Харво улыбнулась Еве. — Я могу сказать, что шелк из Италии, и мои расчеты говорят, что каждый шарф стоит около восьми тысяч.

— Восемь тысяч за шарф?

— Наверное, больше, потому что он был сделан на заказ, да? Чтобы подходить к картине. Даже воротник, ткань над жакетом — шелк. Мой приятель Джокер взял серьги, но я могу сказать, потому что вчера пили пиво, что это искусственный жемчуг, но высокого качества.

Она снова повернулась к ним обоим. — Сложите все — костюм легко стоит сто тысяч. Я бы не удивилась даже вдвое большей цене. Так что он купается в деньгах. Он мог бы купить его за пятьсот в каком-нибудь дорогом магазине костюмов. Не такого качества, конечно, но базовый вид.

— Он слишком точен и аккуратен для этого.

— Согласна. Чтобы получить такое? Может, надо идти к дизайнеру — высший класс, например, Леонардо? А это, наверное, стоит больше сотни тысяч. Или искать места, которые я нашла — они воспроизводят аутентичные исторические костюмы. Для других, кто купается в деньгах, для больших шикарных вечеринок или что-то в этом роде.

— Мне нужен этот список.

— Уже готово. Держи — сказала она, когда что-то зазвенело.

Вместо того чтобы лечь, Харво встала, подошла к машине и стояла с руками на бедрах, пока экран выводил данные.

— Да-да, мы на одной волне, детка. У нас идет твой второй костюм. Атлас, органический, крашен вручную для синего цвета. Даже ленты — тоже шелк, но тот же краситель. Много ткани. Белый шелк для отделки. Белое — ручной работы — кружево для воротника и манжет. Французский атлас и шелк, ирландское кружево.

Удовлетворенно повернувшись, Харво сказала: — Мне нужно время, чтобы оценить стоимость, но по предварительным данным — легко сто пятьдесят тысяч. Склоняюсь к ста семидесяти пяти. Еще плюс десять за шляпу — страусиное перо.

— Чертовски дорого для одноразового использования.

Харво кивнула Пибоди. — Вот именно. О парике второго номера? Пока не проверяла, но могу сказать по виду и на ощупь — человеческие волосы, ручной работы, высокого качества. Через пару часов дам оценки и общие источники.

Ева встретила довольный взгляд Харво своим довольным взглядом. — Ты заслуживаешь свою корону, Харво.

— И никто не носит ее лучше. — Она плюхнулась обратно. — Это должно было стоить серьезно больше четверти миллиона, чтобы так одевать людей, чтобы потом убивать их. Этот ублюдок слишком богат и слишком болен.

— Ты права.

— А если он сам шьет эти костюмы?

Ева повернулась к Пибоди, Харво наклонила голову. — Вот почему ты детектив. Я об этом не подумала. Ты же еще и швея. Ты смогла бы?

— Может быть. Если бы у меня было время и деньги. Чтобы получить все детали и такое качество работы, мне бы потребовались недели. Может, даже месяцы. Но… кто-то вроде Леонардо…

Она повернулась к крупному плану швов на экране. — Может быть, эти костюмы, такое качество и точность репликаций — его искусство.

Ева сказала: — Вот это да.

— Вряд ли. Если бы так, он бы оставлял тела в ателье или в районе моды и тканей. Но…

— Нам надо посмотреть на это.

— Мне моя работа нравится больше, чем ваша, — решила Харво. — У меня есть ответы на вопросы. У вас одни вопросы на вопросы, прежде чем появляется ответ. Но вы не остановитесь, пока не найдете ответ. Вы обе заслуживаете корон. Королевы расследований.

— Короны будут, когда мы его поймаем. Дайте нам список и все, что сможете, когда сможете. Спасибо за быструю и точную работу, Харво.

— Так я и работаю, и правлю.

Ева согласилась: — Проверено, — и они пошли обратно через лабиринт лаборатории.

— Свяжись с Леонардо, посмотри, есть ли у него время на консультацию.

— Отличная идея. Он знает гораздо больше меня.

— Ты говоришь на языке. Если он в своей студии и может уделить время, я тебя освобожу. Иди домой, задавай вопросы, ищи ответы. Я возьму морг.

— Лучшее предложение дня для меня.

Когда они дошли до машины, Пибоди убрала устройство связи.

— Я официально свободна. Поеду домой на метро, пообщаюсь, встречусь с вами в Центральном.

— Хочу услышать его мнение о дизайнерах или ателье, которые берутся за такие заказы.

— У меня есть это, Даллас. Оценка стоимости, времени заказа, утверждения дизайна, доставки. Места, где есть ткани и все прочее. У меня есть это.

Они разошлись, а Ева направилась в морг уже второй день подряд.

Моррис слушал блюз, и, по ее мнению, это было вполне уместно по нескольким причинам. Но его костюм сегодня был зеленым — насыщенным, и галстук глубокого розового цвета, а рубашка с тонкими зелено-розовыми полосками звучала гармонией.

