Эбби Бейкер выглядела, как всегда, великолепно.
Волосы а-ля Кейт Миддлтон, каких в реальной жизни ни у кого не встретишь — длинные, упругие, идеально уложенные. Заправленная в джинсы, невероятно белая хлопковая футболка с вышитой на ней фиолетовой клубничкой. Белые же конверсы без единого пятнышка. И ровненькие ноготки, окрашенные в бледно-сиреневый в тон ягоды на футболке.
Эбби обняла меня, будто мы дружили в школе. Не прохладно и для проформы, а тепло, от души.
— Фиби, я хочу знать все! Так грустно пропускать год. Я вижу фотки друзей, отжигающих на студенческих вечеринках, а сама сижу с родителями и смотрю сельскохозяйственные передачки по Би-би-си. — Она тихонько рассмеялась.
Я так старалась улыбаться, что не могла толком сосредоточиться на ее словах. Вот если б получилось притвориться, что мы с ней здесь одни, было бы проще.
Я боялась взглянуть на стоявшую рядом Флору или на отошедших Фрэнки с Негин. Флора намеренно не смотрела в конкретный угол комнаты, так что я знала, где Люк. Но нервничала в основном из-за Флоры. Она — неизвестная величина, темная лошадка. В любой момент она могла сказать что угодно.
— Отличные брюки. Мы сочетаемся. — Эбби глотнула пива и улыбнулась Флоре. — Я бы хотела носить винтажные вещи, но просто не знаю, с чего начать. А ты всегда выглядишь потрясающе. Дашь мне пару советов?
Эбби милая. Я никогда не слышала о ней ничего дурного. В школе она тусила в компании популярных, но все знали, что она нормальная. Она была одинаково любезна со всеми. А в шестом классе руководила клубом домашнего хозяйства. Эбби — это полный комплект, правда. Идеальная подружка.
Флора уставилась на свои клеши в стиле семидесятых, усыпанные психоделическими ананасами и клубникой. А я пыталась поймать ее взгляд. Она должна почувствовать. Эбби не виновата. Она не заслужила боли. Они ничего не сделала. Я мысленно умоляла Флору не грубить.
— Клубнички рулят. Держи, Фибс… — Она отстегнула свою брошь с клубникой и вонзила ее в мою майку. А заодно и в плоть.
— Ай!
— Ой, прости. — Флора застегнула замочек. — Клубничная команда.
Эбби достала телефон, я улыбнулась, и она сделала селфи.
Затем показала фотографию нам. Я сама на себя не походила. А может, и походила, просто чувствовала себя так странно, что все вокруг казалось ненормальным. Флора чуть растягивала губы в эдакой ровной улыбке, тщательно скрывающей все ее эмоции. А Эбби улыбалась как модель. Душевно, открыто, безукоризненно.
Я случайно мазнула взглядом по комнате и зацепилась за Фрэнки и Негин. И Фрэнки тоже казалась совсем другой. Обычно у нее такая живая мимика, что я даже никогда не задумывалась, насколько она красива. Величественной, старомодной красотой. Когда Фрэнки не усмехалась и не жевала, она напоминала женщин с викторианских картин. Такие лица обычно называют благообразными. И сейчас, с этим непроницаемым выражением, Фрэнки выглядела очень взрослой.
— Мне нужно в туалет, — пробормотала я и, не глядя на Флору, пошла прочь.
На секунду в поле зрения вроде как угодил Люк, но я заставила себя двигаться дальше.
Ванная была занята. За спиной раздались шаги. Ни Фрэнки, ни Негин так и не произнесли ни слова. Мы просто стояли под дверью и молча ждали. Наконец вышел Обалденный Марко с квиддича с пинтой какой-то голубой жидкости. Мы по-прежнему молчали.
— Такие серьезные, — улыбнулся Марко.
Обычно его итальянский акцент сводил Фрэнки с ума, но не сегодня. Он протянул нам бокал. Мы синхронно покачали головами:
— Не сейчас.
Затем протиснулись в ванную и заперли дверь.
