— Выглядишь обалденно!
И я не преувеличивала — взгляд оторвать не получалось. Либерти действительно нарядилась секси херувимом. На ней были белые кавайные шортики с рюшами, белые гольфы, белая майка и гигантские белые крылья, обклеенные перьями. Трудно поверить, но у нее еще остался глиттер, и она обмазалась им с ног до головы, отчего кожа ее мерцала, будто масляная. Либерти притащила в мою комнату щипцы и теперь завивала свои белокурые волосы. Негин сосредоточенно рисовала усы на лице Фрэнки, а Бекки оборачивала лодыжки большими кусками коричневого меха.
— Что-то не похожа я на обезьяну. — Она проткнула мех огромной булавкой. — Скорее на шайрскую лошадь.
— Нет, но сделай застенчивую мордочку, — попросила Фрэнки и рассмеялась, когда Бекки прикрыла глаза коричневыми мохнатыми руками. — Можно я еще раз сфотаю? Это потрясно!
Негин продела леску через кукурузный початок и нацепила ее на шею.
— Я будто из времен Великой депрессии.
— Тогда б ты съела кукурузу, а не сделала из нее ожерелье, — возразила я.
— Я играла Ленни в «О мышах и людях»! — воскликнула Фрэнки, поднимая руку, словно на уроке в школе. — Просто к слову.
И она начала вновь и вновь выкрикивать слово «люцерна» со странным американским акцентом.
— Что такое люцерна? — спросила Негин.
— Никто не знает, это одна из величайших загадок книги, — ответила Фрэнки, не выходя из образа.
Я посмотрела в зеркало. Негин нарисовала мне здоровские усы — главное, о них не забывать и не тереть лицо, а то все размажу.
На мне были джинсы и белая майка, а на шее висели нанизанные на леску Негин маленькие сырки. Я поправила ушки. Что ж, дорожное движение, как Либерти, может, и не остановлю, но выглядела я отлично.
— Мои уши без конца теряются в волосах, — сказала я.
— Мне нравится. Ты похожа на прерафаэлистскую мышь. — Фрэнки водила пластиковую черепашку по полу.
— Перед универом я собиралась постричься, — призналась я. — Но парикмахер сказал, что тогда волосы станут легче и будут торчать во все стороны.
— Думаю, смотрелось бы круто. Я свои обрезала за неделю до приезда. — И Негин, достав телефон, показала нам свою фотку с прямыми черными волосами до талии.
— Совсем другая, — хором сказали мы.
И она правда выглядела иначе.
— Думаете, та девчонка с горшком тоже покрасила волосы перед учебой? — спросила я.
— Думаю, она такой родилась. — Фрэнки пожала плечами. — Вылезла из мамки с разноцветным горшком на голове. Я обязана узнать ее имя.
— Кажется, Персефона. Я так слышала. — Либерти успела завить только несколько тоненьких прядок.
— Ты же говорила, что Ариэль? — возмутилась Негин, глядя на Фрэнки.
— Да, но я просто запуталась, потому что она напоминает мне русалочку. — Та подбрасывала черепашку в воздух и ловила.
— Персефона — классное имя. Наверняка так ее и зовут. — Я оставила попытки приплющить волосы вокруг ушей.
Засветился телефон Бекки.
— Простите, это Аарон, — смущенно улыбнулась она. — Я на секунду.
И вышла, подхватив обезьяний хвост.
— Бекки и Аарон — идеальная пара, — вздохнула Фрэнки. — Вы в курсе, что в первый день он прислал ей цветы? Букет ждал на стойке регистрации, когда она приехала.
— Ах, как чудесно, — проворковала Либерти. — Самый романтичный поступок моего бывшего — мое имя, написанное на снегу струей мочи.
Фрэнки взвизгнула от смеха:
— Вообще, впечатляет. У тебя длинное имя.