Он надел прозрачный защитный халат, а волосы собрал в косу, закрученную узлом на затылке. За увеличительными очками глаза его казались огромными, когда он встретился с взглядом Евой.

— Еще одна молодая жизнь оборвана. Здоровая, хотя у него были такие же беспечные пищевые привычки, как у его предшественника.

— Что у него было в холодильнике? Пиво и Кока-Кола Плюс!

— Ах, те были времена. Снова барбитураты, принятые с вином — на этот раз Мальбек, и отличный сорт — незадолго до смерти от удушения вручную. Он выпил шесть унций вина примерно за три — три с половиной часа до смерти. И еще две дозы, с лекарствами, примерно за десять минут до смерти. Его последний прием пищи — около девяти вечера — соевый бургер с сырным заменителем, картофель фри и восемь унций Кока-Колы Плюс!

Ева изучала тело.

— Были ли сексуальные контакты?

— Следов нет. Однако он тщательно очистил все ожидаемые места антисептиком, а потом нанес увлажняющий лосьон.

— Он заботился о своем теле, — продолжал Моррис. — Здоровый вес, хорошая мышечная форма. А его лицо, волосы. Вот этот след? — Моррис мягко коснулся лба. — От клея, которым прикрепляли парик, и растворителя, которым я его снимал. Еще небольшие повреждения от клея, которым приклеивали губы и веки, правую ладонь и пальцы, клей для шляпы.

— Ублюдок говорит, что это «Grip All» клей.

— Сильный — очень сильный, и не предназначен для кожи. Его легко достать. У меня самого есть, я закрываю или надеваю перчатки, когда пользуюсь.

— Если он действует как с Калвер, убийца держал его три-четыре часа до того, как дал дозу и задушил.

— Если бы в этот промежуток был половой контакт, это бы заметно. Но его нет.

— Нет, дело не в сексе. Это… эго, — решила она. — В основном это вопрос эго. Для него Рен был просто вазой с цветами или куклой, чтобы наряжать. Пибоди предположила, что, возможно, дело в костюмах, в их создании. Все они сделаны на заказ, из высококачественных материалов и с высоким мастерством. Может, искусство — не живопись, а дизайн.

— Ах, а где наша Пибоди?

— Говорит с Леонардо именно об этом.

— Отличный источник.

Он подошел к раковине, вымыл руки, потом взял каждому из них холодный напиток в тубе.

— Спасибо.

Она открыла тюбик и сделала глоток.

— Парень, который управлял порнотеатром, где работал Рен, сказал, что тот хотел перейти в бизнес-сферу секс-услуг.

— Амбициозный был.

— Да, и у него есть мать, которой не все равно. Она в Бронксе, хочет его увидеть, сделать договоренности. Вероятно, с сестрой.

— К часу дня он будет готов к их визиту.

— Я ей сообщу.

Она снова изучала тело. Даже в смерти Бобби Рен выглядел примерно на шестнадцать.

— Он действовал быстро. Все было готово и для него, и для Калвер. Знал, когда и где их забрать, имел транспорт, место, наркотики, костюм, все. Костюмы требуют времени, при этом надо тщательно выбирать, кого в них нарядить. Он планировал это долго. Очень долго.

— И если на двоих он потратил столько времени, у него наверняка есть третий костюм, модель и картина.

Глаза Евы стали твердыми и холодными.

— Я знаю, что так и есть. Теперь у меня больше данных. Вопрос только, кто доберется до него первым.

Она вызвала Пибоди на выходе. Услышала голоса, увидела вихри цветов на заднем плане.

— Я направляюсь в Центральный.

— Дайте мне еще пятнадцать, может, двадцать минут здесь. Я пойду пешком. — Она улыбнулась. — Я живу совсем рядом.

— Устный отчет до письменного. Позже.

Нью-Йорк не просто бодрствовал, он был достаточно раздраженным, чтобы занимать ее.

Грузовик, который перекрыл боковую улицу, получил хор гудков и креативных ругательств. На следующем углу пешеходы рисковали жизнью, пытаясь успеть перейти на зеленый свет на секунду раньше.

Женщина в сапогах до промежности, с волосами до ягодиц и в красном платье, едва прикрывающем оба этих участка, шла по тротуару. Мужчина, пытавшийся развернуть голову на 180 градусов, чтобы не упустить ее из виду, врезался в пункт приема вторсырья.

Другая женщина выглянула из окна пятого этажа и выбросила кучи одежды, а мужчина внизу кричал: «Давай, Дорис, черт возьми! Это было один раз!»

Сквозь улицу раздался вой скорой, а рядом где-то гудел отбойный молоток и гремел воздух.

Боже, она любила Нью-Йорк.

Она припарковалась в гараже, у своего места.

В лифте спокойно прошла три этажа, прежде чем двери открылись.

Два полицейских вывели женщину, которая выглядела больше раздраженной, чем обеспокоенной.

— Вы женщина? — спросила она.

Ева с подозрением посмотрела на нее.

— Да.

— Носите кольцо, значит замужем?

— Да.