Сразу было видно, что в доме живут парни. Функционально и грязно. Я устроилась на унитазе, а девчонки — на краю ванны. Никто не спешил говорить. И чем дольше мы молчали, тем труднее становилось нарушить тишину. Я чувствовала, что слово за мной. Будто они ждали моего сигнала. Хотели понять, зла я, расстроена или смущена, а не действовать наугад.
— Я просто… не знаю. Надеюсь, Флора в порядке.
Глупость какая. Флоре и на Марсе ничего не сделается, в таких-то психоделических штанах.
— С ней все хорошо, — серьезно произнесла Фрэнки. — Они же знакомы… вроде.
— Не хочу, чтобы она считала, будто я ее бросила.
Негин покачала головой:
— Она так не подумает.
— И не хочу, чтобы она чего-нибудь… учудила.
А вот это уже ближе к истине. Я бы не вынесла, если б Флора втравила меня в публичную сцену.
— Сомневаюсь, что она что-нибудь скажет Эбби, — мягко заметила Негин. — Если б собиралась, уже бы сказала.
Я кивнула. Я не собиралась плакать. И даже не злилась. Я просто хотела испариться. Чтобы не сталкиваться с грядущим. В дверь постучали, и желудок свело. Наверное, Люк…
— Дамы, вы там как? — раздался голос Джоша.
— Фиби дурно, — отозвалась Фрэнки.
— Принесу воды. — Он потопал вниз по ступенькам.
Мы молчали до следующего стука в дверь. Негин открыла, и Джош протянул ей бокал с водой.
— Ты как всегда, Беннет, рановато спеклась. — Мы не ответили, и он, кажется, уловил, что что-то не так. — Надеюсь, ты в порядке.
Он наклонился, нежно коснулся моего плеча и ушел, закрыв за собой дверь.
— Может, просто свалим? — предложила Фрэнки. — Нет смысла сидеть здесь часами.
— Я уйду. И Флора со мной. А вам лучше остаться. Ну… вдруг появится Эд. Не хочу, чтобы вы…
— Если честно, думаю, эта ночь слегка проклята, — перебила она. — Завтра будет лучший день и для нас с Эдом, и для… всего.
Мне просто нужно было добраться от ванной до входной двери. Это шагов пятнадцать. Казалось, как только выйду, все сразу наладится.
— Не хочу ни с кем прощаться.
— А мы скажем, что ты правда приболела. — Негин обхватила меня за плечи. Это было так на нее не похоже, что глаза мгновенно защипало от слез. — Десять секунд, и мы уйдем отсюда.
— Пойду скажу Флоре, — кивнула Фрэнки.
Открывая дверь, Негин взяла меня за руку. Сжала ладонь, и мы вышли. Из кухни и гостиной доносились голоса. В коридоре обжималась какая-то незнакомая парочка.
— Мое пальто в гостиной, — прошептала я.
— Хорошо. Жди здесь, я принесу.
Едва Негин скрылась, как появилась Флора, качая головой будто от злости. Она подняла глаза, увидела меня и тут же бросилась обниматься.
— Давай уберемся отсюда.
Вернулась Негин с моим пальто. Я быстро оделась и ринулась на выход, но, когда мы миновали гостиную, услышала свое имя.
— Фиби? — Я подняла взгляд на Эбби. — Уже уходишь?
Она выглядела искренне расстроенной.
Я кивнула:
— Не очень хорошо себя чувствую.
— Люк! — крикнула Эбби. — Фибби Беннет уходит!
Флора покачала головой:
— Вот срань.
Она выдохнула это едва слышно, но лицо Эбби мгновенно вспыхнуло.
Рядом с ней появился Люк. Я усиленно отводила глаза.
— Я забыла рюкзак, — сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Я принесу. — Развернувшись, Эбби ушла в гостиную.
— Надеюсь, ты поправишься, — промямлил Люк.
— Вот ты долбаный засранец, — резко и отчетливо произнесла Флора, но достаточно тихо, чтобы только мы услышали.
— Флора, прошу… — Я потянулась к ее руке, но она отмахнулась.
— Нет, Фиби. Не пытайся облегчить ему жизнь.
