Они нашли Алекса Майнора, мужчину смешанной расы, 36 лет, который жил в приличной квартире в хорошем доме.

Дверь открыла приятная, но озадаченная женщина. На фоне слышались детские ссоры.

— Миссис Майнор. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, полиция Нью-Йорка. Мы хотели бы поговорить с вашим мужем.

— О, он спит. Работает по ночам. Это важно?

— Да, мадам, очень. Мы можем позже организовать, чтобы мистер Майнор приехал в центральный участок.

— О, я бы не хотела, чтобы вам пришлось это делать. Мальчики! Тише, ешьте завтрак. Скоро пора в школу. — Она повернулась к Еве. — Проходите. Я скажу Алексу, что вы здесь. — Она указала на гостиную. — Садитесь.

Ева огляделась, пока женщина поспешила в коридор, затем повернула направо.

Гостиная была не совсем в идеальном порядке, но очень близко к этому. Мебель была не новая и блестящая, но ухоженная, а двойные окна на фасаде сверкали чистотой.

Два ребенка, пугающе похожих с их светло-русыми волосами, голубыми глазами и круглыми подбородками, сидели за столом с тарелками и с подозрением и любопытством смотрели на гостей.

— Полиция носит форму, — сказал тот, что справа.

— Не все, — улыбнулась Пибоди.

— Ага. К нам в школу приходил офицер Френдли. Он носил форму. И на парадах они ее носят.

— Вот как вы их узнаете, — твердо заявил ребенок слева.

— А вот как вы узнаете. — Пибоди подошла, протянула значок. — Это говорит, что я детектив Пибоди из полиции Нью-Йорка.

— Тогда где твоя форма? — потребовал первый.

— Мальчики! — вышла мама. — Не дразните полицейских. Алекс скоро выйдет. Собирайте сумки, через две минуты выходим.

Она забрала тарелки и ушла на кухню. Вместо того, чтобы собирать сумки, оба близнеца подошли к Еве. — У тебя есть такой?

— Значок? Да. — Ева снова достала свой. — Лоо... Луи... Что это слово значит?

— Лейтенант.

Второй нахмурился. — Что это значит?

— Что я начальник.

Это их устроило, и оба кивнули, пугающе синхронно. — Мы тоже когда-нибудь будем начальниками.

— Чего?

— Теперь они закатили глаза. — Мы еще не знаем. Нам всего семь.

— Мальчики, сумки! О, Алекс, это... прости, утренний мозг. — «Лейтенант Даллас, детектив Пибоди».

Оба ребенка побежали к отцу, обняли его за талию.

— Вали отсюда, маньяки. — Но он наклонился и быстро повозился с ними. — Увидимся днем.

— Парк и мороженое, — они в унисон кричали. — Парк и мороженое. Проваливайте.

— Есть кофе. — Его жена быстро поцеловала его. — Завтрак, совещание. Потом я тебя догоню. — Она улыбнулась извиняющейся улыбкой Еве и Пибоди, затем увела близнецов за дверь.

— Можете сказать, о чем это?

— Роберт Рен.

— Роберт... о, Бобби. — Алекс приложил пальцы к сонным орехово-карим глазам. — Черт. Дайте кофе. Я вернулся домой почти в шесть. Хотите?

— Нет, спасибо.

— Садитесь. — Он вошел на кухню, отделенную полустеной. — Мне жаль, что с Бобби проблемы, но я стараюсь не лезть в это дело.

— Тело Бобби Рена нашли сегодня утром.

— Его что? Его... тело? — Почти уронив кружку, Алекс схватил ее обеими руками. — Он мертв? Черт! Как? Когда? Я видел его вчера вечером.

— Когда именно?

— Черт возьми. — Выйдя из кухни, Алекс потер лоб. — Должно быть, около половины двенадцатого. У него был клиент.

— Театр считается публичным заведением и не лицензирован для секс-услуг.

Алекс сел. — И единственный способ это остановить — нанять охрану, чтобы выгнать людей. Я не владею этим местом, и могу сказать — секс в порнотеатре не контролируется.

— Значит, вы лично на этом зарабатываете.

Он посмотрел в кофе, вздохнул и снова поднял глаза. — С тех пор как я стал управляющим восемнадцать месяцев назад, у нас не было ни одного нарушения санитарных норм. Вместо того, чтобы они пробирались тайком, я договорился с ЛК, которые работают на этом районе. Да, я подрабатываю. Но я также слежу, чтобы ЛК были в безопасности. Если кто-то грубит, мы его выгоняем. Так же с теми, кто приставал к персоналу или другим клиентам.

— У меня семья, мы хотим переехать, купить дом с двором. Может, завести собаку. Так что я подрабатываю и стараюсь держать место чистым и безопасным. Бобби не умер в театре, я это знаю. Его там не убивали.

— Где вы были прошлой ночью с полуночи до четырех утра?

— Черт. На работе. Последний сеанс закончился в четыре пятнадцать. Потом почти час, иногда больше, закрываемся, убираемся.

