Поздним вечером они въехали на Буденновский проспект, бывший Таганрогский, постояли в пробках, разглядывая подсвеченные по-вечернему дома. Ермилов заметил барельеф с тачанкой из Первой конной армии, а затем увидел и бюст маршала Буденного. Неподалеку от гостиницы, которая раньше называлась «Ростов», отыскали здание Управления ФСБ по Южному военному округу, впрочем, Филипчук хорошо ориентировался в городе.

Олег Ермилов зашел к начальнику Управления, а после, в выделенном им с Филипчуком кабинете, ознакомился с подготовленными к их прибытию документами по делу, возбужденному по факту смерти Мельникова. Обнаружил краткую справку о самом Мельникове, гласившую, что тот был дайвером со стажем. Не боевым пловцом, но человеком весьма опытным в погружениях.

Начальник Управления, как и Свиридов, выделил сотрудника для помощи столичному полковнику. Договорились, что утром Максим заедет за Ермиловым и Филипчуком в гостиницу.

Ночью Ермилов спал плохо. В гостинице, наверное, перед ним жил или сам Горюнов, или его соратник по табачной отраве. Все было так прокурено, что голова разболелась. Перед глазами плавали фотографии с лежащим около гаражей ничком Мельниковым с простреленной головой.

Ермилов привез с собой баллистические экспертизы всех стволов, что изъяли при задержании и обыске у Стеценко, передал их сразу по приезде экспертам для сравнения с полицейской экспертизой. Пулю с места происшествия изъяли вместе с куском штукатурки с гаража, где она сплющилась финальным аккордом своего существования. Назавтра Ермилов собирался посетить место происшествия, поговорить с теми, кто обнаружил труп, поглядеть записи с видеокамер, если таковые существуют в природе — это не Москва, где камеры понатыканы на каждом углу. Планировал наведаться и к патологоанатому с его воображаемой мензуркой спирта.

Патологоанатомом оказалась женщина с копной рыжих волос, чуть прихваченных заколкой. С очками, съехавшими на кончик носа, не закрывавшими большие черные глаза. Она выговаривала «г» по-ростовски, твердо и уверенно. И столь же уверенно заявила, что все написала в акте. Ее явно смутило удостоверение Ермилова и маячивший за его плечом мрачный Филипчук.

— И все-таки, Татьяна Валерьевна, — Ермилов присел на краешек письменного стола, не решаясь сесть на стул, так как патологоанатом стояла и не проявляла гостеприимства в собственном кабинете, напоминавшем обитель заведующей библиотекой. Никаких черепов и скелетов, плакатиков внутренних органов с выворачивающими и душу, и желудок подробностями. Тут стоял самовар под хохлому, ваза с хризантемами, лежали стопки журналов о вязании крючком.

Ермилов покосился на журналы и подумал, что про себя могла бы рассказать Татьяна Валерьевна, знакомясь с новым человеком: «Я на работе вскрываю трупы, а на досуге вяжу крючком». Его передернуло.

— И все-таки, — повторил он, пройдя к широкому подоконнику, какие бывают только в старинных зданиях. На нем стоял огромный аспарагус. Окно выходило в яблоневый старый сад, начавший чуть желтеть. — Вы опытный специалист, как мне вас отрекомендовали. Что вы скажете о характере ранения?

Она покосилась на Ермилова с подозрением и вдруг рассмеялась:

— А вы, товарищ, с подходцем. У вас там все такие? Или вы один в своем роде?

— Само собой, — Ермилов слегка порозовел. — Штучный товар.

— Что-то напомнило мне это ранение. — Она подошла к самовару. — Чайку?.. Ну как хотите. — Увидев, что он покачал головой, патологоанатом подошла к компьютеру на столе, шевельнула мышку, загорелся экран. Проглядела свои записи. — Вспомнились девяностые. Молодой человек, как видно, те времена не застал, — она бросила взгляд на Филипчука. — А вот вы-то должны помнить. У нас в Ростове банковали герои спорта, крышевали рынки. Вскрывать приходилось многих из них. Красивые молодые парни, гора мышц, а время их препарировало покруче, чем я… В девяносто четвертом, я помню, морг был переполнен. Стрельба как-то случилась даже тут, в больнице. Убивали в основном из АК, по сто и больше пуль из тела порой извлекали. С Северного Кавказа лезли боевики, пытались тут наладить бизнес с украденными машинами. Так вот у этих киллеры были более профессиональные. Убирали одним точным выстрелом в голову. Напоминало казнь. Вот в данном случае мне характер ранения навеял ностальгию… — она улыбнулась.

— То есть выстрел был один и весьма меткий?

— Насчет количества не скажу. Это к экспертам. Может, они пули из стен по соседству еще наковыряли. Но у меня сложилось впечатление, что сразу и наповал. Нападавший знал, как и куда стрелять. Профи. Случайным такой выстрел не назовешь.

— Военный или спортсмен?

— Похоже.

Хоть ее кабинет был довольно уютным, с видом на сад, но, когда вышли из здания морга, Ермилов вздохнул свободнее.

— А кто вам ее рекомендовал? — спросил Филипчук. — Тетка — огонь.

Олег посмотрел заинтересованно на Филипчука. Впервые услышал от него какую-то ярко окрашенную характеристику человека. Семен слишком выдержанный, без намека на чувство юмора.