— Прекрати. Я не хочу…
— Прекрасно. — Флора уставилась на Люка. — Иди наслаждайся вечеринкой, Люк. В конце концов, это день рождения Фиби, так что мы все должны как следует повеселиться. — Затем сунула ему стакан пунша и растянула губы в широкой фальшивой улыбке. — Наслаждайся.
За спиной Люка стояла Эбби. Она передала мне рюкзак. Я знала, что она все слышала. И что все поняла. Она выглядела в точности как двадцать минут назад, само совершенство, но маску не удержала. Эбби Бейкер была раздавлена. Она взглянула на меня, и что-то в душе перевернулось. Я знала, что вот-вот разрыдаюсь, и никак не могла этому помешать.
— Спасибо. — Я закинула рюкзак на плечо.
— Черт. Мои шмотки в спальне. — Флора побежала вверх по лестнице, а я выскочила за дверь.
Холод бодрил. Я промчалась до конца улицы, свернула за угол и вскоре оказалась прямо перед городской стеной, к которой мы с Флорой прикасались всего несколько часов назад. Так странно. Столько всего изменилось. Как может все так быстро меняться?
Я наконец позволила слезам пролиться.
— Фиби.
Я обернулась к Джошу. Он обнял меня. А потом я содрогалась всем телом в его руках.
Жестко, сильно. И никак не могла остановить эти затянувшиеся конвульсии. Не могла дышать, не могла себя контролировать. И рыдала так громко. Не плач, а оглушительный задыхающийся вой. И всякий раз, как я пыталась успокоиться, он звучал все отчаянней.
Сильные руки Джоша помогали. Я позволила ему обнимать меня так крепко, что все звуки тонули в его груди. Это продолжалось до тех пор, пока всхлипы не сократились до примерно одного в десять секунд. Джош просто прижимал меня к себе. И мягко покачивал в ритме моих рыданий, пока они не стихли. Я не хотела, чтобы он меня отпускал. Я не могла говорить, а он и не собирался. Наконец я отступила, вздрогнув от холодного ветра, и сглотнула последние слезы. Джош, похоже, не нуждался в разговорах. Он будто был готов стоять со мной целую вечность без всяких объяснений и жестов. Я открыла рот, вдохнула, но так и не поняла, что хочу сказать. Потом вытерла нос рукавом и все же выдавила:
— Меня тошнит.
Хотя не была уверена, что это правда. Я даже не чувствовала связи с собственным телом, просто подозревала, что меня действительно может стошнить.
Джош кивнул:
— Резинка для волос есть?
Я стянула резинку с запястья, и он ловко собрал мои волосы в хвост.
— Вот так. Нет ничего хуже рвоты на волосах. А теперь расслабься и прочисти кишки, если нужно.
Я лишь рассмеялась:
— Хорошо. Спасибо. — Затем уставилась на тротуар. — Какой дерьмовый день рождения.
— Ну… — Джош стащил со спины рюкзак. — Ладно, Беннет, вечерок получился неидеальным, я понимаю. Уверен, другие твои днюхи были куда лучше. Но на них ты не получала подарка от меня.
И он достал сильно помятый сверток.
Затем медленно развернул бумагу с паровозиком Томасом, и я слабо улыбнулась. Формочки для печенья. Кекс, божья коровка, кактус и паровоз. Джош вложил их в мои ладони.
— Спасибо, они чудесны. Особенно паровозик.
Он кивнул:
— Я же сразу угадал, что ты любительница поездов.
— Так странно… — Я подняла формочку и посмотрела на Джоша через контуры паровоза. — Я сегодня сказала Флоре, а теперь скажу тебе.
— Что?
— Я решила, что хочу сделать в двадцатый год своей жизни.
— Неужели, мисс Беннет? — Он поднял кактус и глянул на меня сквозь него. — И что же?
— Хочу отправиться в путешествие. По Европе. По железной дороге. Ну, знаешь… — я махнула паровозиком, — на поезде.
Мы смотрели друг на друга через формочки.
— Что ж, — произнес Джош и будто ненароком отвел взгляд. — А ты поедешь одна, вроде как учиться самостоятельности, или?..
