— Ах, Кислая Задница. А что с ней?

— Она мертва.

— Такое бывает.

— Она вчера работала?

Варр подошла на каблуках-шпильках, кожа на туфлях блестела.

— Ты сказала, Кислая Задница мертва? Да ну? Кто-то устал от её кисло-задничных замашек и убил?

— Нет. Её задушили. Она была на улице вчера?

— Да, да. — сказала Чамбли, пожав плечами.

— Мой напарник и я стараемся держать её на этом конце квартала. Она всегда пытается увести наших клиентов, мы ей это объясняем.

— Сначала стараешься быть дружелюбной, да? — добавила Чамбли. — Мы все пытаемся заработать. Она говорит, что она лучше улицы, лучше нас, и скоро будет жить на широкую ногу. Кислая Задница, черт.

— Ты видела, как она брала клиента? Уходила с ним с квартала?

— Не припомню. Она пару раз брала клиентов в ближайший бордель. У нас договорённость с менеджером.

— Во сколько ты её видела?

— А я, чёрт возьми, знаю?

— Помнишь, она взяла того толстяка, Стaрлайт? — Варр поджала ярко-красные губы. — Было около одиннадцати, я уходила, а она приходила.

— Конечно, Толстяк. Он её постоянный клиент раз или два в неделю. Пусть берёт его. У него пузо такое! Надо десять минут работать, чтобы пройти, чтобы сделать минет. Нет, он её не задушил. Менеджер бы нам сказал, если бы там кто-то мёртвый был.

— Она вернулась на улицу?

Чамбли нахмурилась.

— Да, да. Она была, когда я потом брала клиента. Слушай, мы деньги теряем из-за тебя.

Прежде чем Ева успела остановить, Рорк вытащил две купюры по пятьдесят.

— Теперь она не на улице, да?

— Ох, я падка на акценты. Малыш, предложение всё ещё в силе.

— Благодарю. Наверное, ты заметила, что её там не было.

Денежки исчезли, Чамбли сжала губы, крашенные в оттенок между красным и фиолетовым.

— Думаю, теперь, когда ты так сказал, я её не видела позже, после полуночи или часа ночи. Ты же говорила, Моник?

— Да, говорила. Я сказала, что, должно быть, Кислая Задница поймала кого-то. Я не видела, как она уходила или с кем, но заметила, что её нет, и долго не было. Не было, когда мы закрывались.

Варр пожала плечами.

— Знаешь, честно? Нам её не будет не хватать, но никто из нас не хочет, чтобы кого-то убили. Мы просто тут работаем.

— И, возможно, кто-то целится в уличных. Вы зарабатываете, но должны остаться живы, чтобы это делать. Думайте дважды, прежде чем соглашаться пойти с кем-то, кто платит слишком много, хочет повезти вас не в ваш бордель или просит надеть костюм.

— Костюмы — за дополнительную плату». Чамбли ухмыльнулся. — Но не для тебя, крошка.

— Она тебя разыгрывает, — сказала Варр. — Мы работаем на улице, остаёмся на улице или в борделе. Если она ушла туда, значит, глупая. Кислозадая и глупая.

— Не будь глупой, — посоветовала Ева.

Она вместе с Рорком прошлась по кварталу, быстро осмотрела бордель. «Там ничего не случилось. Мёртвые проститутки — плохая реклама для бизнеса. К тому же, у него был костюм».

Она перешла улицу, чтобы поговорить с Золой Месснер.

— Кислая Задница? Я её вычёркиваю. Она однажды пыталась забрать мой маршрут, — она улыбнулась. — Больше не пыталась. Она гонит какую-то чушь о том, что может зарабатывать в два раза больше меня и станет топом, а я всё ещё на дне.

Она улыбнулась снова, но уже с жёсткостью: — Чушь мне не гнала больше одного раза.

Диего Куинт, явно только что с «рэйла», подошёл в обтягивающей чёрной майке и кожаных штанах. Он откинул назад свои роскошные волосы. Не столько оценивающе посмотрел на Рорка, сколько с восхищением, будто мечтая о нём.

И, запыхавшись, сказал: — Привет.

— Выключи это, милый, — сказала ему Месснер. — Он с копом.

— Ох. — Тяжёлый вздох. — Сердце разбито.

— Кислую задницу задушили. Ты видел, как она уходила с кем-нибудь?

У него были глаза, влажные и грустные, как у ребёнка без подарков под ёлкой. — О, это ужасно. Она была изрядной злюкой, но всё равно ужасно. На самом деле, я думаю, это было около полуночи, может чуть позже, я…

Месснер подняла руку, чтобы остановить его.

— Ты обслужил пару клиентов для Старлайт и Моник. Мы все теряем рабочее время. Так что?

Рорк достал ещё две пятёрки.

— Спасибо! — Куинт посмотрел на Месснер, та кивнула. — Я видел, как она шла по кварталу и переходила на следующий.

— Одна?

— О, нет. Я заметил, потому что она шла с мужчиной с очень хорошей задницей.