— Лесть главный движитель успеха, — Ермилов поднял палец. — Теперь к тому гаражу. Надо чтобы участковый нас на месте сориентировал.

В машине ждал Максим — сотрудник, которого выделил в помощь местный начальник венной контрразведки УФСБ по Южному военному округу.

Веселый парень Максим то и дело намекал, что неплохо бы угостить дорогих столичных гостей раками и пивом. Ростовчане народ гостеприимный. Ермилов успел уже заметить проходившие по Дону прогулочные кораблики, с которых разносились по водной глади музыка и вопли неуемного веселья.

Участковый торчал у того самого гаража, где нашли тело Мельникова, накрученный начальством, что надо оказывать содействие товарищам из органов госбезопасности. Переминался с ноги на ногу, обняв кожаную папку, как щит рыцаря дворов и подворотен.

Ростовский проулок, еще уцелевший от новаторских перестроек в самом центре города, стекал вниз вместе с дождевыми потоками. Дождь припустил хороший, монотонный. Перепрыгивая лужи в ложбинках, образовавшихся мгновенно на асфальте, Ермилов под прикрытием зонта Филипчука осмотрел проулок. Никаких камер, само собой. Дома конца девятнадцатого века и начала двадцатого из комбинации ракушечника и кирпича, гараж, прилепившийся самостроем к одному из домов, обшитый советским железом, выгоревшим и ржавым — розово-рыжим. При этом пара кондиционеров торчала под окнами признаком современности. Никакого центрального освещения. Пара самодельных фонарей: один закрепленный на дальнем краю гаража и другой прилепленный на кронштейн на стену дома. На противоположной и наискосок от гаража стороне проулка двухэтажный дом с железной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Гильзу нашли? — спросил Ермилов, пытаясь ужаться так, чтобы с зонта не капало на плечи.

Участковый, прикрывшись папкой, покачал головой:

— Никак нет.

— Похоже на грабеж? У вас тут практикуют гоп-стоп? Камер нет, это не Москва, где любого гопника проведут по камерам до его хазы, если раньше не задержат патрульные.

Участковый, загорелый до черноты, не старый, но выглядевший как человек бывалый, робко улыбнулся.

— У нас старые традиции Ростова-папы. А все-таки Мельникова не ограбили. Даже не обшманали карманы.

Ермилов довольно легко взбежал по гулкой металлической лестнице, упершись в тяжелую современную железную дверь. Осмотрел дырчатую поверхность лестничной площадки и обнаружил тыльную сторону гильзы, застрявшей в решетке площадки. Он прикинул, где должен был стоять стрелок, если учесть, куда примерно отражатель выбрасывает гильзу ПМ.

— Здесь что? — он указал на железную дверь.

— Это черный выход. Там научно-исследовательский институт. Что-то в этом роде, какие-то биотоки исследуют. У них парадный вход на другой улице. Сюда они только покурить выскакивают.

— Охраняйте улики до прибытия нашей группы экспертов, — велел ему Ермилов.

— Перила под навесом. Может, дождем отпечатки не смыло? Хотя, конечно, влажность высокая. Гильза тоже лишней не будет, — сказал он Максиму, усевшись в машину и зябко поводя плечами. Мокрый пиджак отяжелел. — Отпечатки Стеценко мы привезли, есть с чем сличить. Кто бы убийца ни был, он стоял на той лестнице. Оттуда и стрелял. Баллистическая экспертиза показала, что раневой канал под большим углом. Я сразу подумал, что выстрел произведен со значительного возвышения.

До вечера, когда обещали сделать экспертизу, Ермилов воспользовался настойчивым приглашением Макса отведать ростовских раков. Тот зазывал к себе домой, но Олег испытывал неловкость от подобных приглашений. Он предпочел ресторанчик «Раки и гады», где смог бы сам оплатить ранний ужин.

Двухэтажный особнячок с забавным декором внутри — деревянными рыбами с подсветкой, висящими на кирпичной стене, приятной атмосферой, надписями про греку, который совал руки куда не надо, а главное, раки, и не только. Ермилов выпил рюмку водки, чувствуя, что затянувшаяся командировка ему порядком поднадоела.

Список задержанных после взрыва на Крымском мосту пока не слишком помог — семь человек, среди них армянин, два грузина, три украинца, один пособник из русских. Еще одного русского, восьмого, пока что разыскивали. Но Свиридов говорил Ермилову, что есть еще несколько человек, которых пока разрабатывают, но не задерживают в надежде выйти на подлинную личность некоего Ивана Ивановича — вроде бы заместителя начальника ГУР МО Украины, который руководил процессом по телефону. За кадром оставался еще и главный заказчик — начальник военной разведки Украины.

Поиски точек соприкосновения Стеценко с кем-то из задержанных Ермилов пока не выявил.

Идея Ермилова о том, что машины ездили ранее по мосту для проведения хронометрирования будущего теракта, помогла сотрудникам совместной следственной бригады с оперативным сопровождением в лице военных контрразведчиков и сотрудников ОРУ[36]. Машины вычислили довольно быстро. Нашли и задержали всех, кроме одного. Установили личность, адрес, но сам Алексей Ширяев как в воду канул, причем вместе с машиной.