Мы отправились на кухню, где уже выпивали ребята. Все они раскрасили лица насыщенной желтой краской, а Негин поверх черной подводкой для глаз нарисовала разные смайлики. Коннор, нацепивший сомбреро и фальшивые усы, казался еще более взбудораженным, чем обычно. Когда Либерти начала мыть чашу, чтобы смешать пунш, он остановил ее:
— У меня есть идея получше! Все в ванную!
Затем схватил пакет с бутылками и банку «Несквика» и умчался.
Мы все втиснулись в узкую комнатушку и наблюдали, как Коннор, задрав ногу на бортик, одновременно выливает в ванну бутылку вина и бутылку текилы.
— Вот наша гигантская чаша для пунша! — провозгласил он.
Негин слегка поморщилась, оно и понятно — ванна выглядела отвратительно. На стенках темно-серым налетом отпечатался уровень воды, из одного из кранов торчали длинные черные волосы. И даже когда Коннор вылил кучу алкоголя, два литра колы, фруктовый сок и «Несквик», жидкость едва покрывала дно. Походило на зернистофиолетовое жидкое мыло, со странной блестящей пленкой на поверхности.
Коннор зачерпнул эту гадость стаканом и протянул Негин.
— Я не пью, — вежливо напомнила она.
— О, да, конечно. Так это типа из религиозных соображений?
Она пожала плечами:
— Сейчас скорее из медицинских. Как-то не хочется заработать гастроэнтерит.
Коннор сам опустошил стакан, после чего запрыгнул в ванну и лег, по дороге сбив с головы сомбреро.
— Ну же народ! — крикнул он. — Ванна бухла!
Джош пришел в обычных джинсах и футболке, но с резиновым пончиком на талии.
— Это наверняка опасно и нездорово, — вздохнул он, — но не все ли равно. Все-таки последняя ночь новичков…
— Последняя ночь новичков! — взревел Коннор.
— Точно. Итак, быстро играем в «Я никогда не» и в бар.
Мы вернулись на кухню и расставили стулья вокруг стола, и я заметила, как Коннор, с которого все еще стекал коктейль из ванной, ловко устроился возле Либерти.
— Ребят, пока не начали, я бы хотела поблагодарить вас за то, что приняли меня, — объявила Фрэнки. — Вот честно, я готова превратиться в рыдающий смайлик. Я люблю стариков, наверное, потому что они делятся со мной паштетом, но вы… вы меня прям спасли.
— Ты почтенный житель корпуса Ди, — заверил Джош. — Так что можешь начать игру.
Я огляделась. Мне и правда повезло встретить таких классных людей. Сегодня пришли даже Филлип и Нейтан, которые никогда ни в чем не участвовали. Мы стали разношерстной, но крепкой маленькой командой.
— Я никогда не… чувствовала влечение ни к кому из этого круга, — гордо заявила Фрэнки.
Все зароптали. Коннор, Либерти и Джош выпили.
Фрэнки преувеличенно важно покивала:
— Вы в курсе, что к окончанию универа номер вашего будущего супруга с восьмидесятипроцентной вероятностью уже будет в вашем телефоне?
— А номер Уилла у тебя уже записан? Вот в чем вопрос. — На этих словах Либерти все заулюлюкали в мою сторону.
Между нами с Уиллом что-то намечалось. Я нервничала, когда он заходил в комнату, и чувствовала головокружение от одной его улыбки. Пока что в плане парней универ определенно выигрывал у прежней жизни.
— Я тоже читала про телефонные номера, — сказала Негин. — Но мне нужны доказательства.
Фрэнки снова подняла руку:
— Мои родители познакомились в универе.
— Это просто еще один повод понервничать, — хмыкнула я. — К третьему курсу мы будем в истерике пролистывать список контактов.
— Я никогда не блевал в душевой! — крикнул Коннор и уставился на Либерти.
— Это была не я, — возмутилась она и расправила ангельские крылья, отворачивая лицо.
— Я никогда не занимался сексом на улице, — сказал Джош и сделал большой глоток пива.
