— Пожалуйста, сделайте это. Мы, конечно, проконсультируемся с юристами и будем полностью сотрудничать, если нам так посоветуют. Желаю хорошего дня. Прощайте.

— Черт возьми!

— Звучала, будто та сучка — чей-то сын.

— Скажи, что с Леонардо тебе повезло больше.

— Повезло. Я не рискну своей едва-едва оставшейся шкурой сидеть в том кресле.

Вместо этого Пибоди выложила кое-что на угол стола Евы.

— Во-первых, никто не обращался к нему или его компании по поводу костюмов. Он не слышал о другом дизайнере, который взялся бы за них, но собирается проверить.

— Спасибо.

— Он дал мне несколько мест, где бы искал ткани, если бы получил заказ. Он также сказал, что так как историческая точность очень важна, он бы проконсультировался с экспертом по искусству. Без конкретной модели для примерки он бы взял измерения, предоставленные клиентом, или запустил программу, чтобы определить размеры моделей с картин. Что бы ни хотел клиент.

— Хорошо, у тебя определенно есть больше данных.

— И еще немного. Можно кофе? Думаю, мне предстоит много сидеть за компьютером.

— Давай. Дай мне больше. Маловероятно, что убийца знал точные размеры жертв, когда заказывал костюмы. Но он точно знал, что ищет. Для Девушки — лицо. Неважно, что костюм немного велик, а он был велик. Для Мальчика — надо было больше подходить по размеру, так что искал кого-то подходящего. Лицо не так важно. Главное — молодость, а не конкретные черты.

— С этим не поспоришь.

Пибоди подала Еве свежий кофе, села обратно, попробовав свой напиток.

— Леонардо очень внимательно рассмотрел детали картин, анализ тканей Харво, метраж и все такое. Потом он запустил какую-то программу — поэтому заняло дольше, чем я ожидала. Он сказал, что если бы он делал эти заказы, на Девушку ушло бы шесть-восемь недель при наличии материалов. Если бы пришлось заказывать производство тканей, то в два раза дольше. И учитывая ткани и необходимость точного повторения, он взял бы 175 тысяч — это включая консультацию эксперта по искусству. На Мальчика — в два раза больше времени и денег.

— Это даже больше, чем Харво оценивала.

— Да. Он не мог сказать точно, но думал, что компания, специализирующаяся на исторических костюмах, скорее всего будет ближе к оценке Харво по деньгам и времени.

— Типа той французской Трины.

— Её звали Трина?

— Нет. Она просто напомнила мне Трину. Ладно, начнём с размещения заказа три месяца назад. Нет, лучше шесть месяцев назад. Начинаем с поставщиков тканей. Ищем конкретные ткани, метраж, заказы за последние шесть месяцев, до трёх месяцев назад. Он мог использовать больше одного ателье или дизайнера, так что учитываем это.

— А если я пойду ещё дальше, на год? Это много работы, Даллас. Займёт больше времени, но охватим больше.

— Сделай так. Я попробую этот лондонский магазин. По крайней мере, там говорят по-английски, хоть и не по американски, и мне не нужен переводчик.

Она столкнулась с теми же отказами в Лондоне, потом в Милане, затем с предельно вежливым отказом в Токио.

Раздражённая, она встала и начала ходить по комнате.

«Международные ордера, — подумала, — будут адской головной болью для всех. Лучше сначала доставить головную боль другу.»

Она связалась с APA Шер Рео.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Рео. Я в суде, Даллас, но сейчас перерыв.

— Я быстро. Мне нужны международные ордера.

— Несколько? — брови Рео поднялись под её взъерошенными светлыми волосами. — Международные?

— Они касаются двух убийств подряд, уличных ЛК, одетых как люди из известных старинных картин.

— Да, я знаю об этом, но—

— Позволь мне сразу объяснить. Харво идентифицировала дорогие ткани, дорогие красители, даже количество материала, использованного на обоих костюмах. У меня есть места, которые делают такие вещи — высокого качества и стоимости, и многие из них за пределами США. Я никуда не продвигаюсь из-за клиентской тайны.

— Понятно, в чём проблема. Но тут— как бы это сказать— действительно слабые ниточки по международной части.

— Они должны были их где-то заказать. Чёрт возьми, Рео, это... — Ева остановилась, провела рукой по лицу. — Я не на тебя кидаюсь. Это высокомерные ублюдки, с которыми я пытаюсь справиться.

— Понимаю. И я приберегаю этих высокомерных ублюдков для подходящего момента.

— Костюмы, они проработаны до мельчайших деталей, вплоть до чёртовых ленточек на обуви. Пибоди говорит, работа — настоящее мастерство.

— Она бы знала, — Рео сжала губы и кивнула.

— Леонардо согласен и оценивает, что если бы он делал их, взял бы около полумиллиона.

— Ты серьёзно?