Подозревали, что именно он нажал кнопку, проезжая по мосту, подняв на воздух и фуру со взрывчаткой, и часть пролетов моста, и невинных людей, оказавшихся, к своему несчастью, поблизости.

Ширяева не обнаружили ни посредством опросов всех его знакомых, друзей и родственников, ни отсмотрев записи с видеокамер на выезде с полуострова.

Уже стало достоверно известно, что предыстория теракта началась с одесского порта, откуда стартовал смертоносный груз гексогена. Через Болгарию, Армению, где прошли растаможку поддоны с рулонами пленки, примерно двадцать две тонны, и где, несомненно, действовали сообщники террористов. Через Грузию замаскированный гексоген въехал в Россию. И грузины, и армяне утверждали, что груз осматривали и просвечивали спецаппаратурой, но взрывчатку не обнаружили.

В Армавире был нанят водитель, который и повез груз через Крымский мост — Мамед Михрабов. Обычный водила, не связанный с украинской военной разведкой.

Перед въездом на мост фуру досмотрели гибдэдэшники, а затем просветили на досмотровом комплексе. И снова ничего не обнаружили.

Компания, которая заказывала доставку, и компания, которая выступала в качестве получателя груза, липовые. Вернее, не совсем. Фирма-заказчик из Ульяновска в эпидемию коронавируса была продана предпринимателю из Питера. Никакой деятельности до весны 2022 года не вела, а затем имитировала деятельность и, в конце концов, заказала перевозку злополучной пленки. После теракта хозяин этой фирмы не отвечал на звонки и, судя по всему, не существовал в природе, только его установочные данные.

Эксперты вначале подозревали, что была заминирована сама фура. Однако это никак не подтвердилось. К тому же в таком случае теряла смысл такая сложная логистика доставки гексогена через несколько стран. Чего было так мудрить, если можно было заминировать фуру в Армавире? Рисковать на досмотрах… Запутать след им все равно не удалось. Проследили весь путь груза и вышли на руководство ГУР МОУ. А вот взять из воздуха несколько тонн гексогена в Армавире вряд ли удалось бы, и становилась обоснованной необходимость доставки умело замаскированной взрывчатки. Совет, как паковать, чтобы никто не заметил, вероятнее всего, дали специалисты из DI[37], которых хватает в Киеве. Мысль о том, что это мог быть Кристофер, не давала покоя Ермилову.

Его беспокоило молчание Егорова. После того как тот через официального представителя ФСБ Генконсульства в Стамбуле сообщил фамилии исполнителей диверсии на «Северных потоках», а затем и о подготовке подрыва «Турецкого потока» — тишина.

Сразу же такое попадание в яблочко! Понятно, что там все непросто. Однако мог бы информировать почаще. Демченко, судя по донесению Василия, из-под контроля не вышел, наоборот. Хотя в глубине души Ермилов не исключал непредсказуемый исход. И все-таки не просчитался в анализе ситуации — встреча с Аленой и ее подавленное состояние подхлестнули Демченко крепко. У Влада теперь задача вывести ее из-под удара, причем из-под двойного, как со стороны англичан, если им придет в голову избавиться от свидетелей, так и со стороны российского правосудия, у которого, само собой, возникнут к девушке большие вопросы.

Ермилов опасался, что молчание обусловлено тем, что Демченко утаивает от Егорова свои планы и вознамерился действовать на свой страх и риск.

Олег передал для Егорова предупреждение в резких выражениях, насколько позволял стиль подобных посланий, дескать, Василия не поймут, если он пойдет у Демченко на поводу, поддержит авантюру и, воспользовавшись задержками со связью, осмелится не известить о малейших изменениях ситуации. «Ничего не предпринимать без санкции из Центра», — завершил свое воззвание Ермилов, не слишком веря, что это возымеет действие.

Поздно вечером, сидя в кабинете в Ростове, еще переживая гастрономическое наслаждение после плотного ужина, Ермилов получил на десерт две экспертизы. Отпечатки пальцев Стеценко были обнаружены на перилах той лестницы в проулке, где убили Мельникова. Баллистическая экспертиза подтвердила, что пуля выпущена из пистолета Стеценко, с которым его задержали в Севастополе, когда тот оказал вооруженное сопротивление.

— Это уже что-то, — сказал Ермилов, выдернув из дремы прикорнувшего на диване Семена.

— А? — встрепенулся он.

— Можем возвращаться в город славы русских моряков. Я уже сроднился с ним.

— Переезжайте к нам, — предложил, улыбнувшись, Филипчук.

Ермилов подумал, что постарается перетянуть этого парня в центральный аппарат, к себе в отдел. Он ему напомнил его самого двадцатилетней давности. Олег ударился было в ностальгию, но Плотников вернул его к нынешним реалиям, позвонив по закрытой связи.

— Константиныч, я, конечно, понимаю: Ростов, раки, то да сё, но твоя южная гастроль требует логического продолжения. Что молчишь? Насторожился?

— И в чем оно заключается? Есть новости от Егорова?

— Нет, в Турцию я тебя не отправлю, а вот в Сирию…

— Куда? — но тут же Ермилов догадался: — Горюнов! Ну ясно. Я ждал этого подвоха.