— Ну, я могла бы позвать еще кого-нибудь. Надо посмотреть, вдруг… кто-нибудь захочет со мной.
Он протянул руку и притянул меня к себе:
— Давай доставим тебя домой.
Но я не собиралась возвращаться. Я хотела остаться с Джошем. Я отстранилась, посмотрела на него и снова шагнула вперед. А потом поцеловала его в щеку. Нежно. У самого уголка рта. И еще раз, почти в губы. Он сжал мое лицо ладонями и издал тихий, какой-то раздосадованный стон.
— Фиби… — Сунув руки в карманы, Джош отступил. — Тебе нужно домой.
Голос звучал расстроенно. Даже сердито. Я никогда не видела его даже чуточку злым.
Лицо запылало. Я достала телефон и заказала такси. Джош отошел подальше и замер ко мне спиной.
— Фиби…
— Молчи. Пожалуйста. На сегодня с меня хватит.
— Фиби, я… Слушай. Знаешь, чего я хочу в свой двадцать первый год?
— Чего? — чуть ли не прокричала я.
— Знать, что ты в моей жизни навсегда. До последнего дня.
— Ага. — Качая головой, я развернулась и пошла вдоль дороги. — Конечно.
За спиной раздались его шаги.
— Может, позволишь хотя бы унижение пережить в одиночестве?
Шаги замерли. Мы прошли метров пять, и рядом остановилось такси. Я тут же нырнула в салон и уставилась в пол.
— Садишься? — спросил водитель, и Джош, наверное, покачал головой, потому что он пожал плечами и закрыл окно.
Затем взглянул в зеркало заднего вида. И я тоже. Таксисту хватило секунды, чтобы оценить ситуацию: пьяная студентка. По лицу стекала тушь, и глаза до сих пор были мокрыми и припухшими. Мы молчали. Я проверила телефон, успела заметить семнадцать сообщений, а потом батарея сдохла. Дальше я просто всматривалась во тьму за окном и пыталась заблокировать все мысли.
Наконец такси остановилось.
— Выше нос, милая. Парни того не стоят.
Я улыбнулась:
— Мама моя так же говорит. И что нельзя доверять никому с Y-хромосомой от четырнадцати до тридцати семи лет.
— Примерно так, — кивнул водитель.
Захлопнув дверцу, я уставилась на корпус Ди. В кухне горел свет, но окна комнат оставались темными. Хорошо. Так не придется никому ничего объяснять. В баре все еще звучала музыка, и я видела, что кто-то играет в настольный футбол. Жизнь шла своим чередом, и это в некотором роде утешало.
А потом я заметила его.
Он стоял в одиночестве возле стойки, покачиваясь из стороны в сторону и высасывая пиво из бокала. Я видела его впервые после матча и не хотела, чтобы он увидел меня, так что быстро двинулась к общаге. Но за спиной раздался звук распахнувшейся двери.
— Фиби! — позвал Уилл.
Я не замедлилась.
— Фиби…
Я остановилась и повернулась к нему. От самоуверенного чванства не осталось и следа. Уилл выглядел потерянным и почти отчаявшимся.
— Можно с тобой поговорить? Это очень, очень важно…
Когда я догнал Эбби, она уже была на полпути в город. И даже не остановилась, чтобы взглянуть на меня.
— Эбби, пожалуйста…
Она упорно штурмовала морозную ночь.
— Прошу, позволь объяснить. Прости, я гребаный идиот…
— Иди. На хрен. Люк.
— Куда ты собралась?
— На вокзал.
— Эбби, не глупи. Следующий поезд не скоро.
Она развернулась и посмотрела мне прямо в глаза:
— О, ладно. Отлично. И что ты предлагаешь? Вернуться на вечеринку?
— Нет. Конечно, нет, но…
— На кой черт ты меня вообще туда привел? — прошипела она.
— Потому что ты хотела пойти, — промямлил я.
— Ага. Вот только я не знала, что девчонка, с которой ты тайком трахаешься, тоже там будет.
Я уставился под ноги.
— Так это правда?
Я поднял взгляд, но промолчал. Эбби зажмурилась и кивнула.
