— Ты имеешь в виду в ирландском, так сказать, мистическом смысле?

— Именно.

— Может быть.

Потому что надо признать, там было… что-то такое. С обеих сторон.

— После того как её выпустили, она меня разыскала, сказала, что у неё концерт в… не в «Голубой Белке», не тогда. В «Логове Арти» или «Логове Марти» — что-то в этом духе. Сейчас уже закрылись. Там «Голубой Белке» было как в бальном зале. Я никак не могла от неё отделаться. Не знаю, почему в конце концов пошла.

Пока они шли, он провёл рукой по её волосам.

— Ты узнала её?

— Может быть. Там, справа, порношник. Ищу Люси и Анселя. Эти двое были голыми, только по именам, и неизвестно, настоящие ли у них имена.

Она остановилась возле первой ЛК, которую увидела. Женщина с длинными вьющимися волосами цвета новой игрушки Рорка и венком цветов, спускавшимся по обнажённым рукам, кокетливо выставила бедро.

— Слушай, красавчик, бизнесу это на пользу, но с копами — нет. У меня лицензия, я работаю.

— Я тоже, так что давай побыстрее. Бобби Рен. Ты его знала?

— Все, кто работает на Сквере, знают Бобби и что с ним случилось. Почему ты не ловишь убийцу, а пристаешь ко мне?

— Я как раз этим и занимаюсь. Видела Бобби вчера?

— Перед работой. Он жадно уплетал бургер неподалёку. Я ем мало, да и дома до работы. У меня была хорошая ночь, особо не тусовалась. Мне Бобби нравился. Не знаю, кто бы его не любил.

— Ты знаешь Люси и Анселя?

— Да, да. Давай, ты мне время стоишь.

Рорк сунул ей полтинник.

— Ладно, красавчик и джентльмен купили немного времени. Они бродят, прямо ходят. Этот квартал, следующий, ещё следующий. Обычно три-четыре квартала каждую ночь.

— Как они выглядят?

— По-разному. У Люси — куча париков… — Она нахмурилась, потом кивнула.

— Нет, постой, я её раньше видела. Она с короткими светлыми волосами и в платье из лепестков. Если бы у неё были крылья, она была бы феей. Маленькая белая девочка, кажется, совсем не в курсе, что к чему.

— А Ансель?

— Его я пока не видела. Чёрный парень, симпатичный. Обычно волосы скручены в жгутики, а кончики окрашены под цвет одежды.

Она приостановилась, выставила бедро в другую сторону.

— Слушай, они с Бобби очень близки. Почти семья. Ни за что не сделали бы ему больно.

— Может, они видели, кто ушёл с ним. Спасибо.

Когда Ева отвернулась, Рорк подсунул ЛК ещё пятьдесят.

— На улице тяжело.

Она спрятала деньги в карман.

— Как я и говорила, у тебя класс, мистер Красавчик.

— Знаю, ты ей дал больше, — сказала Ева.

— Но ты этого не видела, так что никакой бумажной волокиты.

Ева опросила ещё пару человек, но ничего нового не услышала. Потом заметила Люси.

Она действительно выглядела как фея в коротком платье из лепестков, и на ногах — розовые ботильоны на каблуках.

Ева перехватила её взгляд и показала значок.

— Мне двадцать один и десять месяцев. У меня лицензия.

— Речь о Бобби Рене.

Голубые глаза наполнились слезами.

— Тихо, тихо, — мягко заговорил Рорк, положив руку ей на руку. — Давайте немного отойдем от толпы?

— Кто-то убил его. Просто убил. Он никому не делал зла. Никогда. Он мой друг, и его убили.

— Я хочу узнать, кто это сделал. Ты видела его вчера?

— Конечно. Он всегда был в своём месте. Я патрулирую, так что видела его несколько раз. Мы собирались позавтракать после работы, но он не пришёл. И я подумала…

Пошли рыдания, и к ним подошёл гладкий чёрный парень в золотом жилете и кожаных штанах, с золотыми кончиками жгутов.

— Вам лучше уйти.

Ева показала значок. Он бросил на неё недовольный взгляд.

— Она закон не нарушает, оставьте её в покое.

— Это по поводу Бобби. — При новом рыдании Люсь бросилась в объятия Анселя.

— Я веду расследование его убийства. Вы были друзьями?

— Лучшие друзья, — рыдала Люси в его грудь.

— Тихо, тихо, — снова заговорил Рорк и протянул Люси платок. — Там рядом кафе, пойдёмте туда, поговорим?

— Бар тут рядом, — сказал Ансель и кивнул в сторону.

— Ладно. Ева решила, что лучше будет там, чем на шумной улице с толпами.

Но и там музыка грохотала из колонок. На барных стульях сидели задницы, и бар выглядел так, будто его не мыли со времён Рождества.

Но Рорк подтолкнул их к кабинке и, как будто принимая гостей, вежливо спросил:

— Что будете заказывать?

— Я — пиво.

— А я — ползомби. Полного я бы не выпила, когда работаю.

— Сейчас принесу.

Ансель смотрел на Рорка с прищуром.