— Подвох — это его второе имя, — пошутил Плотников и намекнул: — Звезды сошлись. — Он даже по ЗАС не хотел говорить в открытую, однако Ермилов и так понял, что речь идет о личном контакте с агентом Горюнова из военной разведки Украины. Почему решили организовать встречу в Латакии, это вопрос к Горюнову, но он его, может быть, разрешит при встрече.

Ермилов изложил новые обстоятельства в отношении Стеценко, оставив это напоследок, рассчитывая произвести эффект.

Плотников, как всегда, в своем репертуаре — нисколько не удивился.

— Связь Стеценко с организаторами диверсии на «Северных потоках» становится очевидной. А через это и связь Микки Майлза через Трошина с подрывом газопроводов. Вот была ли прямая связь Стеценко с Майлзом? Это вопрос, который пока остается без ответа. Ликвидатор — это любопытно. То, что он опасен, было ясно, еще когда его задерживали с перестрелкой. Вот и подумаешь лишний раз, может, и правильно его взяли сразу. Что, если его следующей жертвой был Демченко?

А вот Ермилов удивился. До такого в своих размышлениях о Стеценко он еще не успел дойти. А Плотников, как всегда, реагировал мгновенно.

Однако Олег тут же подумал, что если Стеценко только один из членов диверсионной группы, действующей в Крыму, то опасность для Демченко после его возвращения из Турции остается на повестке дня. Надо будет пойти на опережение, пройдясь катком доказательств по Стеценко и вызвав его на откровение и, возможно, сотрудничество. Ермилов сделал себе зарубку на память по этому поводу.

— С гибелью Мельникова ты отработал оперативно. Молодец! Если им вздумается подключить прессу и попытаться списать гибель Мельникова на работу наших спецслужб, как они это любят и умеют, якобы ФСБ ликвидирует свидетеля российской диверсии на собственном газопроводе, то теперь этот финт у них не получится. Предавать огласке участие Стеценко в ликвидации мы не станем. Но о том, что мы в курсе дела и с доказательствами у нас полный порядок, до них по своим каналам доведем своевременно. Однако пока торопиться не будем, не стоит афишировать, что Стеценко арестован. Пусть не дергаются. Особенно приснопамятный болгарин. Думаю, в Латакии и о нем зайдет разговор.

— Когда лететь? — Ермилов взглянул на часы.

— Ты должен сесть в Ту–154, летящий из «Чкаловского». Он будет делать техническую посадку в Симферополе. Так вот тебе надо успеть к тринадцати часам завтрашнего дня. Время у нас ограничено.

Ермилов понимал, что, если агент УБТ окажется в Сирии, то там он не останется надолго. У него своя программа, и российская военная контрразведка в нее не слишком-то вписывается.

— Кстати, информацию о подготовке диверсии на «Турецких потоках» передали турецким коллегам.

— В деталях? Тогда это рушит все наши построения, — нахмурился Ермилов. — Демченко и его Алена попадут в разработку турецких контрразведчиков. Под наблюдением могут оказаться и наши. Егорова предупредили?

— Разумеется. Сообщение не детальное. Однако политический момент таков… — вздохнул Плотников, как видно, тоже не слишком довольный преждевременной передачей информации. — По-любому в ближайшее время взрыв не произойдет, они ведь только начали собирать заново команду водолазов. Могли бы, конечно, и повременить с подобными сообщениями. Ну что поделать… Остерегли турок, чтобы те усилили меры безопасности. Указали на разгулявшихся англичан из Генконсульства в Стамбуле… Ведь этот Эд сотрудник английского диппредставительства. Резидентура СВР из посольства в Анкаре его знает. Так что не только в Москве у британцев в посольстве разведчики окопались сплошняком. Это уже не единицы под крышей посольства, а целое подразделение на нашей территории. И у турок, похоже, такая же обстановочка.

⁂

Ночь разматывала цепи фонарных огней до туманных кругов рассеянного света, размытых слабым дождем, то стихавшим по дороге к Крыму, то усиливающимся настолько, что дворники машины Филипчука резиново попискивали и стукали. Они словно не смахивали дождевую воду с лобового стекла, а проглатывали, двигая резиновым кадыком с таким странным звуком. Ермилов подремывал на заднем сиденье, накрывшись ветровкой, которую снял, чтобы не измять.

Очередь на мост из машин объехали и на Крымский мост заскочили только с помощью универсального пропуска — удостоверений сотрудников ФСБ. Меры безопасности тут усилили, но обугленная часть моста у арки красноречиво говорила, что досмотр, даже с рентгеном, не панацея.

Звонок от Свиридова застал их ранним утром на Феодосийской развязке. А узнав, что Ермилов уже не в Ростове, Андрей Александрович неожиданно обрадовался:

— Вот и ладненько. Заедете в Керчь, раз вы неподалеку. Нашли Ширяева. Погляди там что и как.

— Я на самолет опоздаю. В чем там дело, Андрей Александрович? Его задержали?

— В виде трупа, Олег Константинович. Не опоздаешь. Дело на час.

— Сворачивай на Керчь! — Ермилов уже хлопнул по плечу Филипчука. — Куда нам в Керчи, Андрей Александрович?

— Завод «Альбатрос», заброшенная территория, там в машине обнаружили труп Ширяева.