— Ну да. — Глаза она так и не открыла. — Ты знал, что она там будет?
— Конечно, нет, — пробормотал я.
— Ну и как долго, ты думал, это все будет продолжаться?
Я чуть не рассмеялся.
— Как долго… Эбби, ты говоришь так, будто я долбаный криминальный гений или какой-то серийный плейбой. Очевидно же, что я не думал. Ни о чем. Кажется, за весь семестр я не задумался ни разу. Лишь… слепо двигался вперед, ломая все на своем пути.
Эбби покачала головой и уставилась на асфальт. А я все продолжал. От наконец высказанной правды на душе становилось так легко.
— Я пытался вписаться, найти друзей, но все разваливалось на куски. Школьные годы были такими… простыми. Ты, Рис, футбол и прочее, всё на своих местах. Но здесь все иначе. Словно для меня вообще нет места.
Я выдохнул, наблюдая, как пар взлетает над нашими головами, точно речевое облако в комиксе.
— И Фиби… — тихо произнес я. — С ней все наконец казалось правильным.
Эбби подняла на меня мокрые от слез глаза.
— Почему ты не рассказал мне о ней, Люк? — крикнула она.
Хорошо так крикнула. В ближайшем к нам доме зажегся свет.
Я пожал плечами:
— По той же причине, по которой ты не рассказала мне о Маркусе.
Эбби снова отвернулась и пошла прочь.
— Эбби, мне жаль.
— Отвали.
— Серьезно, прошу. Ты сейчас не сядешь на поезд.
— Плевать.
— А даже если сядешь, билеты в последнюю минуту дико дорогие.
Она вдруг замерла и, развернувшись ко мне, яростно провопила:
— У меня есть гребаный молодежный проездной, Люк!
Опять же, так громко, что из забегаловки через дорогу высунули головы два мужика.
Я не смог удержаться. Будто плотину прорвало.
— Ты, мать твою, правда ржешь? — прошептала Эбби.
— Прости…
— Какой же ты… — Но затем она тоже рассмеялась.
И смеялась и плакала одновременно. Хохот перетекал в стоны и всхлипы и обратно.
Мы стояли так несколько секунд, лая точно безумные тюлени, под ошарашенными взглядами мужиков из закусочной.
Затем Эбби вытерла слезы рукавом и оперлась на ограду дома, у которого мы очутились.
— Ох, что б тебя, Люк.
Она глубоко вдохнула и выдохнула. Фыркнула и уставилась на тротуар.
— Фиби Беннет, — произнесла безучастно. — Из школы.
Я покачал головой:
— Нет… То есть да, но мы не вместе или типа того… Хотя вроде как были. Честно, я не знаю, что между нами. — Я умолк. — Прости, Эббс.
Эбби посмотрела на меня. Глаза ее все еще блестели.
— Нет, наверное, все в порядке. Мы же… расстались. Мы расстались.
— Да, но все же. Я должен был тебе рассказать.
Она пожала плечами:
— А я должна была рассказать тебе о Маркусе.
— Это да. Чертов Рис рассказал мне о Маркусе. Точнее, посоветовал проверить Инстаграм.
— Ага, прости. Не надо было постить эту фотку.
— Тогда зачем?
Эбби открыла было рот, но осеклась. А потом вдруг снова рассмеялась.
— Хотела, чтобы ты увидел, — покачала она головой. — Не знаю, что со мной не так.
— Все в порядке. Я тоже не знаю, что со мной не так. Так что мы оба сбиты с толку.
Эбби опять вытерла глаза рукавом и пару раз судорожно втянула воздух.
— Зачем ты приехала, Эбби? — спросил я. — Ты хочешь, чтобы мы снова сошлись?
— Нет, вряд ли, — вздохнула она. — Я понятия не имею, чего хочу. Просто мне нужно было тебя увидеть. Я скучала.
— Да, я тоже скучал. И все же, теперь у тебя есть старина Маркус…
Она фыркнула:
— Маркус придурок, Люк. Его Инстаграм на девяносто процентов состоит из латинских пословиц.
— Я подозревал, что он придурок, но не хотел ничего говорить.