— Убиваешь меня, Диего, — засмеялась Моник, слегка толкнув его в локоть. — ««Задница». Убиваешь меня.

— Можешь описать что-то кроме его задницы?

— Не особо. — Он нахмурился, обдумывая. — Извини, нет. Думаю... да. На нём была шляпа. Он был чуть выше её. У неё были туфли на четырёхдюймовой платформе, так что... Он закрыл глаза, посчитал. — Наверное, около 173-175 см? Может быть. Шести футов точно не было.

— Я люблю высоких, — добавил он с ещё одним мечтательным взглядом на Рорка.

— Раса? Цвет кожи?

— А, не такой, как мой чёрный красавец здесь. — Он улыбнулся Месснер. — Белый или смешанный, может быть, латиноамериканец. Я просто заметил задницу и шикарную одежду.

— Что именно?

— Повседневные чёрные штаны и рубашка. Но повседневные такие, что может позволить себе человек с хорошим достатком. Я особо не видел, они шли в сторону. — Он указал пальцем. — Потом один джентльмен пригласил меня на свидание, и я переключил внимание на него.

— Полезно, — она достала визитку. — Если что-то ещё вспомнишь, свяжись со мной.

Она предупредила их так же, как и других, и заметила, что Куинт, кажется, воспринимает это серьёзнее своей подруги.

— Она ушла, — начала Ева, когда они возвращались к машине, — как минимум, на квартал за пределы своей территории с ним. Может, у него есть место рядом, достаточно уединённое. Но здесь в основном бордели, квартиры, забегаловки, если не пройти ещё квартал.

Она села в машину.

—Дорогая повседневная одежда — уверен, Диего знает, что увидел. Богачи не живут на этих нескольких кварталах. У него была машина. На улице, на парковке.

—Хотя это всё было интересным отступлением, я бы хотел услышать подробности.

—Да, скоро расскажу. А сейчас мне нужно добавить твои двести на счёт расходов. Ещё бумажная волокита.

—Почему тебе нужно это делать?

—Потому что оплата информации считается расходами. Ты гражданский консультант, и это идёт в расходы.

—Так строго.

—Да, это я. Буду записывать по ходу, пока едешь — экономим время.

Она записала, добавила четыре полтинника и причину. Сделала пометки о предполагаемом росте и впечатлении дорогой одежды.

Когда их ворота открылись, Ева посмотрела на мерцающие огни вокруг дома, в окнах и, да, даже мерцающие в деревьях.

Это снова успокоило её настроение.

Это было не просто хорошо — это было всё, что значит дом. Она сказала это Рорку.

—Да, так и есть. Может, стоит подумать о небольшом саде.

Это вырвало её из спокойного настроения. —Ты что, ударилась головой?

—Опять же, есть место, и это то, что может понравиться Соммерсету. Он любит свежие травы и всё такое из теплицы. Может, поговорю с ним, чтобы найти подходящее место для парочки высоких грядок.

—Если начнёшь говорить о курах, я потащу твою ирландскую задницу в отделение скорой. Может, даже в психушку.

—Не о курах, нет.

Когда он припарковался у дома, он протянул руку и слегка постучал пальцем по ямочке на её подбородке. —Мост слишком далеко для нас.

—Ладно, просто не жди, что я надену какую-то глупую шляпу и начну сажать кумкваты.

—Это дерево, дорогая.

—Какими бы они ни были — твёрдое «нет».

—К счастью, это «нет» у нас общее.

Когда они шли к двери, она посмотрела на него. —Теперь мне нужно снова открыть коробку.

—Понял. Он наклонился, слегка поцеловал её. —Абсолютно понял. Хотелось бы узнать о содержимом.

—Ещё более к счастью.

Она не ожидала увидеть Соммерсета, стоящего в прихожей, но он был там — живой скелет в чёрном, с котом у ног.

Жаль, что он не остался в Италии на пару недель дольше после поминок друга.

—Я думала, ты уже готов нырнуть в свой гроб на ночь.

— Как раз так вышло, что я только что вернулся с ужина с друзьями. И хотя меня часто поражает, что у вас вообще есть друзья, как прошёл ваш вечер?

— Было прекрасно, — вставил Рорк, прежде чем обмен репликами мог перерасти в спор. — Надеюсь, ты сможешь прийти и увидеть, как всё будет закончено и обжито.

— Меня пригласили на ужин позже на этой неделе. С нетерпением жду, — ответила она.

— У меня работа, — сказала Ева, направляясь к лестнице с котом у ног. — Я скоро вернусь.

Поднимаясь, она услышала голос Рорка:

— Тебе бы понравилось, если бы мы весной сделали высокие грядки?

— Для овощей? Похоже, ты вдохновился.

Ева пошла дальше.

В своём кабинете она сразу направилась к кофе, а кот устроился на её кресле для сна.

Так как ночь была тёплой, она открыла двери на балкон перед тем, как взяться за работу.

Она взглянула, когда вошёл Рорк.