— Что за завод? — спросил Ермилов у Семена.

— Когда-то бытовую технику выпускали и кое-что из приборов для ВМФ. Он неплохо сохранился, потому что его построили только в восемьдесят пятом.

На въезде торчали огромные стилизованные серп и молот, облезлые, ржавые, но все еще с оттенком красного. Около длинного заводского корпуса стояли два черных микроавтобуса, блестевшие на утреннем солнце. О вчерашнем дожде ничего не напоминало. Небо сияло голубизной, и даже стало жарко в ветровке, когда Ермилов по солнцу подошел к следственно-оперативной группе. Филипчук кому-то пожал руку, его узнали.

— Вон машина! Ни с воздуха, ни с дороги не видно, — указал один из оперативников в сторону длинного серого корпуса с выбитыми окнами. Остатки бетонного забора и заросли акации, атаковавшей заброшенный завод, надежно маскировали легковушку. — Труп уже не кондиция. Смотреть там нечего. Обнаружили сталкеры. Лазят тут везде… После зрелища, которое они увидели, думаю, теперь у них надолго пропадет охота соваться на заброшенные объекты, — он пригладил короткие усы, скрывая улыбку. Солнцезащитные очки торчали у него на макушке.

Ермилов заглянул в машину. Трупный запах распространялся далеко за ее пределы, и раздутый труп едва ли можно было опознать.

— Судмедэксперт где? — позвал Ермилов.

От группы мужчин, куривших в стороне на солнышке, отделился высокий худощавый человек в черной бейсболке, подошел ближе, заглянул в машину.

— Что скажете?

— При первом приближении огнестрел в голову, в затылок. Возможно, стрелок сидел на заднем сиденье и от него не ждали опасности. Скажу больше после вскрытия.

— Один выстрел был? — Ермилов обошел машину и заглянул в багажник, вскрытый экспертами и отработанный на пальчики дактилоскопическим порошком.

В багажнике запаска и домкрат. Куртка и перчатки.

— Точнее скажу после вскрытия, — повторил судмедэксперт. — Но то, что пулевое в затылок было смертельным, это наверняка. После такого не живут. Выходное на лице, там разворотило. Опознание будет затруднено. Возможно, понадобится ДНК, если нет особых примет.

— Ну вот еще один неизвестный стрелок и труп нам на руки, — посетовал Филипчук, когда они шли к своей машине, торопясь доехать до Симферополя. — А как они его опознали? По водительским правам и тачке? Может, и не он это вовсе?

— Экспертиза покажет, думаю, что он. И я бы не был так пессимистичен, — Ермилов сел рядом с Семеном на переднее сиденье, опустил щиток, прикрыв им глаза от солнца, бившего навылет через пыльное лобовое. — Минус исполнитель теракта. А вот кто его ликвидировал и зачем? Всегда после теракта или предотвращенного теракта задержанные по делу начинают вскрывать нам всю сеть, своих хозяев, поставщиков компонентов к СВУ и так далее. Возникают пересечения с другими группами законспирированных или «спящих» диверсантов и агентов. Нас хотели лишить возможности узнать хоть что-то. Задержанные пока не дали ничего существенного. Как видно, Ширяев из группы был самым осведомленным или знал о других диверсантах, действующих в Крыму. В ГУР понимали, что, если мы возьмем Ширяева, он начнет говорить, и отдали приказ кому-то из группы Стеценко на ликвидацию. В том, что группа существует, уже нет сомнений. Стеценко мы приземлили, значит, он стрелять не мог, есть еще бойцы. Не зря же он мотался в Тамань, Керчь, в Щёлкино и Краснодар. А именно из Щёлкино Ширяев.

— Если бы он выдал Стеценко, что изменилось бы? Тот и так у нас сидит. — Семен вел машину уже по Белогорской развязке, чтобы попасть в Симферополь.

— Не скажи! Это дало бы связь Стеценко с исполнителями подрыва на Крымском мосту, хотя раньше у нас таких данных не было. И в связи с гибелью Ширяева теперь и не будет. Однако манера совершения ликвидации, хоть и косвенно, но наводит на след. Одна и та же диверсионная подготовка в Киеве спецами из Англии. Один почерк. Продолжим отрабатывать связи Стеценко и Ширяева, должны быть пересечения. Там и надо будет копать. Ты займись пока этим. Есть связующее звено между группами. Есть.

— Вы туда надолго? Практически без вещей… Хорошо, мы из ростовской командировки, хотя бы минимум в сумке имеется.

— Нам не привыкать, — хмыкнул Ермилов, подумав, что на базе Хмеймим, как в прошлый приезд, его обеспечат и камуфляжем, и всем необходимым. В конце концов, там есть военторговская лавка. А уж если где поблизости обретается Горюнов, так он тем более поспособствует.

Его беспокоило положение Егорова и Титовой в Стамбуле теперь, когда власти Турции в курсе подготовки диверсии.

Октябрь 2022 года, Турция, г. Стамбул

Яхта покачивалась на бутылочного цвета почти хрустальной воде, на глубине. Титова азартно осваивала подводное плавание. Она действительно обладала навыками дайвера.