С этими играми нужно быть осторожнее. Мол, все такие взрослые, опытные и веселые, но главная цель — разоблачение. Мне все равно, но для по-настоящему честных людей вроде Бекки это, наверное, та еще пытка. Я вдруг поняла, что она так и не вернулась из своей комнаты.
Вскоре в ванной не осталось пунша, и Коннор вытащил из шкафа бутылку водки, наполненную где-то на четверть.
— Нам скоро выходить, — сказал Джош. — Последний тур.
— Я никогда не дрочил! — крикнул Коннор и захохотал.
Парни выпили. Все, даже Нейтан и Филлип. Все признались. И ни один не выглядел хоть каплю смущенным, хотя обычно вопросы секса их задевали. Я чувствовала, что слегка покраснела, и уставилась на свой стакан. Затем покосилась на Фрэнки, но они с Негин просто болтали, словно ничего и не слышали. Либерти хихикнула, но руку со стаканом не подняла. Между девчонками явно повисла напряженная неловкость, хотя парни только сильнее развеселились. Дрочить… Даже слово мужское. Это они дрочат. Может, никто из девчонок не выпил, потому что даже не проассоциировал это слово с собой?
Мгновение я размышляла, не выпить ли, но смелости не хватило. Даже Либерти, секси херувим, оказалась недостаточно храброй. Странно, сколь многое в мире остается невысказанным.
Коннор перевернул пустую бутылку вверх дном и воскликнул:
— Вперед!
Артур выудил из шкафа нечто, что я поначалу принял за пышное коричневое платье на коричневых же лямках-подтяжках. А потом он развернул его, и я увидел два нарисованных глаза.
— Это какаха! — весело сообщил он.
— Ага, я вижу. Ты правда в этом пойдешь?
Он залпом допил пиво и бросил банку в ведро, довольно сильно промазав.
— Да, я и в прошлом году его надевал.
— Ты же вроде говорил, что с прошлой вечеринки смайликов ушел с тремя девицами?
— Так и было.
— В костюме какашки?
— Ага.
— Впечатляет.
— Еще бы. Кто знает, может, мне и в этом году повезет.
— Серьезно? — искренне удивился я. — Я думал ты с… ну ты понял. Что ты и Рита…
Артур рассмеялся:
— Если бы.
Вдруг его улыбка угасла, и он уставился на свои ботинки.
— То есть я правда не против… — Но быстро очнулся и вновь стал собой. — А ну-ка, пойдем оторвемся!
Мы забрали остальных соседей с кухни и направились в бар. Бет приклеила к толстовке нарисованную хоккейную клюшку, Барни нацепил подмигивающую улыбающуюся шапочку, а все химики специально сделали футболки с плачуще-смеющимся смайликом в защитных лабораторных очках.
Настолько безумно бар еще ни разу за неделю не выглядел. Куда ни глянь — везде балерины с рюмками, танцующие гроздья винограда и куча народу со светящимися шарами на головах, как попало раскрашенными желтым лицами и нарисованными поверх рожицами.
Артур заметил Дэна и Хассана со своего курса возле стойки, и мы двинулись к ним. Я заказал пиво, и вдруг что-то влажное плюхнулось мне на плечо. Скосив глаза, я увидел ком разваренных спагетти.
— Мне пинту и шот, новичок, — сказал Уилл, забирая спагетти с моего плеча обратно в пластиковую миску, привязанную к его макушке.
— Паста-смайлик, — понял я. — Мне нравится, он прикольный.
— Точно, приятель, я тоже так думаю. — Он хлопнул меня по спине и наклонился. — Слушай, официально мы не рассылаем результаты до следующей недели, но тебе я могу сказать уже сейчас. Ты в основном составе.
— Чую, разговор у них задушевный. — Фрэнки отпила из бутылки. — Уилл так многозначительно лапает Люка Тейлора.
Мы рядком стояли на танцполе и пялились на них. Фрэнки притянула меня к себе за сырное ожерелье и посмотрела в глаза.
— Многозначительно лапает, — повторила Негин и покачала головой.