— Так же серьёзно, как два трупа в морге. Этот парень не жалеет денег на убийства. Организован, богат, точен. Возможно, он шьет и сделал костюмы сам. Даже в этом случае ему нужны ткани. Но это низкая вероятность, учитывая, что он оставил тела — первое у дома владельца художественной галереи, второе — в галерее.

— Два на два, Рео. Он пойдёт на третий заход.

— Поняла тебя. — Рео вздохнула и, как и Ева, начала ходить по комнате. — Пришли мне данные, я буду продавливать. Но, Даллас, речь идёт не о часах, чтобы это провернуть, если получится. Это дни.

— Мне нужно только знать — да или нет. Приняли ли они заказы или нет? Если знаем это, можем давить сильнее, или я найду способ использовать это.

— Пришли данные. Я запущу процесс.

— Спасибо. И, эээ, удачи в суде.

— Мне удача не нужна. — Самодовольно улыбаясь, Рео поправила волосы. — У меня есть доказательства.

А у меня нет, подумала Ева, пряча связку обратно в карман и продолжая ходить.

Она снова попробовала нью-йоркское заведение и наткнулась на реального человека.

Продвигалась вверх по корпоративной лестнице, пока не достала того, кто отвечает за заказы на костюмы на заказ.

— Лейтенант, — мужчина по имени Родни Тристен с чёрной как смоль густой усами, серьгой в брови и тонкой вуалью презрения в голосе. — Понимаю вашу дилемму, но мы связаны клиентской тайной. Наши клиенты требуют абсолютной секретности при заказе костюма. Элемент неожиданности на маскараде — важен.

— У меня пара тел в морге, которые были очень удивлены. И от их имени я могу получить ордер.

— Пожалуйста, сделайте это. — Он махнул рукой, украшенной кольцами, которые могли бы служить кастетами. — Пока этого нет, я не могу предоставить клиентскую информацию.

— Попробуйте так: проверьте свои записи на наличие заказов на костюмы по двум образам, что я вам дала. Если заказы есть — скажите «да». Если нет — скажите «нет». Это не клиентская информация. Это да или нет. Если бы я спросила вас о костюме, вы бы ответили.

Он глубоко вдохнул, выдохнул так, что усы над верхней губой задрожали:

— Да, думаю, я могу поручить помощнику проверить. За какой период?

— Сколько бы заняло изготовление таких костюмов с уровнем детализации, который я описала?

— Это вопрос к главе дизайна.

— Забудьте об этом. Проверьте за год.

Он долго смотрел на неё с оттенком явной неприязни.

— Это займёт время.

— Если ваши записи в порядке, не так уж много. Я подожду.

Он поставил её в режим ожидания.

— Ты делаешь это дольше, чем нужно, потому что мне это нужно, ублюдок.

Смирившись, она налила ещё кофе, выпила, глядя в узкое окно. Нью-Йорк продолжал жить своей жизнью.

Она думала, что сейчас делает убийца. Рисует? Ищет следующую жертву? Она была уверена, что он уже выбрал третью модель. И костюм для неё тоже уже готов.

Сколько всего? Сколько он планировал?

Она села, закинула ноги на стол и изучала доску, пока с рабочего ’линка доносилась синяя индикация и какой-то жуткий флейтовый мотив.

Что его так тянет к этим двум портретам? Не к людям на них, нет, она в это не верила. Люди для него — просто средства. А две оригинальные модели умерли сотни лет назад?

Значит, нынешние тоже должны умереть. И именно от его рук — буквально. Потому что... они не могли пережить искусство.

Его искусство живёт, а они умирают. Это находило отклик в ней.

То, что представляли оригиналы, давно ушло. Но искусство живёт дальше. Так должно быть и с его творчеством, потому что...

— Он великий художник, ещё не открытый. Ладно, ладно. — Она отодвинулась от стола и снова начала ходить.

— Вот кто он. Они умирают, а его искусство восстаёт и живёт. Но почему именно эти два портрета?

Она подошла к доске и снова внимательно их изучила.

– Свет, детали. Детали важны, и свет — часть этого. Уверенность Мальчика, тихое обольщение Девушки. Девушка и Мальчик — имеет ли это значение? –

Прежде чем она успела обдумать это, ассистент вышел на связь. – Лейтенант Даллас? –

– Да.

На вид — человек около двадцати с небольшим, очень красивая женщина с эбеновой кожей и спокойными карими глазами. – Я — ассистент мистера Тристона, Райли. Я проверила наши записи. Могу сообщить, что да, за последний год было три костюма «Голубого мальчика» и один «Девушки с жемчужной серёжкой». –

– Можете сказать, когда заказывали и когда доставляли?

Она взглянула в сторону, затем, понижая голос, наклонилась ближе. – Мой папа — полицейский в Колумбусе. Я не могу назвать имена, я могу потерять работу. Но могу сказать, что один из «Голубых мальчиков» — постоянный клиент, вместе со своей женой, с которой он уже несколько десятилетий. Они заказали костюмы «Пинки» и «Голубого мальчика» почти год назад для ежегодного костюмированного бала в июне.