— Кто этот «крутой» коп?

— Консультант. Гражданский.

— Понятно.

— Когда ты последний раз видел Бобби?

Ансель пожал плечами, но в глазах читалась печаль.

— Не знаю точно время. Просто пару раз видел его. Ночь была хорошая, и я думал, он занят так же, как и я. Я работал с двумя клиентками, обе хотели полный сервис, платили за номер. Я закончил после полуночи. Знаю это, потому что заработал достаточно, чтобы сделать перерыв, а Бобби не выходил, значит, был внутри.

— Видел его после этого?

— Нет. Клиенты были в квартале к югу, отель — ещё в одном квартале. Если угадывать, мы договорились на десять или десять тридцать. Но это только догадки.

Рорк принёс напитки.

— Как стать консультантом? — спросил Ансель.

— Стараться быть полезным.

— Ты сказала, видела Бобби.

Ева повернулась к Люси.

— Несколько раз, да. — Она осторожно сделала глоток. — Мы собирались позавтракать. — Она посмотрела на Анселя и сжала его руку. — Но он не пришёл. Мы пытались выйти на связь, но ничего не получилось. Вообще.

— Думал, его ’линк сломался. Больше не думал об этом. — Грусть в его лице и голосе стала глубже. — Мне следовало зайти к нему домой.

— Мы не знали. — По щеке Люси скатилась слеза. Она сделала ещё маленький глоток.

— Это ему бы не помогло.

Ансель посмотрел на Еву.

— Слышали, что перед тем, как убить его, какого-то хрена покрасили в синий цвет.

— Это неправда. Когда ты последний раз видела его? — спросила Ева у Люси.

— Ну, точно не знаю. Ты работаешь почти до рассвета, так что какая разница? Я встречала его во время обхода, потом он исчезал, потом снова появлялся. Потом я видела, как он шёл к месту завтрака. Думала, что он решил передохнуть. Я тоже хотела сделать перерыв, раз он сделал. Но его там не было, и я вернулась к работе.

— Ты видела, как он шёл на север?

— Ага, наверное.

— С кем-то?

— Сначала не думала, но, может быть.

— С другим мужчиной?

— Может быть. Здесь всегда много народу. Вот почему мы здесь работаем.

— Если Бобби ушёл со своего места, — вмешался Ансель, — и это было не ради быстрого перерыва, значит, с клиентом. И ему это должно было окупиться. У него лучшее место на квартале. И он умел постоять за себя. Надо уметь.

Ансель долго смотрел в свой стакан, потом глубоко сделал глоток.

— Он бы оставил на убийце следы. Он бы заставил ублюдка сначала кровить.

— Может, он был с кем-то, — тихо сказала Люси. — Я не подумала, но, может, с ним был парень.

— Ты что-нибудь запомнила о человеке, который был с ним?

— Кажется, Бобби смотрел на него, будто они разговаривали. Тот был выше Бобби, но не сильно, а Бобби невысокий. Длинные волосы, кажется. Длиннее, чем у тебя, — сказала она Рорку.

— Но вокруг было много людей, а я низкого роста, так что не особо следила за Бобби. Просто думала, что он пойдёт за кофе.

— Но он не пошёл.

Она посмотрела на Еву наполненными слезами глазами.

— Что теперь будет с Бобби?

— Его мама занимается организацией похорон.

— Он очень любил маму. Мы её никогда не встречали, но он действительно её любил, и сестру тоже. Они будут хоронить его?

— Контакты её я дать не могу, но если вы оставите свои, я уточню у неё. Если она согласится, сообщу вам детали.

Люси посмотрела на Анселя, тот кивнул.

— Можете взять мои. — Люси дала Еве номер своего ’линка. — Это Люсиль Маллиган и… — Ансель снова кивнул. — Ансель Портер. Можете сказать маме Бобби, что мы тоже его любили? Мы правда любили. И нам жаль?

— Да. — Ева положила на стол одну из своих визиток. — Если что вспомните — звоните.

— Они не должны уйти безнаказанными, — сказала Люсь. — Убийство Бобби нельзя оставить так.

— Нет, нельзя. Я сделаю всё, чтобы этого не произошло.

Люси изучила визитку, потом широко открытыми голубыми глазами уставилась на Еву.

— Ева Даллас? Как в видео?

— Ева Даллас из НЙПД.

Она подтолкнула Рорка. Тот вышел и положил на стол перед каждым по двести.

Ансель посмотрел на него.

— Зачем?

— Я терял друзей.

Когда он вышел с Евой, она сказала:

— Я даже и не буду пытаться.

— Хорошо. Они действительно его любили. Это видно.

— Мы пойдем дальше на север. Может, кто-то видел больше, видел, как они садились в машину.

Она опросила ещё ЛК, уличных торговцев, надоедливых крикунов. Наконец кто-то сказал, что, возможно, видел, как Бобби повернул на Сорок Пятой улице, может, с каким-то парнем.

Поскольку «какой-то парень» — лучшее описание, она пошла на Сорок Пятую.

— Машина могла быть припаркована здесь или, чёрт возьми, где-то на Восьмой.

