Уилл повернул ключ в замке, открыл дверь и, когда мы шагнули внутрь, взял меня за руку.
— В общем, в коридоре нет лампочки, но есть много всякого дерьма, так что шагай осторожно.
Я попыталась нащупать стену, но вместо этого ухватилась за руль велосипеда. Пол был какой-то неровный, и я без конца наступала на разбросанную обувь.
— Ну вот. — Уилл отпустил мою ладонь, щелкнул выключателем, и мы зажмурились от вспыхнувшего света.
С одной стороны гостиной стоял продавленный красный диванчик с частично расчехленными подушками, а напротив него друг на друге громоздились три велосипеда, с которых беспорядочно свисали майки и какие-то элементы футбольной формы. Стена за великами была исписана зеленым маркером — какая-то статистика с очками и заметками рядом с именами. Я увидела Джоша, Уилла, а еще Пита и Лолли. Кажется, Лолли я уже встречала — парень с отчетливым североирландским акцентом, чуть раньше на танцполе именно он начал собирать «паровозик». В доме сильно пахло гниющими фруктами.
Здесь явно неплохо повеселились перед походом в бар, ибо весь пол был устлан пустыми пивными банками. На диване выстроились полистироловые упаковки с остатками кебабов и чипсов. А на ковре валялось столько спагетти, что удивительно, как Уилл вообще смог сберечь что-то для костюма. Он пожал плечами:
— Отвратительное местечко. Мама сюда даже не заходит, ждет в машине.
Смущенным он не выглядел.
— Ну ладно. — Уилл улыбнулся. — А теперь я докажу, что не врал о полуночном пиршестве. Хочешь чашечку чая?
Я кивнула, и он скрылся на кухне.
Обычно я западаю на чувствительных, творческих парней. Полагаю, Адама я выбрала, потому что в десятом классе он играл в рок-группе — что-то около семи минут, — а выпускной работой Макса по ИЗО был рисунок девушки со слезой на щеке, и я решила, что он весь такой тонко чувствующий и понимает женщин. Наверное, Люк Тейлор мало похож на смятенного мыслителя. Но тогда что мне вообще в нем нравилось, кроме внешности?
А Уилл был просто сексуальным. Ни у кого бы язык не повернулся назвать его непривлекательным. Да, кто-то мог бы сказать, мол, не любит таких аристократично-шикарных парней с взъерошенной челкой, идеальными зубами и блестящими туфлями, но не о том, что Уилл несексуален.
И чем дольше я его знала, тем сильнее млела. За неделю наша случайная связь превратилась в устойчивую, и сейчас, когда мы уже несколько дней только друг с другом, было бы странно встречаться еще с кем-то. Эксклюзивные отношения — по крайней мере, в моей голове.
Отодвинув какие-то игровые прибамбасы и спортивные шмотки, я села на диван. Вечер промелькнул очень быстро. Как только к нам подошел Уилл, во все стороны полетела паста, добавляя веселья. Казалось, он из тех, кого все знают и любят. Уилл, Джош и их приятели стали центром вечеринки. Уилл такой непринужденный. Он не переживал, что может выглядеть глупо, танцевал под дрянные песни, а под конец встал со мной, Либерти, Фрэнки и Негин и сплясал макарену. И при каждом удобном случае мы пятились к краю танцпола, где он заправлял волосы мне за уши, брал в ладони мое лицо и начинал целовать.
Один раз мы оказались у барной стойки, и вдруг заиграла песня «Прыгай!». Уилл тут же заскакал вокруг меня, а потом подхватил на руки и унес туда, где мы могли вместе станцевать странное подобие польки. Я смеялась и никак не могла остановиться. Если парень может тебя рассмешить — пиши пропало.
Тогда-то я и решила, что хочу пойти с ним домой. А почему нет? Я в универе, и это последняя вечеринка новичков. У меня никогда не было секса на одну ночь. И не факт, что эта ночь станет единственной. А даже если станет — какая разница? Разве весь прикол не в том, чтобы слегка покуролесить?
Уилл вернулся с двумя кружками в одной руке и белой коробкой — в другой.
— У нас нет ни тарелок, ни столовых приборов, так что придется есть руками. — Он протянул мне кружку, наполовину заполненную прозрачной коричневой жидкостью. — Молока тоже нет, прости.
— Я даже боюсь представить, как выглядит ваша кухня, — улыбнулась я.
— Лучше тебе туда не заходить. Если честно, мы и сами стараемся появляться там пореже.
Уилл сел рядом прямо поверх кучи барахла и, поставив коробку на колени, начал аккуратно открывать боковые стенки.
