс, — добавила она. — Неплохой.

Держа куртку в одной руке, она дёрнула его за галстук, который идеально сочетал бледно-голубой цвет рубашки с глубоким полуночным оттенком костюма.

— Может, я как-нибудь выберу тебе гардероб.

— Будешь стараться — я не против.

— Но тогда мне придётся вставать в ноль-черти-во-сколько, так что, пожалуй, ты в безопасности. Какую солнечную систему ты купил перед рассветом?

— О, просто маленькое пятнышко на планете Земля. Довольно интересный замок в графстве Уотерфорд.

Она остановилась, доставая значок. — Ты купил замок?

— Один из тех, что работают как отель и отчаянно нуждаются в вливании денег на ремонт и обновления. Надо будет взглянуть в следующий раз, когда будем в Ирландии.

— Он купил замок, — пробормотала она.

— И раз эта сделка прошла гладко, я смог связаться с костюмерной в Париже. Ни один из европейских магазинов не открывается до полудня — по их времени, дорогая. Сегодня попробую остальных. Но могу сказать — этот можно вычеркнуть из списка.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Они сотрудничали. За последние восемнадцать месяцев они дважды делали костюм Голубого мальчика — оба раза для клиентов из Парижа, один из них был настоящим мальчиком двенадцати лет. Для Вермеера они сделали один костюм в этом году, но клиент выбрал другую ткань, чем та, что у тебя на куртке, и для юбки — и другие ткани, и цвета.

— Почему они просто не сказали мне это? Ладно. Спасибо.

Она пристегивала ремень с оружием, как вдруг коммуникатор зазвонил.

— Чёрт возьми, — выругалась она, доставая устройство из кармана. — Даллас.

Диспетчер, лейтенант Ева Даллас. Явиться на место, 212 Ист Фифс Стрит. Возможное убийство. Офицеры на месте.

— Принято. Уведомьте детектива Делию Пибоди. Я выезжаю.

— Я тебя подвезу.

— Что?

Ева накинула куртку. — Зачем?

— Затем, что у меня есть время, и я, скорее всего, смогу определить картину и художника. Потом сам поеду в Мидтаун. У меня всё равно раннее совещание.

— Ладно, поехали.

Когда она открыла дверь, кот сидел снаружи. Как она уже поняла, коты умеют сердиться.

— Не смотри на меня. Это он виноват.

И Рорк закрыл дверь за ними. — И он сделает это снова, так что жалобы несите Соммерсету.

— Думаю, он не упустит такой шанс. Если только сначала не научится открывать дверь.

— Чёрт возьми. Я бы на него и не поставил.

— Ещё один костюм, — сказала она, спускаясь бегом вниз. — Думаю, он не мог и не стал заказывать все костюмы в одном месте. Нужно было искать или заказывать конкретные ткани, потом... Может, я ошибаюсь насчёт костюма. Как и почему он выбрал размер, чуть больше или меньше, если не имел уже выбранных моделей?

— Если не обвиняешь меня в мысли как копа, скажу, что думаю — как консультант.

— Договорились. Что?

— Ты сказала, что он педантичен, и детали для него важны. Он мог рассчитать размер — рост, вес — хотя бы приблизительно оригинальных моделей, используя картины как ориентир. Есть программы, которые это могут вычислить.

— Мне нравится эта идея. Мне нравится, — повторила Ева, когда они проезжали через открытые ворота. — Звучит именно как то, что он бы сделал. Он не может использовать оригинальных моделей, но должен быть максимально близок. В итоге люди, которых он использует, которых он убивает — просто наполнитель для костюмов, холст.

— И через костюмы, краски — потому что они должны быть теми, что использовал оригинальный художник, или максимально похожими — мы его поймаем.

— Сегодня позже от Янси может прийти его лицо.

— Да, я надеюсь, что да. Я искала ошибки, но так и не нашла. Но они были рядом всё время. Его желание сделать себя великим, копируя великих. До лент на туфлях и жемчужных серёг. Вот его ошибка.

— Мы проследим. Обязательно. Трое убиты, и если мы не успеем, будет ещё. Но мы найдём и поймаем его.

— Рано или поздно ЛК на улицах начнут обращать внимание, распространять информацию о том, что он делает и как.

— Кто-то всё равно попадётся, потому что он бросает достаточно денег. Это не только ЛК, которые ловятся на уловки. Это люди, которым нужно платить за аренду. Ты бы не попалась.

Она повернулась к нему. — В Дублине. Ты слишком умен и осторожен, чтобы попасться. Но многие бы попались. Уже трое есть.

Она откинулась назад. — И он может не ограничиться ЛК. Может взять бомжа с улицы, уличного вора, мошенника.

— Но ты думаешь, он будет держаться ЛК.

Один — случайность, подумала она. Два — повторение. А три? Три — это закономерность.

— Большинство уличных ЛК имеют территорию и не выходят за её пределы. У них есть рутина, стандартные часы. И за сервис надо платить. Так что да, их легче всего заманить.