Василий же не рвался под воду. Он сидел на корме с Демченко, слушая его излияния о том, что произошло между ним и Эдом во время их вчерашней встречи. Опустив ноги в прохладную воду, он машинально наблюдал за пузырьками воздуха, поднимавшимися на поверхность там, куда направлялась под водой Инна, и старался унять гнев, который так же, пузырьками, вспучивался в нем и искал выхода. Но поскольку при капитане яхты он не мог себе позволить орать на инструктора, Василий сдерживался и лихорадочно пытался понять, к чему их приведет опасная самодеятельность Демченко. Егоров уже знал о том, что его информацию о подготовке к диверсии на «Турецком потоке» выдали на-гора туркам.

Он снова стал прослушивать запись разговора, которую сделал Влад. Сидел в наушниках, и капитан яхты мог подумать, что он просто слушает музыку.

На встрече на конспиративной квартире MI6 неожиданно оказался «журналист» Гинчев. Он и начал разговор:

«— Вы же нас уже подвели однажды. Как мы можем вам доверять?

— У нас не было никаких конкретных договоренностей, — возразил Влад уверенно и даже с ноткой раздражения. — Денег я от вас не получал. Все было на уровне бла-бла. Я и решил, что проект не слишком серьезный. Теперь-то я убедился, какими вы обладаете возможностями. Мне бы хотелось быть причастным.

— Второй раз мы редко кому делаем подобные предложения, — заметил Эд напряженным голосом. — Вы были слишком посвящены в детали, раз смогли понять, что произошло и сопоставить.

— Вот, кстати, совершенно не был уверен. Алена подтвердила мою догадку, когда я уже приехал. А до того я пребывал в неведении. Я ведь не навязываюсь. Если вам нужен специалист моего класса, можно попробовать начать все заново. Если нет, без обид. — Демченко помолчал. — Честно сказать, я много раз пожалел, что бросил службу и остался в Крыму. Теперь я и не в Крыму — какие там заработки, и не там, где события бьют ключом. А болтаюсь где-то между небом и землей, что называется. Заработки, в целом, неплохие, но ощущение, что жизнь свистит мимо, а ты вне этого стремительного потока стоишь на берегу и наблюдешь за всем со стороны. Я же человек действия. И особенно остро это понял, когда все случилось без меня.

— Ваши откровения, конечно, трогательные, — раздался циничный голос Гинчева. — А что вы все это время делали? Насколько я понимаю, вы уехали в Россию.

— А что вас в этом смущает? У меня в Крыму родители. Я по нескольку раз в году их навещаю.

— Мы, конечно, заинтересованы в таком опытном человеке. Меня несколько напрягают… — он помолчал, звякнула чашка. — Ваши отношения с Аленой.

— Чего?»

Егоров поморщился, услышав это «чего?».

— Тут ты прокололся интонационно, — Василий протянул ему наушник, отмотав запись чуть назад. Увидев непонимающее выражение лица Демченко, добавил: — Слышишь? В одном этом слове прозвучало возмущение и желание двинуть ему в репу. Слишком много агрессии. Если ты пришел проситься в команду, откуда такая реакция?

Василий продолжил слушать и с внутренним раздражением понял, что гнев Демченко не остался без внимания.

«— Нас беспокоит сплоченность команды. Людей собираем разных, но ни у кого нет личных давних отношений. А у нас есть информация, что у вас с Аленой, мягко говоря, нервная история с драками и скандалами.

— По-моему, это мое личное, — сухо заметил Демченко. — Никак на выполнение задания не повлияет. Мы оба профессионалы. Вам этого недостаточно?»

Егоров дослушал до конца, но ничего более существенного не обнаружил. Так, пустая болтовня, без конкретики. Если бы это были пробы на какой-то фильм, то актеру Демченко после, скорее всего, сказали бы «спасибо» и отказали. Такое стойкое ощущение сложилось у Егорова.

Василий убрал запись в карман, с тревогой думая, с какой сопроводиловкой он отправит ее в Центр. Демченко фактически вышел из-под контроля. Влез в осиное гнездо. Что дальше?

— Откуда он мог узнать о напряженности в твоих отношениях с Аленой? Вы в прошлый раз, когда с ними встречались, как-то проявляли агрессию по отношению друг к другу или Алена делилась наболевшим?

— Нет, Алена тоже была удивлена, когда я ей сказал, о чем меня спрашивали.

Демченко выглядел осунувшимся, погруженным в себя. Как видно, он не рассчитывал на столь недружелюбный прием англичан. Да и вовсе не хотел к ним соваться, если бы не Алена. Он не мог понять, почему Егорова так заинтересовал этот поворот в разговоре с Гинчевым, а Василий продолжал допытываться:

— А в Турции у вас скандалы случались? Так, чтобы при свидетелях, или соседи по дому могли слышать что-то?

— Чего ты прицепился? Ну скандалили, конечно. Но не на людях. А в доме… Соседей практически никого нет. Дом полупустой. Музыкант один живет, но он все время на гастролях. Вряд ли кто-то слышал.

— А так, как в Крыму, до полиции дело не доходило?

— Откуда ты знаешь? — Демченко покраснел. Он наконец стал понимать, что информация о семейных скандалах и драках могла просочиться только от их окружения в Севастополе.

— Угу, — кивнул Егоров. — Вот и я о том же. Кто мог?

Демченко пожал плечами, с которых свисал расстегнутый гидрокостюм.