— Ты так осторожен, будто там котенок или что-то типа того.
Наконец он поднял крышку, демонстрируя четыре идеальных маленьких пирожных — изящно вырезанных из марципана лисы, ежика, мышки и барсука.
— Ух ты. Мы не можем их съесть, это произведения искусства. Откуда? Им явно не место в этом доме, без обид. Ты их купил?
Уилл рассмеялся:
— Разумеется, нет. Джош работает в чайной в городе. И тащит домой несметное количество сладостей.
— Ну, если там позволяют брать продуктом, надеюсь, он поможет мне получить работу.
— А он обещал?
— На следующей неделе у меня уже пробная смена, так что… Он точно не разозлится, если мы это съедим?
Уилл покачал головой:
— За неделю он слопал уже штук тридцать таких, так что нет.
Я осторожно взяла барсука.
— Так и думал, что выберешь его.
— Почему?
— Не знаю. Просто барсук самый странный.
— Ага, то есть и я странная? — Я чуть пихнула его плечом.
— Нет, ты потрясающая. — Уилл улыбнулся и взял ежа.
— А что еж говорит о тебе?
— Что я хочу пирожное. А он самый большой.
— О боже, какой обалденный внутри крем, его так много.
Он кивнул, и какое-то время мы молча ели. А потом атмосфера слегка изменилась. Словно мы оба поняли, что не можем и дальше просто наслаждаться сладостями. Они не главное событие, а только повод сюда приехать. Никто из нас явно не думал, что после чая с пирожными я встану и уйду. Но и внезапно начать целоваться на продавленном диване мы тоже не могли. В первый раз я нервничала из-за жуткой неловкости и надеялась, что в следующий будет легче.
А потом все случилось.
Уилл наклонился и прижался к моим губам, и мы целовались на диване целую вечность.
— Ну вот, — прошептал он. — Моя спальня за кухней. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание раньше времени, так что давай просто пробежим быстренько с выключенным светом.
Я рассмеялась, и Уилл вскочил, схватил меня за руку и в самом деле побежал, утаскивая меня с собой сначала в темную кухню, а потом в свою комнату. Мы с разбегу завалились на кровать и продолжили целоваться, не прекращая хохотать. И целовались, и целовались, пока стало не до смеха.
По мне, все эти переходы от этапа к этапу реально странные. Уилл лежал на мне, но мы оба были полностью одеты. Кто из нас должен спровоцировать раздевание? Я мягко оттолкнула его и стянула майку, а затем помогла ему снять футболку. Теперь кожа касалась кожи, и грудь Уилла оказалась очень твердой, мускулистой, мне такую трогать еще не доводилось. Я знала, что он не сможет снять мой лифчик, так что потянулась за спину и расстегнула крючки. И снова поцелуи, а потом Уилл сунул руку между нами и попытался расстегнуть мои джинсы. Я помогла и выпуталась из них, оставшись в одних трусиках, но вокруг стояла такая темень, что мое ярко-синее кружевное белье, надетое на всякий пожарный, никто не оценил.
— Ты этого хочешь? — прошептал Уилл.
Поцеловав его, я ответила «да», и он стянул джинсы. А потом в мою голову пробралась мисс Хей.
Интересно, скольким людям она является перед сексом? Мисс Хей и ее факты о пенисе: «Если обнажаешься, когда поблизости есть пенис, сперма в любую секунду может сбиться с пути, попасть в тебя и оплодотворить твою яйцеклетку». В любую секунду. А еще она может с его рук перекочевать на твои, а потом опять в тебя. Или просочиться в тебя прямо с кровати. Мисс Хей и ее ужасающие подробности о пенисах словно сидели в засаде, ожидая, когда ты решишь сосредоточиться на процессе.
Мы вновь вернулись к поцелуям, и Уилл, потянувшись вниз, положил ладонь на мои трусики. А затем вдруг замер и отстранился. Секунд пять никто не издавал ни звука.
— Прости, — раздался его голос во тьме.
Я не представляла, что происходит, и радовалась темноте, потому как вдруг почувствовала невыносимый жгучий стыд.
— За что? — прошептала.
— Не стоило так напиваться…
Я понятия не имела, о чем он, и темная комната вновь погрузилась в тишину. Уилл же не ждал, что я что-нибудь отвечу?
— Придется подождать, — пробормотал он, — когда я чуток протрезвею.
И я вдруг ужаснулась собственной недогадливости. Запаниковала. Захотела все исправить, но не знала как. Я проползла по кровати и, обхватив Уилла за шею, поцеловала.