День начался с такого синего, такого ясного неба, что здания казались выгравированными на нём. Картина сама по себе, подумала Ева, живая, с людьми, выгуливающими собак или бегущими свои мили. Уличные ЛК уже закончили ночь. Кто-то завтракает, кто-то идёт спать.

Некоторые из них работают днём, может, дежурят на Таймс-сквер или проводят время в забегаловках.

Тот, что на Ист Фифс, как она подумала, ночи придерживался. Ночь платит лучше.

Когда они повернули на Ист Фифс, Ева увидела патрульную машину.

И заметила, что первые на месте заранее огородили тело щитом в этом тихом, спокойном районе.

По расположению щита, тело было установлено в маленьком дворе, у фронтальной стены дома, справа от лестницы.

Женщина, смешанной расы, около сорока, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок сзади, сидела на ступенях. На ней были синие йога-штаны и спортивный бюстгальтер на подтянутом теле, сверху — расстёгнутый худи.

Два офицера кивнули, когда Ева показала значок, а женщина посмотрела вверх. Ева заметила облегчение, когда она увидела значок, затем удивление и блеск слёз, когда её взгляд упал на Рорка.

— Рорк. — Она поднялась, бросилась к нему и обняла. — О, Боже.

— Натали. Где дети?

— Спят. Они всё ещё спят. Мне надо их разбудить к школе, но… Картер возвращается из Чикаго сегодня днем, так что я должна… Боже, Боже.

Отстраняясь, она вытерла лицо.

— Прости. Прости. Ты — Ева Даллас, и я так рада, что ты здесь. Вы обе. Там женщина, и она мертва. Она прямо там, просто сидит.

И содрогаясь, Натали отвернулась от защитного экрана.

— Я собиралась сделать йогу, приветствие солнцу. Это помогает мне взглянуть на день с другой стороны. И хотела сначала полить цветы, потому что разбрызгиватели до них не достают. И когда вышла, увидела её. Я подумала — я не знаю, что.

Она сделала глубокий вдох, и слова посыпались быстрее.

— Я закричала от неожиданности. Подошла ближе и увидела. Увидела, что она мертва. На лице была легкая улыбка, она была одета в старомодное розовое платье, но она была мертва.

— Я побежала проверить детей. Не знаю, почему, просто побежала. Потом позвонила в полицию.

— Вы узнали её, мисс…?

— Натали Хорнсби, — вставил Рорк. — Она работает на меня. Отличный инженер-механик.

— Приятно познакомиться, — Натали подняла руку к лицу. — О, Боже, как это ужасно звучит. Нет, нет, я её не знаю. Я не знаю, что делать. На шее у неё ужасные синяки. Я видела их.

Ева обернулась, услышав приближение Пибоди и легкую поступь Макнаба по тротуару.

— Мисс Хорнсби, у вас есть камеры видеонаблюдения?

— Да, да. Мы купили дом в прошлом году, и они были уже установлены.

— Пойдите, пожалуйста, внутрь с моей напарницей, детектив Пибоди. Вы дадите ей показания. А детектив Макнаб из EDD проверит видеозаписи.

— Видеозаписи… — Натали приложила руку к виску, словно у неё заболит голова. — Конечно, боже, я и не подумала.

— Пибоди, сопроводите мисс Хорнсби внутрь и возьмите её показания. Макнаб, проверьте запись.

— Дети… Я не хочу, чтобы они это видели…

— Сообщите, когда им нужно будет уходить в школу. Если мы не успеем, поставим экран.

— Спасибо. Спасибо.

— Мисс Хорнсби, какое у вас отношение к миру искусства?

Она удивлённо посмотрела на Ева.

— Странный вопрос. Я почти ничего не знаю об этом, но мой муж — ну, его семья — владеет галереей Морганстерн на Третьей авеню. Картер, мой муж, сейчас в Чикаго, смотрит работы начинающего художника.

— Мне нужно связаться с ним. Ему нужно знать… Он может поймать более ранний рейс домой.

— Он покупает картины для галереи?

— В основном, да. Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Детектив, сопроводите мисс Хорнсби внутрь и объясните, что важно для следствия.

— Да, сэр.

Пока Пибоди и Макнаб уводили Натали внутрь, Ева подошла к экрану.

— Вы решайте, лейтенант, — начал первый офицер. — Мы должны были ждать чего-то подобного. Она точно подходит.

Он поднял экран. Женщина подходила по описанию.

— Жертва, — сказала Ева для протокола, закрывая доступ, — женщина смешанной расы, примерно тридцати лет. Её поставили спиной к стене дома. Видимые синяки на шее указывают на удушение как причину смерти. Платье розовое, старомодное, с поясом из шарфа, который свисает по правому бедру. Глубокий V-образный вырез с белым оборчатым воротником и бантом, белые манжеты на рукавах. Под плечами — чёрный… Чёрт, что это? — шаль.

Ева провела пальцем по линии волос.