— А ведь ему полагается делать это с Фиби. — Фрэнки расхохоталась над собственной шуткой, обрызгав нас с Негин голубым джином с тоником.
— Хватит глазеть. Давайте просто потанцуем или еще что? — взмолилась я.
Меня проигнорировали и продолжили наблюдать, так что и я не отвернулась.
— Любовь всей твоей жизни наседает на твоего ненавистного врага. — Фрэнки обняла меня.
— Уилл не наседает. И я не ненавижу Люка.
— То есть любовь к Уиллу ты не отрицаешь? — Она сделала еще глоток, не выпуская меня из захвата. — Он явно пытается вытащить из Тейлора информацию о тебе.
— Люк Тейлор ничего обо мне не знает.
Но меня опять проигнорировали. Фрэнки приложила ладонь к уху, будто вела репортаж в прямом эфире:
— А теперь Люк говорит: «Отказавшись от квиддича, я совершил величайшую ошибку в своей жизни. Я просто был напуган красотой Фиби. Да, жалкое оправдание для мужчины. Но теперь мое сердце бьется ради нее. Тоскует по ней. Я буквально готов умереть за нее. Она моя первая, моя последняя, моя единственная».
Негин нахмурилась:
— Как-то жутковато.
Фрэнки стиснула мое плечо:
— О боже, и вот этот жест Люка, видишь? Он означает «за нее я буду сражаться с тобою насмерть, Уилл». А еще «встретимся на рассвете у торговых автоматов, захвати пистолет, и пусть победитель получит сердце Фиби».
— Они собираются ее съесть? — уточнила Негин.
— Хватит! Они заметят, что мы пялимся. — Я так смеялась, что едва не выронила коктейль.
Фрэнки все еще была на своей волне:
— А теперь Люк Тейлор говорит, что обезумел от любви к Фиби. Говорит, что съест свое лицо, лишь бы быть с нею.
— Забавно, что он никак это не проявил за все годы в школе, к тому же у него, вероятно, все еще есть постоянная девушка, в которую он безумно влюблен.
Фрэнки наконец убрала руку и сунула мне под нос бутылку, точно микрофон:
— Если б тебе пришлось выбирать прямо сейчас, под угрозой смерти, кто бы стал твоим мужем, Уилл или Тейлор Люк — квиддичу не друг?
— Уилл, — ответила я. — Определенно Уилл. Потому что он мне правда нравится, и я ему нравлюсь, и он очень, очень милый.
— Честно, чувак, отлично поработал сегодня, — сказал Уилл. — Не так много новичков попадает в основной состав.
Он протянул мне шот, и мы выпили.
— Круто, — выдохнул я, пытаясь удержать мятную водку внутри.
Все силы уходили на то, чтобы не блевануть, и от моего плеча разило спагетти, но я все равно был счастлив. Даже Рису не удалось пробиться в основной состав в Ноттингеме.
— Эй, приятель, — окликнул Уилл бармена. — Нам еще по одной.
Он толкнул мне пинту, и я заплатил.
— Итак, откуда ты? — спросил Уилл, делая глоток.
— Кингстон. А ты?
— Лондон, чувак. Фулем. Клянусь, мы чуть ли не единственные лондонцы во всем универе. Тут кишмя кишат северяне.
— Ну, мы вроде как на севере.
Он пожал плечами, как будто только сейчас это понял.
— Что изучаешь?
— Английский.
— О, мужик! — Уилл от души глотнул пива, свалив на стойку за своей спиной горсть спагетти. — У вас там отличное соотношение девчонок и парней. Поверь, будешь в меньшинстве на семинарах.
— Круто. А ты?
Он нахмурился:
— ФПЭ.
— Это что?
— Философия, политика, экономика. Отец выбрал. И он за все платит, так что… — Уилл развел руками, словно «за все» — означало буквально за ютландский бар. — Но я хотя бы получу достойную работу после универа. А ты застрянешь в отстойнике, пописывая стишочки.