— Есть кто подтвердит?

— Конечно. Помощник менеджера, видеооператор, двое охранников, продавец билетов, работники бара, техперсонал, а потом уборщики. Я не ухожу, пока они не закончат.

— Насколько хорошо ты знал Бобби Рена?

— У нас были деловые отношения. О личной жизни не знаю. Скажу, что он был самоуверенным. — Поймав себя, Алекс покачал головой. — Без издевок. Уверенный в себе. Он говорил, что хочет заняться бизнесом. Управлять, делать все правильно. Выглядел как ребенок. Помню, проверял его лицензию, подтверждал, потому что выглядел молодо.

— Куда он шел, когда вы видели его в последний раз?

— Наверное, уходил. Не знаю, заходил ли обратно. Не помню. Иногда клиент хочет переночевать или не платить за билеты. Я не придавал этому значения. Не заметил ни того, ни другого.

— Что с ним случилось?

— Его задушили.

— Черт возьми. — Он на мгновение закрыл лицо руками, сильно потирал их, затем опустил. — Я не знаю, что сказать, кроме того, что это не произошло в театре. Я могу провести вас туда, открыть для вас. Но после закрытия мы все тщательно моем. Но я могу открыть для вас.

— Сейчас это не нужно. Его там не убивали.

— За это я могу только поблагодарить. Мне жаль, что это случилось с ним, но я чертовски рад, что не там. И честно говоря, больше ничего не могу вам сказать.

— Думаю, у нас есть все необходимое. — Она подала Пибоди знак, чтобы та дала ему визитку.

— Если что-то вспомните, — сказала Пибоди.

— Я поговорю с персоналом. Если кто-то что-то видел, я обязательно сообщу вам. Никто, кого я знаю, не имел к нему никаких претензий. Он был... без шуток, самоуверенный, но приятный.

— Спасибо за уделённое время. — Ева собралась уходить, но остановилась. — У него были постоянные клиенты?

— Может быть. Я правда старался особо не обращать на это внимание.

— Звучит правдоподобно, — сказала Пибоди, когда они спускались по еще одной лестнице.

— Ему бы пришлось изрядно потрудиться, чтобы переодеть ЛК и задушить их, учитывая жену и двоих пугающе похожих детей.

— Близнецы действительно могут быть пугающими.

— Именно. Большая часть искусства в той квартире — детские рисунки, семейные фотографии. Не похоже, что он был любителем искусства. И мы легко можем подтвердить, что он был в театре в момент смерти.

Когда они вернулись к машине, Ева дала Пибоди знак сесть за руль.

— В лабораторию. По пути я уведомлю мать.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мать Бобби заплакала. Она выглядела и звучала покорно, затем снова расплакалась.

— Бобби всегда шел своей дорогой. После смерти отца его уже ничто не могло остановить. Он был хорошим сыном и хорошим братом для Рэйчел. Он приходил ко мне почти каждое воскресенье. На мой последний день рождения он повел меня в шикарный ресторан в городе, хотя я и говорила ему, что не стоит тратить деньги так. Но он никогда не позволял мне приходить к нему туда, где он жил. Говорил, что это не место для меня и что это временно. И он никогда никому не причинял зла. Я не понимаю, зачем кому-то было причинять боль ему.

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы разобраться в этом, — сказала Ева.

— Мне нужно его увидеть. Мне нужно сказать об этом его сестре, и нам нужно приехать к нему. Мне нужно заняться его делами сейчас.

— Да, мадам. Вас известят, как только это станет возможным. Вам нужна будет помощь с транспортом?

— Нет, я знаю, как добраться, — вытерла глаза. — Я могу добраться до моего мальчика. Если вы найдете того, кто забрал его так, скажите им, что у него была мать, которая его любила. Скажите им, что Бобби был хорошим сыном и хорошим братом.

Когда Ева закончила, она просто сидела немного в тишине.

— Никто, кто не сталкивался с уведомлением о смерти, не понимает, каково это — делать такое.

Ева покачала головой:

— Нет, наверное, не понимают. Нам нужно что-то от Харво, с чем мы могли бы работать. Такое не найдешь на углу улицы, черт возьми.

— Если кто и сможет это выяснить, так это Харво.

— Надеюсь на это.

Когда они пришли в лабораторию, Ева сразу направилась к Дику Беренски. Главный лаборант катался на стуле вдоль длинного стола, наклонив яйцеобразную голову, паукообразные пальцы стучали по клавишам и касались экранов.

Он посмотрел вверх и устремил на Еву маленькие глазки.

— Догадывался, что ты зайдешь сюда сегодня утром потрепать мне нервы.

— Меня не интересуют твои нервы. Чем он травил жертв?

— Я как раз смотрю, есть ли то же самое во второй жертве, да? Чем он травил Калвер? Смесью секобарбитала и фенобарбитала. Один — короткого действия, действует около пятнадцати минут, другой — длительного, действует до двенадцати часов.

— Зачем смешивать?