— Светло-коричневый парик приклеен у ушей, на нём — соломенная шляпа с цветами и большим пером, загнутым слева над широкими полями.

Глаза открыты и приклеены, рот тоже приклеен в лёгкой улыбке. На левой предплечье прикреплена коричневая палитра с пятнами краски, а в левой руке — семь кисточек, зафиксированных проводом и клеем. Правая рука опущена вниз с чуть согнутыми пальцами.

Она посмотрела на Рорка.

— Ты знаешь, какую картину он пытался воспроизвести?

— Да. Это автопортрет Элизабет Луизы Виже-Лебрен в соломенной шляпе.

— Кто это?

— Она. Элизабет Луиза Виже-Лебрен, XVIII век, Франция. Представь, что в мужской сфере она стала самым успешным портретистом своего времени. Судя по всему, костюм точный, как и реквизит, вплоть до цвета пятен на палитре. Но в портрете она стоит на фоне неба.

— Не сидит?

— Нет, руки правильные, но она стоит.

— Видимо, ему было трудно работать с доской, поэтому он снизил стандарты ради удобства.

Она вытащила измерительные приборы.

— Время смерти: 03:07. Офицеры?

— Кингсли и Оуэн, сэр.

— Кингсли, спроси у мисс Хорнсби, во сколько включаются её разбрызгиватели.

Ева взяла палец жертвы для отпечатков.

— Под ногтем указательного пальца что-то есть. Просто что-то.

Она аккуратно соскоблила и изучила в пробирке.

— Ткань. Тёмно-серая нить. Это ошибка. Он её допустил. После того, как приклеил и привязал руки, не заметил этого.

Закрыв глаза, она представила процесс.

— Может, он волочил её по ковру. И нить зацепилась. Пальцы приклеены так, что указательный не сгибается, но он зацепился за ковер и сорвал пару нитей.

— Ты — чудо, лейтенант. — Ева покачала головой на Рорка.

— Просто коп. Отправила в лабораторию, приоритет.

Она положила пробирку и взяла планшет.

— Жертва — Жанет Уизерс, 31 год, смешанной расы, уличное имя — Шабли. Лицензированная компаньонка. Адрес на Авеню B — большинство работает близко к дому. Не была замужем, не жила официально с кем-то. Родители живы, в Канзасе, есть брат и сестра.

Ева откинулась назад.

— Шабли приехала в большой город семь лет назад, и вот — мертва, как женщина, которая когда-то одевалась так же.

Она повернулась к Рорку.

— Как с лицом? Похожее?

— Тон кожи темнее, черты лица — вполне. Особенно рот. Вот.

Он показал на экран своего PPC.

— Форма лица, рот — да. Нос — нет, и тон кожи другой. Ему пришлось что-то менять.

— Сэр? Разбрызгиватели работают с 03:30 до 04:00.

— Хорошо. Она не мокрая, но платье, лежащее на земле — влажное. Значит, тело положили после четырёх.

Она провела рукой под телом.

— Сзади сухо, земля почти сухая. Когда был звонок 911?

— В 06:45, лейтенант.

— Значит, тело положили между 04:30 и 05:00. Тихий район будет тихим.

Макнаб выбежал в своих красно-сине-клетчатых штанах, длинный хвост красных волос развевался.

— Система безопасности отключилась в 04:36, Даллас. Было 15 минут помех. Система хорошая, но не такая, как у тебя, — сказал он Рорку.

— Нет, не одна из моих систем, — сказал Рорк.

— Ему нужна была приличная глушилка, чтобы прервать трансляцию на пятнадцать минут.

— Он может себе это позволить. Значит, прошло ровно час девятнадцать минут после того, как он задушил её, чтобы приклеить, привязать, транспортировать. — Она повернулась к телу. — Он не стал бы спешить. Он слишком точен. Но она мертва, так сколько это занимает времени? Сорок пять, может, пятьдесят минут? Потом нужно её погрузить в машину. Приехать сюда — и ещё пара минут, чтобы проверить свет, движения, не спящих, прежде чем припарковаться — возможно, припарковаться вплотную, потому что на обочине уже машины — затем глушить сигнал, прежде чем вынести её, пройти через калитку.

— Он живёт в центре. Может, ближе к Мидтауну на Восточной стороне, но… Нью-Йорк полон искусства, так какие районы ассоциируются с искусством в первую очередь?

— Виллидж, — сказал Рорк, — СоХо, Трайбека.

— Именно. Если он там не живёт, значит, у него там студия, в самом сердце района. Частная, без соседей, с гаражом. Макнаб, ты недавно закрывал один объект, верно?

Он потёр руки.

— Большой, жирный, сочный.

— Проверь с Фини, если он подтвердит, можешь начать поиск одиночного здания с гаражом. Элитное, не дешевое.

— Понял.

— Не думаю, что он делит здание с кем-то, но проверь и многоквартирные с отдельным лифтом в гараж. Не хочу пропустить его, если искать слишком узко.