— Это все не важно, честно. — Я пыталась говорить беззаботно, но вряд ли получилось.
Мы лежали рядышком, и я все гадала, зачем же он так напился. Может, потому что я его не так уж сильно привлекаю? Я натянула на себя покрывало, изнывая от неловкости. Как будто правда стала причиной мужской недееспособности. Очень хотелось написать Флоре. И погуглить проблему. Но телефон остался в сумочке в гостиной. Я даже не отправила девчонкам подтверждение, что жива.
Дом по-прежнему казался пустым. Я не слышала ничьих шагов.
И судя по тому, как расслабился рядом Уилл… он уснул.
Артур либо ушел, либо вырубился. В любом случае на стук в дверь он не отозвался. Я отправил ему сообщение и прочитал ответ: «В городе с Ритой. Комната не заперта, е.х. поиграй в и-б. Оставил там соломку. Пожуй».
Я поплелся на кухню, все еще заваленную банками из-под алкоголя после вчерашнего кутежа. У плиты Рози, Том и Нишант помешивали что-то в огромной кастрюле и оживленно обсуждали некую «ковалентную связь». Когда я вошел, они с улыбками обернулись.
— Привет, Люк, — поздоровался Том.
— Привет. Как вы тут?
— Отлично.
— Что творите?
— Ну, это должна была быть паста с тунцом и майонезом, — сказал Нишант, — но Том забыл купить тунца…
— И майонез, — добавила Рози.
— Так что, по сути, мы готовим мою фирменную… мегасухую пасту, — подытожил Том.
Рози закатила глаза и улыбнулась ему:
— Не зря мама купила тебе книгу Джейми Оливера[6], да?
Все трое рассмеялись. Просто поразительно, что они знакомы всего шесть дней, а уже смотрятся как маленькая семья.
— Ну что, с завтрашнего дня у вас попрут лабораторные? — спросил я.
Том кивнул, а Рози уточнила:
— У тебя тоже завтра семинар?
— Ага. Правда, для него надо еще кое-что почитать.
Повисла тишина, которую прервал Нишант, вновь заговорив о ковалентных связях. Было неловко отираться рядом и готовить для себя, так что я быстро сделал тост и пошел обратно в комнату.
В коридоре Барни долбился в комнату Артура.
— Я уже проверял, — сказал я. — Его нет.
— О, ну ладно, — замялся Барни. — Просто я недавно покупал хрустящую соломку, а теперь не могу найти. Хотел спросить Артура, не… видел ли он ее.
— Я спрошу при первой же возможности.
— Спасибо, Люк. Если что, я в комнате Бет. — Он прокашлялся. — Занимаюсь.
— Ага, круто.
Я сел на кровать и, поедая тост, размышлял, а не только ли я во всем кампусе коротаю время в одиночестве. Бет была с Барни, Артур с Ритой, химики с химиками, остальные с кем-то еще.
Неделя новичков осталась позади, и чем я мог похвастаться, кроме того, что познал все уровни похмелья, один хуже другого? Единственные приятные события — отборочные в футбольную команду и спасение Стефани Стивенс. Я ни с кем не подружился. По крайней мере, хоть сколько-то крепко. Папа встретил Райана, моего крестного, в их первую ночь в Манчестере. Рис без конца выкладывал фотки со своими новыми друзьями из Ноттингема. Причина в невезении или просто… во мне?
Я жевал тост и пытался убедить себя, что все изменится с началом тренировок. Именно там «мои» люди. Там я всегда их находил. А может, на сей раз это случится на семинарах и лекциях. Но больше походило на то, что подружиться с кем-нибудь мне мешал страх ни с кем не подружиться. Ну вроде как трудно расслабиться и быть самим собой, если постоянно переживаешь, не этот ли разговор станет началом великой дружбы на всю жизнь.
Я доел тост и открыл первую главу «Современной романтической поэзии», чтобы подготовиться к завтрашнему семинару. Но через три абзаца сдался и, врубив Нетфликс, смотрел «Рика и Морти».
Когда примерно через час я вернулся на кухню, химики уже перекочевали в комнату Тома, а их место занял Артур. Он что-то разворачивал на столе.
— Что ты там притащил? — Я принюхался. — И чем это так воняет?
Артур обернулся, глаза его блестели восторгом.
— Чувак, я совершил сделку века. Серьезно, сделку века! В супермаркете «Святой Грааль». Всего пятьдесят фунтов… за это.
Он торжественно отступил, являя мне головку бри размером с автомобильную шину. Сыр был плотно упакован в целлофан, но вонь источал неимоверную.