— Почему именно «грядки»? Растения же не спят в них. Не думаю, что там занимаются сексом.

— Без понятия, — ответила она. — Может, некоторые из них зимуют там или просыпаются весной. И я точно не хочу представлять, что помидоры устраивают оргию с перцами и кабачками.

— Спорю, что представлял. Во всяком случае, сколько таких грядок ты собираешься сделать?

Победив в споре, он провёл рукой по волосам.

— Мы выберем подходящее место и решим. Или он решит — это его зона ответственности, а не моя.

— Часть этой идеи — отвлечь его, и положительно. Он потерял друга, и вместе с товарищами по Городским Войнам пережил много чего. И многое из этого напомнило ему о потере жены. Я понимаю это.

— Он всё ещё скорбит. Это тихо и внутренне, но это есть. Так что ужин с счастливой семьёй, как они, наверное, и есть, — шаг к нормальной жизни. И грядки.

— Какие бы у нас ни были проблемы друг с другом, я понимаю потерю. И как внезапная, жестокая утрата уродует тех, кто остаётся.

— И он знает, что ты понимаешь.

— Ладно, это всё в коробку.

Рорк изучал её интерактивную доску.

— Эта девушка с жемчужной серёжкой оставила кого-то в смятении?

— Нет. Её звали Кислая Задница, и это, судя по тому, что я знаю, подходит. И всё у неё было натурально. Ни один из родителей не проявил интереса к её телу, не стал претендовать на него. Я нашла тётю, которая даже не знала о ней, и которая проявила больше сострадания, чем кто-либо из семьи.

— Скажи, есть ли что-то странное или провоцирующее в истории или легендах, связанных с этой картиной? Я не нашла ничего примечательного.

— Модель так и не идентифицировали, но Вермеер часто использовал для своих картин людей на работе. Эта картина необычна тем, что девушка не занята работой, а осознаёт, что на неё смотрят. Вряд ли это повод для убийства. У него была семья, он работал над своим искусством, умер бедным и не слишком известным.

— Семья. Может, убийца — потомок, или считает себя таковым. Или видит себя реинкарнацией Вермеера. Репликой, — она пробормотала. — Так же, как использовалась реплика для портрета.

Она остановилась и решила, что несколько часов отдыха могли что-то прояснить.

— Он делал и другие работы — Вермеер? Другие портреты?

— Конечно.

Маловероятно, что он повторит один и тот же портрет, но вполне возможно, что выберет другого художника того же периода.

— Можешь найти мне имена и изображения, пока я обновляю базу?

— Легко.

— Он оставил её тело — и с помощью проволоки и клея зафиксировал её в позе — у двери подвала в браунстоне. Владельцы этого дома — те, кто владеет арт-галереей.

— Вот это да.

— Да. Я ищу художника, и, как мы предполагаем, какого-то недовольного, который решил, что его недооценивают. И всё равно хочет заявить о себе.

— С убийством.

Ева пожала плечами.

— Никогда не знаешь, ради чего или из-за чего люди способны убивать. Может, у него есть счёты с Уиттьерами — владельцами галереи. Мы сегодня опрашивали несколько человек, но никто не подошёл.

— Сейчас я думаю, что у него либо есть деньги, либо он тратит их, как будто есть. Вероятно, первое — потому что ему нужна уединённая территория для всего этого, скорее всего — собственный автомобиль. Мог и арендовать, но это тупик — у нас нет описания машины.

Она обвела доску взглядом.

— Он мог отвезти её куда угодно, но сначала должен был увидеть её, спланировать всё это. Значит, либо он обыскивал район, либо живёт достаточно близко, чтобы заметить её.

Она снова обвела доску.

— Он организован, точен. Закрылся перед тем, как задушить. Использовал руки, хотя верёвка была бы проще и быстрее.

— Но не так интимно.

Она, глядя на доску, ткнула пальцем в Рорка.

— Это как раз то, что нужно. Если он художник, то, по крайней мере, начал портрет. Может, фотограф, но тогда почему не повторить известное фото?

— Художник или тот, кто стремится им стать, — согласился Рорк. — Кто-то, кто знает Вермеера или изучал его достаточно, чтобы воспроизвести костюм — вплоть до способа завязывания платков.

— Да, вплоть до этого. Может, завтра повезёт, когда Харво займётся тканями. А пока у меня есть это.

— Я достану тебе остальные портреты.

— Спасибо.

Когда он ушёл в свой кабинет, Ева села за свой командный центр.

— Открыть операции, — приказала она и принялась за работу.

К тому времени, как она обновила базу и добавила заметки, Рорк вернулся.

— Быстро.

— Это простой поиск. Много картин, но простой поиск. Я отправила тебе миниатюры. Ты можешь посмотреть их по отдельности.

— Отлично.

Открыв файл, она откинулась назад.

— Чёрт, это действительно много.

— У тебя есть отдельный файл с портретами нескольких человек.

— Пока остановимся на этом. Он чем-то ещё занимался, кроме как рисовал? Например, ел, спал?