— Я готова идти сколько угодно, но…

— Но. На таком отдалении вечеринка закончилась, и шанс, что кто-то обратит внимание на двух парней, идущих сюда, или садящихся в машину, — почти нулевой. Завтра пошлем копов прочёсывать район. Идем обратно.

— Ты же не считаешь, что это время потрачено зря?

— Никогда. И нет. Он шёл с убийцей. Убийца выше него — она не сказала «высокий». Бобби был около 170 см. Другой ЛК сказал, что около 175 или 177 см. Я выберу примерно 175 см. Длинные волосы, сказала Люси. Значит, длинные коричневые волосы.

— И я надеюсь, Янси выудит что-то получше у менеджера галереи. Соберёшь достаточно деталей — получишь картину.

Когда они шли к машине, шум вокруг стал громче.

Ева увидела мужчину в плавках, маске для лица и с трубкой, который «плавал» на Бродвее для толпы, которая находила это безумно смешным.

— В вашем отеле экстремальная звукоизоляция?

— Да, отличная. Хотя окна открываются на несколько сантиметров. Удивительно, сколько людей предпочитают шум.

— Наверное, они живут где-нибудь в прериях и слышат только… всякую живность, которая там водится.

— Суслики?

— Ладно. Суслики издают звуки?

— Честно, не слышала, но у млекопитающих обычно есть звуки.

— Это как большие толстые белки, да? Наверное, делают беличьи звуки, только громче.

— Теперь мне интересно.

Пока они шли, он достал свой PPC и поискал в интернете. Нашёл что-то похожее на писк.

— Видишь, как крыса, а белки — это пушистые крысы, значит, суслики — большие белки.

Она потерла лицо руками.

— Я устала. Меня везде окружают сумасшедшие, и мы говорим о сусликах, так что я устала.

Они свернули на парковку отеля.

— Но я буду за рулём.

***

И пока она это делала, Джонатан Харпер Эберcол шел по Первой авеню. Он чувствовал волнение, торжество и готовность.

Он знал: два портрета, которые начал — первый почти закончен — были его лучшими работами. Слепые к настоящему таланту управляющие галереями, невежественные арт-критики, ограниченные коллекционеры — все они проглотят свои слова.

Скоро галереи будут бороться за право выставить его работы. Они будут умолять, ползать на коленях. Критики осыплют его похвалами, а коллекционеры заплатят — ох, как заплатят — за привилегию владеть портретом Дж. Х. Эберcола.

Он видел это. Он чувствовал это. Он мог это вкусить.

Сегодня вечером он начнет третий портрет. Он собирался подождать, закончить первые два, прежде чем браться за новый.

Но он просто не мог. Теперь он понимал, что ничто не заменит ту энергию, тот поток силы, когда он выжимает жизнь из модели и переносит её в свои руки.

А затем — на холст.

Эта энергия подталкивала его, эта жизнь лилась в его искусство. Нет, он не мог дождаться следующего начала.

И потому он пришёл раньше, чем обычно. Но он увидел её — ту, кого выбрал для своего рода бессмертия. Форма её лица подходила ему — мягко округлый подбородок и слегка изогнутые губы.

Он видел её без слоёв макияжа и роскошного парика, скрывающего нелепые синие волосы. Хотя тон кожи был темнее, чем он хотел, он мог закрыть на это глаза — у неё была длинная, изящная шея, которая ему нужна.

Он поймал её взгляд, и, как и ожидал, она подошла к нему, отходя подальше от других, что занимались её ремеслом.

— Ищешь развлечений, милый?

Он сдвинулся так, чтобы её скрыть от любопытных глаз коллег. — Я хочу нанять тебя.

— Вот для этого я и здесь, сладкий. Ты платишь — мы играем.

— Я хочу тебя нарисовать.

Она усмехнулась, покачала плечами. — Какой цвет?

— Нет, я хочу написать твой портрет. В своей студии.

— Если хочешь, чтобы я ушла с улицы, это будет стоить денег.

— Я дам сейчас тысячу и ещё тысячу, когда всё будет готово. Это займёт несколько часов, я тебя компенсирую.

Он понял, что получил её, по расширенным глазам. — Покажи деньги.

Он достал их, сложенные в кармане. — Если не возражаешь, не считай здесь. Можешь проверить — потихоньку — пока идём к моей машине.

Она проигнорировала это, раздражая его, и перебирала купюры. — Где машина?

— Недалеко. Пара кварталов.

Они слишком долго стояли на одном месте, и он попробовал другой ход. — Если не хочешь, я понимаю. Найду другую модель.

— Я не говорила «нет», не так ли? — Она спрятала деньги в маленькую черную сумочку на цепочке и пошла вперед. — Значит, ты художник или как?

— Художник. — Он поддерживал разговор, пока шли. — Работаю над серией исторических картин. Костюм, который ты наденешь, великолепен — воссоздание рубашки-камиз от восемнадцатого века.

Она фыркнула. — Послушай себя! Ты нанял меня ради костюма? Странный ты, странный. Не самый странный, но близко. Но платишь две тысячи — будь хоть каким хочешь.