— А съедобного у них ничего не нашлось? — пробубнил я, зажав нос.
Артур меня проигнорировал и гордо похлопал по головке:
— Ты только глянь, какой охрененно здоровый зверь! Да я теперь до конца семестра могу не тратить на еду ни пенса.
— Артур, ты не сможешь десять недель питаться одним бри.
Он изогнул бровь:
— Похоже на вызов, Люк.
— Это не вызов. Ты умрешь. Вероятно. К тому же он скоро испортится.
— Сыр не может испортиться, — фыркнул Артур. — Он уже испорчен, и это в сыре самое чудесное. Я могу оставить его хоть до две тысячи пятидесятого. Мои дети смогут его попробовать.
Я распахнул окна во всю ширь, а он попытался засунуть монстроголовку сыра в холодильник. Но она оказалась слишком большой. Тогда Артур разрезал ее на шесть вонючих кусков и на каждый прилепил стикер.
— Чтоб Барни не позарился, — пробормотал он. — Сыр точно не общий. — Затем выпрямился и отряхнул руки. — Ну вот и всё. Увидимся позже. Мы договорились тусануть с Дэном и Хассаном.
— О, ну ладно. — Я кивнул. — Круто.
Артур замер в дверном проеме:
— Если хочешь, пошли с нами.
Я покачал головой:
— Нет, не парься. Мне завтра рано вставать на инструктаж по технике безопасности.
— О да. Помню эту фигню. Дико скучно. Захвати с собой книжку или еще что. В общем, до встречи, чувак.
Я вновь вернулся на свою кровать и пялился в стену, слушая приглушенную болтовню, что доносилась из комнаты Тома.
Хотел было позвонить Рису, но не стал. Я вообще когда-нибудь звонил ему просто потрындеть? И вдруг поймал себя на том, что поднес палец к номеру Эбби. Почему-то безумно захотелось услышать ее голос. Хотелось поговорить с кем-то, кто на самом деле меня знает. Кто переживает обо мне.
Однако прежде, чем я решился, телефон сам ожил.
— Да? Уилл?
— Че по чем, мужик? — раздался голос Уилла. — Ты в общаге?
— Да, только поужинал. А что?
— Да я тут заскочил в кампус кое-что передать. Подумал, может, хочешь пива? В баре трансляция матча.
— Да. Отлично. Я не против.
Через несколько минут я сидел в баре, почти безлюдном по сравнению с прошедшей неделей. Уилл принес к нашему столику две бутылки пива и плюхнулся рядом.
— Черт, мужик. Писать эссе с похмелья совсем не весело. — Он сделал большой глоток и провел пальцами по волосам. — Я скучаю по первому курсу. Никакого напряга. Кроме того, что трахаешься каждую ночь.
Я указал на липкие спагетти на соседнем стуле:
— Они за тобой весь год будут убирать.
— Надо теперь постоянно таскать на голове пасту, — рассмеялся Уилл. — И тогда, как бы я ни нажрался, всегда смогу проследить свой путь.
— Значит, вечер прошел как надо? — спросил я.
Я видел, как около часа ночи он уходил в обнимку с Фиби.
Уилл поднял брови и ухмыльнулся:
— Да, вечерок удался, мужик. На славу. — Он аккуратно отодрал этикетку с бутылки и прилепил обратно. — Как тебе соседи?
— Нормальные. Если честно, у нас с ними мало общего.
— Перевожу: они скучные гики. — Уилл рассмеялся, и я вместе с ним.
— Да нет, они прикольные. Просто, думаю, мы слишком разные. Не знаю. То есть… заселение в общагу — это ведь как лотерея. Кому-то везет, кому-то нет.
Это самое близкое к «мне тут чертовски одиноко, и я не знаю, как быть», что я смог из себя выдавить.
Но, кажется, Уилл послание уловил. Он перестал улыбаться и опять начал ковырять этикетку.
— Ага, ну… теперь-то ты в команде, приятель, — сказал, не глядя на меня. — В смысле, теперь у тебя есть мы.
Я кивнул и улыбнулся, словно мне полегчало. А потом понял, что так и есть.
Телефон Уилла зажужжал, он проверил сообщение, хохотнул и, бросив мобильник на стол, поднялся:
— Пойду отолью.
Я глянул ему вслед и уставился на телефон, просто так оставленный на столе с разблокированным экраном. И за долю секунды до того, как он потемнел, я мельком увидел фотографию: что-то вроде спящей девушки на подушке.
Я потянулся к телефону, но включилась блокировка. Так что дальше я просто сидел, потягивал пиво и смотрел беззвучный матч на огромном телике.