– Пинки?

– Это другой полноразмерный портрет. Не тот же художник, и разделены десятилетиями. Но там — юноша в синем, девушка в розовом.

– Понятно.

– И второй заказ был для настоящего мальчика, примерно тринадцати лет. А последний отправили в Чикаго прошлой весной, для арт-шоу.

– Хорошо. А как насчёт костюма девушки? –

Она снова оглянулась. – У него не было подходящей юбки. Она была коричневая, а шарфы — смесь шёлка, не чистый шёлк. Но я всё равно должна была сказать «да». Надеюсь, это поможет.

– Очень поможет. Спасибо, Райли.

– Пожалуйста. Только не говорите моему начальнику.

– Не скажу. Ещё раз спасибо.

Ева вычеркнула первый нью-йоркский магазин из своего списка, услышав, как приближается Пибоди.

– Хотела дать краткое обновление. Тот французский магазин, с которым ты говорила, получил заказы на материалы по обоим портретам. Даже больше, чем нужно на каждый. Человек, с которым я говорила, сказал, что это не редкость. И поскольку я также нашла заказы на эти ткани для магазинов в Италии, Лондоне и ещё несколько — скажу честно, это нормально.

– Это красивые ткани, Даллас. Очень дорогие, но красивые. И используются не только для костюмов.

– Продолжай копать. Я вычеркнула один магазин в Нью-Йорке. Попытаюсь, может повезет с другими. Что там у ребят?

– В офисе? Бакстер и Трухарт одно раскрыли. Дженкинсон и Рейнике думали, что повезло с последним «холодным» делом, поэтому взялись за ещё одно. Сейчас в поле, гоняются за зацепкой.

– Значит, сообщи Кармайкл и Сантьяго. Когда я прорвусь через эти два дела, попробуем галереи, а они продолжат копать.

В других нью-йоркских магазинах Ева не нашла ни одного полезного «дитя копа» и столкнулась с такими же стенами конфиденциальности клиентов.

Она задержалась достаточно, чтобы попробовать в Чикаго и Бостоне — с такими же результатами. Решила, что пора выбираться из офиса.

Она вышла в стойбище и увидела Кармайкл и Сантьяго за экранами, а Пибоди на связи восторгалась тканями.

Пибоди подняла палец вне зоны связи, закрутила его, показывая, что собирается что-то сказать.

– Мы оба смотрим остывшие дела, – сказала Кармайкл. – Может, что-то выцепим. –

– Ставил?

Сантьяго только пожал плечами.

– Мой уважаемый партнёр предлагал, но я отказался. Плохая ставка. Берём список Пибоди.

– Сейчас отправлю. – Пибоди откинулась на спинку стула. – По той теме — не повезло. Синего атласа не хватило, золота вообще не было за последний год.

– Если что-то поймаете, – сказала Ева детективам, – пометьте меня или Дженкинсона. Пошли, Пибоди.

– Вот загвоздка. – Поскольку Ева игнорировала лифты, Пибоди присоединилась к ней на эскалаторе. – Кружево — ручной работы из Ирландии. Не все магазины тканей из списка его имеют. Некоторые, например, используют французское кружево. И это ещё и особый узор. Один из контактов сказал, что при специфическом заказе заказывают кружево у мастеров в Ирландии.

– Мастеров?

– Таттинг. Это способ плетения кружева. Я подняла картину и её копию, сравнила — они точны, так что либо клиент — наш убийца, либо магазин тканей, либо тот, кто сделал костюм, мог заказать кружево у мастера в Ирландии.

– Больше копать, больше контактов. Но… это может быть не загвоздка, а ответ. Ручное кружево, особый узор, размер, форма, из одной страны. Это не надо обзванивать всех подряд, это точечный поиск.

– Ну… да, наверное, так и есть. Меняй «загвоздка» на «возможный прорыв». С другой стороны…

– Сколько таких мастеров в Ирландии? Кто знает, но этот парень не будет связываться с кружевом деревенского уровня. Ему нужен кто-то с высокой репутацией.

Они спустились по ступенькам на уровень парковки Евы.

– Начни искать двенадцать лучших мастеров кружева в Ирландии. Или, чёрт возьми, тех, кто использует ирландский способ, нити, инструменты.

– Поняла. С чего начнём?

– Начнём с Трайбека, потом перейдём в Сохо. Там полно арт-галерей. Если пройдёмся, доберёмся до Виллиджа.

***

С точки зрения Евы, ни один исследуемый угол не был по-настоящему пустой тратой времени. Хотя часто именно так и ощущался.

Если расследование не давало твёрдых ответов, это тоже был ответ. А если в итоге оказывалась корзина с противоречивыми, множественными вариантами — значит, было из чего выбирать.

Хотя Харли Принс отличалась высокой степенью сотрудничества, её ответы были вполне типичными. В качестве управляющей галереи House of Art в Трайбеке она прекрасно разбиралась во всех художниках, чьи работы выставлялись в залах.