Когда мы оба просмеялись, Эбби сказала:
— Но, думаю, он помог мне со всем справиться.
— Что ж, может, он и не полный придурок.
Эбби посмотрела на меня:
— А Фиби Беннет тебе помогает?
— В чем?
— Справляться.
Я не знал, что ответить. Если честно, казалось маловероятным, что Фиби когда-либо согласится хотя бы находиться со мной в одной комнате, потому было трудно верно оценить мои чувства к ней. И все же я попытался.
— Она мне очень нравится, да. Мне с ней хорошо.
Эбби грустно улыбнулась и кивнула, и я шагнул к ней ближе.
— Я правда хочу, чтобы у тебя все наладилось, Эббс.
— Кажется, уже наладилось, — прошептала она. — Но это странно, понимаешь? Полстены в моей спальне увешано нашими с тобой фотографиями. И… что мне теперь с ними делать? Убрать на чердак и забыть? Или просто выкинуть? Я этого не хочу. Не хочу забывать, что мы когда-то были…
— Я тоже. Да и почему мы должны забывать? Я бы не отказался ни от секунды нашего прошлого. Я был счастлив с тобой. Может, и хорошо, что все закончилось, но это не значит, будто ничего не должно было случиться. Я ни о чем не жалею.
— И я, — улыбнулась Эбби. — Но, наверное, нам лучше какое-то время не видеться. Так будет правильно. А потом, когда-нибудь, мы сможем снова нормально общаться.
— Да. Я бы очень, очень этого хотел.
Она сунула руку в сумку и вручила мне конверт:
— Вот. Забыла отдать. Преждевременная рождественская открытка.
Я достал открытку — фотографию какого-то гольф-клуба с пинтой пива на переднем плане и надписью: «ЧУДЕСНОМУ ОТЧИМУ В ДЕНЬ ОТЦА».
— Черт. Она крутая. Правда.
На обратной стороне Эбби подписала: «Люк, несмотря ни на что, с тобой я была счастлива как никогда».
В Ютланд мы вернулись рука об руку. Поднялись в мою комнату, я заварил чай и уступил Эбби свою кровать, хотя она настаивала, мол, ничего странного, если мы поспим рядом. Но мне казалось, что сегодня мы миновали некий важный этап, которого избежали летом, и глупо было рисковать вернуться на шаг назад.
Я расстелил на полу куртку и три пары джинсов и безуспешно попытался устроиться поудобнее. А потом думал о Фиби. О том, что в универе лишь наши отношения — или что там между нами было — делали меня счастливым.
— Точно все нормально? — пробормотала Эбби из темноты.
— Да, точно. Спокойно ночи, Эббс.
— Спокойной ночи, Люк.
И все действительно было нормально.
По крайней мере, где-то до половины пятого утра, когда пронзительный визг пронесся по коридору и разбудил меня.
— М-м-м-м-м. — Эбби села, отбрасывая с лица волосы. — Что такое?
— Пожарная сигнализация, — застонал я. — Вставай, лучше спуститься. В такое время это точно не учения.
Я натянул куртку, вручил Эбби свой старый пуховик, и мы побрели вниз, где уже дрожала половина Ютланда в пальто и пижамных штанах.
Артур выскочил босиком, зато в двух толстовках и с крайне обеспокоенным видом.
— Черт, чувак, кажется, это был я, — прошептал он. — Мне приснилось, что я жарю тосты с сыром. А вдруг и правда жарил? Ну, знаешь, лунатил и готовил во сне.
— Ты не готовил во сне, Артур. Это невозможно.
Он меня не слушал:
— Если это моя вина, меня отсюда выпрут, чувак. В прошлом году я уже врубал пожарную тревогу. Пытался прикурить от Ритиной плойки.
Я кивнул на корпус Ди:
— Я бы особо не переживал. Они эвакуируют и другие корпуса. Кто угодно мог отличиться.
Негин, Фрэнки и Флора уже дрожали у входа, укутанные в одно одеяло. А затем они одновременно повернулись к крыльцу, откуда робко спускалась Фиби.
И прямо за ней шел Уилл.