— Тогда скажи мне. Замужем семнадцать лет, родила двоих детей, работала как пара мужиков, одновременно воспитывала подростков, которые сами принесут свою долю ада. И вот утром, когда ты выгоняешь подростков из дома в школу, пытаешься собраться на работу, муж говорит: «Черт возьми, Кэт, где мой завтрак?» Что ты делаешь?

— Трудно сказать, я никогда не была в такой ситуации.

— Я скажу, что бы ты сделала. Ты поступила бы так же, как я. Я сказала: «Вот твой завтрак, Чарли», и хорошенько дала ему по голове сковородой.

— И что потом?

Кэт сдвинулась, чтобы пропустить больше копов, и подвинула Еву в угол.

— Слушай, он кричит, что я пыталась его убить. Если бы я хотела убить, я бы продолжала долбить сковородой по его глупой голове, а не дала один легкий удар. А он орет, будто я его зарезала, хоть и не кровит, но орет, будто воткнула нож в живот. Получил по заслугам — вот и все. И одна любопытная соседка вызвала копов! Теперь я арестована и опаздываю на работу. Где справедливость?

— Мэм, — один из полицейских закатил глаза в сторону Евы. — Нам пора идти.

«Завтрак, моя задница», — сказала она, когда ее выводили. — «Ты бы поступила так же!» — крикнула она в ответ Еве.

Ева подумала: нет. Зачем ей было брать сковородку, если у нее есть отличный кулак?

Она вышла на отдел убийств и вошла в офис. И, кроме Пибоди, там был полный комплект детективов.

— Убийства решили взять выходной? — спросила Ева.

Бакстер, вытянув ноги на стол, показал на доску:

— Закрыто.

Кармайкл подняла чашку с кофе:

— Закрыто.

Дженкинсон дернул пальцем в сторону:

— И закрыто.

Сегодня его галстук, клянусь Богом, был с изображением Эмпайр-стейт-билдинг на фоне ярко-красно-золотого восхода солнца. И Кинг-Конг с лазерно-красными глазами, колотящий по массивной груди на вершине.

— Прежде чем вы что-то скажете, — начал Дженкинсон, — отдел единогласно одобрил этот.

— Знаковый, — сказал Сантьяго. — Как и твоя шляпа.

Ева повернулась и пошла в свой кабинет.

Взяла кофе, обновила доску, села, обновила книгу. Когда она открыла список Харво с возможными местами для костюмов, выдохнула.

Больше, чем она думала, но Харво вышел на международный уровень. И это было правильным решением.

Логично начать с Нью-Йорка, поэтому она попробовала первый. И услышала сообщение о нерабочем времени.

— Ладно, черт возьми. Который час во Франции? Черт, компьютер, который час в Париже, Франция?

Компьютер ответил:

«Работаю... Сейчас в Париже, Франция, 15:23:06.»

— Отлично.

Она выделила «Costumes Historiques Authentiques», включила переводчик и начала.

Она переключалась с ресепшена на низкоуровневого помощника, затем на кого-то из PR, и наконец — на помощника помощника по счетам.

Как только женщина с волосами в зебровую полоску напомнила Еве Трину, ее спина тут же напряглась.

— Чем могу помочь вам сегодня, мадемуазель Даллас?

— Лейтенант Даллас, Нью-Йоркский полицейский и отдел безопасности.

Самодовольная улыбка вызвала у Евы ноты Трины. Уши начали звенеть.

— Конечно. Чем могу помочь?

— В Нью-Йорке было два убийства...

— Ах, это очень прискорбно.

— Первая жертва была одета как Девушка с жемчужной сережкой Вермеера.

— Как интересно.

— У меня есть список тканей и органических красителей.

— Очень тщательно.

Даже в переводе слова капали сарказмом.

— Вторая жертва была одета как Голубой мальчик Гейнсборо. У нас также есть анализ тканей и красителей.

— Хорошо сделано.

Вдруг Еве захотелось использовать свой кулак, чтобы стереть с этой женщины снисходительную улыбку.

— Мне нужно знать, был ли у вас клиент, заказавший эти два костюма, с использованием таких тканей и красителей.

— К сожалению, мадемуазель, я не могу помочь вам в этом вопросе. Информация о клиентах строго конфиденциальна. В Нью-Йорке у вас тоже есть законы о конфиденциальности, не так ли?

— Человек, заказавший эти костюмы, убил двух человек, и я считаю, что он может убить еще.

— Конечно, это трагично, но я не могу раскрывать данные клиентов.

Ева глубоко вздохнула, помахала Пибоди, чтобы та подождала, когда ее напарник подошел к двери.

— Вы могли бы проверить, есть ли у вас клиент, заказавший эти два костюма. Просто скажите «да» или «нет». Есть такой клиент или нет.

И снова эта дурацкая улыбка Трины.

— Думаю, это... как сказать... на грани. Мы в Costumes Historiques Authentiques очень серьезно относимся к своим обязанностям.

— И я тоже. Я могу получить международный ордер на эту информацию.