У Васи ответ имелся — Стеценко. Он мог разведать еще будучи на свободе и сообщить кураторам в ГУР или напрямую через Трошина англичанам. Тут Гинчев прокололся. Но зачем он вообще затронул эту тему? Наверняка об их непростых взаимоотношениях он знал и весной, когда шла подготовка к подрыву «Северных потоков». Но тогда их не волновали склоки Алены и Влада. Что изменилось?

К тому же у Егорова после прослушивания записи сложилось стойкое ощущение, что Эд вовсе не настроен привлекать Демченко к работе. Сейчас острее, чем когда-либо, над Владом нависла угроза ликвидации.

Титова выбралась из воды, и они направились к берегу. Переодевшись, сели на паром до Стамбула. И все это время Егоров переваривал услышанное, пытаясь вычленить суть и понять, что предпримут англичане в отношении Влада.

Инна послушала запись, пока паром шел к Стамбулу, и согласилась с умозаключениями Егорова.

— Нет, они его не возьмут. В свои планы не посвятят. Скорее всего, скажут Алене, чтобы он больше не приходил. Однако он уже слишком много знает. Они не могут не понимать, что такой опытный человек, как Демченко, не сунулся бы к ним второй раз лишь по велению сердца, скорее, по велению кого-то из ФСБ. Зачем он полез! Черт, он сорвал нам все планы. Теперь не будет доверия и Алене.

— Нам надо их вытаскивать, и чем быстрее, тем лучше, — решительно сказал Егоров. — Иначе мы потеряем и синицу в руке в виде Алены, которая на данный момент реально единственная участница подрыва газопровода. Мельников уже мертв. До остальных нам пока не добраться. Мы даже не знаем, где они территориально. Возможно, в Стамбуле, если идет подготовка к очередной диверсии и они сколачивают команду. Сейчас я выйду на связь со специальным представителем, передам ему запись и запрошу Плотникова и Ермилова, что предпринимать дальше.

Однако ситуация начала выходить из-под контроля раньше, чем ожидал Егоров.

Когда ему удалось встретиться в консульстве с коллегой, тот сообщил, что турки в благодарность за предупреждение о подготовке диверсии, предоставили свои оперативные разработки в отношении Демченко. Тот наверняка попал под их наблюдение, когда полез к Эду вопреки указаниям российской контрразведки.

Встреча в Генконсульстве с официальным представителем ФСБ проходила, как всегда, в переговорной. Тут стоял овальный стол, металлические жалюзи были опущены на довольно высоких окнах. В летней резиденции в районе Бююкдере хотя бы было зелено за окном — пальмы, кипарисы. Здесь же, на проспекте Истикляль в районе Бейоглу, и смотреть в окна было не на что. Центр города, одним словом. Пыльно, душно. В переговорной стойко пахло кофе.

— Их источник сообщил, что намечена на ближайшее время ликвидация или провокация в отношении него. MI6 намерена его дезактивировать как весьма «токсичный объект». Токсичный объект — это цитата. В разговоре упоминали, что так решил Кирилл и некий Иван Иванович.

Егоров с любопытством подумал, кто бы мог быть этим источником. Какого уровня агент MIT, если он подобрался так близко к англичанам?

В НАТО турки, конечно, состоят, но всегда и все делают по-своему, с ноткой турецкого колорита. Гинчев живет в отеле, там его, вероятно, и прослушивают. И не только там. Напрямую болгарин наверняка не говорит, но даже если иносказательно… Зная о подготовке группы боевых пловцов, митовцы сложили два плюс два. В курсе дела и про Демченко. Егоров подумал, что турки хитрят, упоминают источник, чтобы ввести в заблуждение или набить себе цену.

— Что и когда конкретно планируется, не сказано. Однако уже и так понятно, надо сворачиваться и уезжать. Турки обещали обеспечить ему беспрепятственный вылет. Англичане здесь имеют вес и гипотетически могли бы чинить препятствия в аэропорту.

— Даже так?

— Как мне сказали, у них есть свои люди, которые могут придержать на таможне под надуманным предлогом, затем, когда твой самолет улетит, тебя возьмут под белы рученьки и уведут в неизвестном направлении.

— Турки как-то с этим борются?

— Смотрят сквозь пальцы. Англичане во всем мире хозяева жизни. Их никто всерьез не тронет. Единственное противоядие, если турки сами проводят до трапа самолета и позволят улететь. Они не возражают, если мы заберем Демченко и его девушку.

— Они не знают о ее участии в известных событиях? Если узнают, то могут не выпустить, захотят ее выпотрошить в плане информации.

— Скорее всего, знают. Но решили выпустить. Ваша задача выпроводить Демченко из страны. И чем быстрее, тем лучше.

— С Аленой будет крайне затруднительно, — покачал головой Егоров, подумав, что это просто-таки невозможно.

Переубедить эту девицу в обличье скаковой лошади, которая дерется как мужик и отличается ослиным упрямством, практически невозможно. Играть на ее привязанности к Владу бессмысленно, так как никакой привязанности к нему у нее нет. Даже если бы Егоров раздобыл и предоставил ей запись разговоров о «токсичном объекте».

Василий решил, что и не будет силы тратить на уговоры. Если руководство в Москве примет решение, предоставят туркам запись ее фактического признания в участии в диверсии, попросят ареста и экстрадиции.