— Мечты-мечты, — вздохнул я. — Но так просто ты сразу на работу не попадешь. Возможно, мне в отстойнике понадобится стажер на пару месяцев.
Он рассмеялся и в несколько глотков допил пиво, и тут нарисовался Демперс, еще более потный и раскрасневшийся, чем обычно, в жуткой золотой футболке с ярко-зеленым значком доллара. Наверное, единственный, кто приложил еще меньше усилий при создании костюма, чем я. С ним явились еще два третьекурсника, которых Демперс представил как Быка и Джорди Эла. Оба обрядились в обтягивающие черные леотарды, что особенно удручало в случае Джорди, покрытого густой черной растительностью, которая торчала из каждой свободной щелки.
Он положил мохнатую лапу на плечо Уилла:
— Мужик, когда я предложил сегодня подцепить свежее мясцо, я имел в виду несколько другое.
— Расслабься, — хохотнул Уилл. — Я как раз говорил Тейлору, что он всех уделал.
Эл ударил своим бокалом по моему:
— Молодец, мужик. А теперь простите, но я пойду поищу мясо противоположного пола.
— Будто в таком виде тебе что-то светит, — ухмыльнулся Демперс.
Эл пожал плечами и пригладил леотард:
— Это повод начать разговор.
— Какие разговоры в последнюю ночь новичков? — пробормотал Уилл, сканируя толпу. — Это всегда кровавая бойня.
Демперс кивнул:
— Если не сможешь никого подцепить в последнюю ночь новичков, лучше просто отруби свой хрен.
— О, серьезно? — Уилл указал на танцпол. — Тогда вперед, Демпси…
Демперс закатил глаза:
— Ладно. Смотри и учись.
Он устремился прочь, и, провожая его, я заметил Фиби с подружками, все трое пялились прямо на нас. Поймав мой взгляд, они резко отвернулись и очень энергично затанцевали. Высокая блондинка выделывала странные фигуры, будто робот-цыпленок. Я решил, что сегодня просто обязан улучить момент и извиниться перед Фиби. Пора покончить с неловкостью.
— А у тебя есть планы на ночь, Тейлор? — спросил Уилл. — С какой-нибудь секси соседкой?
— Эм… нет, ничего такого.
— Ну тогда вперед. — Он снова оглядел толпу. — С кем хочешь познакомиться?
Джорди Эл долбанул его по спине, и из миски вновь повалились спагетти.
— У Барнса-то уже все на мази, так что теперь он пытается осчастливить остальных. Каков герой. Настоящий, мать его, джентльмен.
Уилл скромно пожал плечами:
— Ничего у меня не на мази…
— Да ты с ней всю неделю по ночам тусишь, — поддакнул Бык, и я вдруг понял, о ком речь.
— Она ничего. — Эл пожал плечами. — Волосы немного дикие, но все же. Вполне.
Я гадал, стоит ли сказать, что эту «ничего» я тоже знаю.
— Ага, ну посмотрим, что получится. — Уилл повернулся ко мне: — Вперед, Тейлор. Ты новичок, бога ради. Ты не можешь не трахнуться на этой неделе. Это типа противозаконно.
— Эм, угу. Но дело в том… У меня вроде есть девушка.
Слова возникли из ниоткуда, словно рефлекс. Я даже не знал, зачем это сказал. Но мысль об Эбби сразу же немного отрезвила.
Уилл глубокомысленно кивнул:
— «Вроде» — ключевое слово. Сомневаюсь, что это у вас надолго, мужик, без обид. Я в прошлом году тоже приехал несвободный. Освободился через четыре часа. — Он громко рассмеялся, прикончил очередную пинту и грохнул бокалом о стойку. — Как бы там ни было, спасибо за выпивку. О посвящении и прочей ерунде мы напишем на следующей неделе.
Навалившись на меня, Джорди Эл начал длинный монолог о какой-то игре на выпивание, в которую он только что играл, а я смотрел, как Уилл шагает к танцполу. Прямо к Фиби.