— Не могу сказать. Один из них справился бы с задачей. Возможно, он хотел, чтобы сек начал действовать быстрее — но хотел быть уверен, что у него будет достаточно времени, поэтому и сделал коктейль.

— Да, подходит. Что еще?

— Он использовал порошок. Размалывал таблетки. Может, получил рецепт, потому что использовал медицинский класс для обоих. Размалывал таблетки, смешивал порошки и добавлял в вино.

Что-то зазвучало, и он повернулся.

— Да, да. То же самое и у сегодняшнего гостя. Та же смесь, не точная, не в том же количестве, но близко. Оба уже немного выпили вина. Добавить это? Они быстро отключаются и, вероятно, спят часа четыре, может пять, учитывая дозу.

Он снова прокрутился и коснулся экрана.

— По словам Морриса, им столько времени не нужно было. Он травил их за пять-десять минут до смерти.

— Он хотел быть уверен. Ему нужно было, чтобы они были полностью отключены, прежде чем он убьет их. Он трус.

— Они все равно мертвы.

— Что еще у тебя есть?

— Нашел твой клей — сейчас проверяю второй образец, но знаю, что совпадет. Это Grip All. Так называется бренд. Его можно купить в любом хозяйственном магазине, магазине для хобби, художественных товарах и так далее. Та же история с проволокой. Ничего такого, чего нельзя было бы купить в полумиллионе мест. Для обычного использования, чтобы повесить картины — художественные магазины, хобби, ремесла и так далее. Тонкая, покрытая, прочная.

— А краска на доске, второй жертвы?

— Работаем над этим, Даллас. Черт.

— Да? Мы тоже. Я только что говорил с матерью второй жертвы.

— Ох.

— Мы работаем над этим, — повторил он. — У нас нет отпечатков, нет ДНК. Нет волокон на коже или одежде. Дайте нам этого парня, и вместе с Моррисом мы сопоставим его руки с синяками на телах.

Снова зазвонило, он прокатился по столу.

— Тот же клей у обоих, та же проволока. Вот что у меня есть. И это ничего не значит.

— Хорошо. Мы собираемся к Харво.

Он поднял один из своих паучьих пальцев и покачал им.

— Не доставляй ей проблем.

— Когда я ей доставляла проблемы?

— Просто напоминаю.

— И так он остается засранцем, — пробормотала Ева, когда они пробирались через лабиринт лаборатории.

— Некоторые рождаются засранцами.

— Глубокомысленно, Пибоди. Глубокомысленно и верно.

Харво сидела на своем месте в стеклянной кабинке, которая всегда напоминала Еве место обитания редкого животного. Но Еве было также глубоко и верно осознавать, что некоторые процветают в стеклянных коробках.

Харво квалифицирована.

Ее странные машины гудели, пока она наклонялась над одним из микроскопов. Сегодня на ногах у нее были невидимые ботинки, а видимые пальцы были раскрашены неоновыми цветами радуги. Волосы она тоже покрасила в соответствующие цвета.

На ней были белые укороченные штаны с широкими радужными манжетами и белая футболка с разноцветными вопросительными знаками.

Хотя она бы идеально вписалась в модный цирк лаборатории EDD, когда дело доходило до волос и волокон, Харво была королевой лаборатории.

Ева постучала пальцами по дверной раме открытой двери.

Харво подняла голову и улыбнулась.

— Эй, добро пожаловать в мое королевство. Домашний обход, Пибоди?

— Магия за пределами ультимы.

— Вечеринка?

— Абсолютно. Следи за обновлениями.

— Проверь это.

— Можем ли мы вернуться к нормальному английскому? — спросила Ева. — Ты можешь что-нибудь рассказать?

— Могу начать с того, что вы охотитесь на кого-то, кто купается в деньгах.

— Купается в чем?

Харво потерла пальцы. — В мега-много бабла. По крайней мере, для первого костюма потребовались и мега, и много. Мне не нужны мои верные помощники — она кивнула на гудящее оборудование — чтобы сказать, что и для второго так же. Но мы все равно делаем анализ.

— Почему мега бабла?

— Ладно, у нас шелк с льном в жакете и юбке. Тонко соткано, чтобы дать тот самый блеск. Это много ткани — полный отчет у вас будет. И крашеное вручную органическими красителями, включая шафран. Это бабло, Даллас, много и мега. А швы? Шелковые нитки.

Она повернулась, показала Пибоди, потом вывела изображение на экран. Ева увидела внутреннюю часть жакета.

Пибоди увидела искусство.

— Вау, это гениальное мастерство. Машина, да, но оператор очень умелый. Идеально, равномерно, аккуратно.

Харво кивнула. — Правда? За все это надо платить. Платишь мега-много бабла. А шарфы? Там тоже много ткани, чтобы получить полный комплект...

Она провела руками по своим радужным волосам.

— Шелк. Стопроцентный, доставленный итальянскими шелкопрядами.

— Ты можешь определить, что шелк итальянский?