Теперь главное Демченко.

— Как это осуществить на практике? Он купит билет и…

— Думаю, ему лучше всего прийти в Генконсульство и находиться у нас до вылета. Мы сопроводим его в аэропорт. У вас своя программа. Не думаю, что вам есть смысл их сопровождать. Не стоит светить вас перед турками.

Василий прикинул, что турки ведь могли уже отфиксировать контакт Демченко с парой из России, прилетевшей в Стамбул совсем недавно, почти одновременно с Демченко. И сообразить несложно, что это не просто уроки дайвинга. Егоров подумал, что капитан яхты мог вполне оказаться контрразведчиком, прекрасно знающим русский…

Егоров вышел из Генконсульства, дошел до магазинчика, где оставил Инку, она задумчиво прохаживалась около витрины. Внутри надолго не задержалась: торговцы очень навязчивые, лишних денег у нее нет, а цены тут немалые. Прогрохотал по мостовой красный трамвайчик. Задребезжали стекла в домах. Егоров, все еще переваривающий полученную от связного информацию, вдруг понял, что ликвидировать Влада, оставив в живых Алену, нецелесообразно. Какие бы плохие отношения у них между собой ни были, они все же живут до сих пор вместе, и Алена мало того, что не станет выполнять их задания, но и способна повести себя непредсказуемо. Пойдет в полицию, к примеру, и во всем сознается.

Василий набрал номер местного телефона Влада. Он получил его в соответствии с легендой как ученик, который договаривается по телефону с инструктором об удобном для занятий времени. Обусловленные с Владом кодовые слова подразумевали сигнал тревоги. Одним из сигналов было то, что Демченко просто не ответит на звонок. Расписание его погружений под воду с учениками Егоров знал.

Сейчас Влад должен находиться дома, в Фенере. Иногда он, правда, ночевал на островах, там в клубе были комнаты для отдыха инструкторов, но сегодня, и это Василий знал наверняка, он в Стамбуле.

На звонок Демченко не ответил и не перезвонил в течение десяти минут. Василий подошел к Инне и дернул ее за локоть:

— Инка, быстро в Фенер! Похоже, мы его проворонили.

Им сперва пришлось потолкаться на многолюдной вечерней пешеходной улице, прежде чем выбрались на набережную бухты Золотой Рог. Пока торопливо шли, Егоров успел остыть и слегка сбавил обороты в самобичевании. Он здесь не имел никаких реальных инструментов влияния на кого-нибудь или на что-нибудь.

Вечерело. Зажглись фонари, выстелив дрожащие дорожки света по поверхности воды. Было уже довольно прохладно. К вечеру около шестнадцати градусов, к тому же от воды тянуло холодом. В Фенере пробирались по темным узким переулкам вверх от освещенной набережной. Тут уже Вася почти бежал.

Он сопоставил разговор Гинчева о скандалах в семье Демченко с желанием английских спецслужб избавиться от «токсичного объекта».

«Хороший мотив — гнев, ревность. Вспышка — один убит, другая сидит, — подумал Вася в рифму. — А то и наоборот. Либо, как вариант, одна убита, а Демченко, не выдержав угрызений совести, покончил с собой». Картины рисовались одна хлеще другой, и Егоров прибавлял шаг.

— Ты что, собираешься туда сунуться? — Титова еле поспевала за ним, ее белые кроссовки двумя яркими пятнами мелькали в полумраке переулка. Ни она, ни Егоров не заметили, что Инна от волнения перешла на «ты».

Свет попадал на мощенную камнем мостовую только из некоторых окон, ущербный, вялый, через решетки, кое-где через щели в ставнях.

— А если там два трупа? Что тебе этот Демченко? Мы его уже вытрясли.

— Постоишь внизу, иди за те дома, — велел Егоров. — Если что, доложишь в Центр.

Он стал пробираться по витой каменной лестнице, оставив дверь в подъезд открытой. В прямоугольном проеме замерла фигурка Титовой — на улице было все же посветлее, чем в чреве подъезда. Егоров махнул ей рукой за спиной, чтобы она скрылась из виду. Инка растворилась в сумерках.

Егоров пошарил у себя на поясе, с облегчением сообразив, что ни кобуры скрытого ношения, ни самого пистолета нет в наличии. Открыть стрельбу в чужой стране — подписать себе приговор.

«Интересно, какие в Турции тюрьмы? — Вася отвлекал себя от волнения, колотившегося пулеметными очередями в сердце и разгонявшего кровь с бешеной скоростью по венам. — Может, с Оджаланом на Имралы посадят? Поговорим с ним за жизнь и о перспективах РПК». Горюнов устроил Васе политпросвет о курдах, а те, которые из YPG, сирийского разлива, оставили Егорову зарубку не только на память, но и на лопатке.

Он уже стоял у черной мрачной двери, прислушиваясь. За ней раздавались какие-то стоны. Василий тронул ручку двери, круглую, медную, как в шкафу. Не заперто…

Через короткое время Инна увидела, как к дому подъехали две полицейские машины, внутрь забежали несколько сотрудников, а через полчаса полицейские вывели под руки Демченко и Егорова. Их посадили в машину и увезли в неизвестном направлении.