Когда Флора вывалилась из вагона на платформу, я неожиданно разрыдалась. И ринулась к ней, будто к давно потерянному возлюбленному. В каком-то смысле так и было. Флора как карта памяти, на которой хранится все, что когда-либо со мной случалось, все значимые события. И один взгляд на нее соединяет меня с каждой версией меня прежней, со всеми девчонками, коими я когда-то была, со всеми сразу.
Флора приехала в старом красном пальто, что носил еще ее отец в восьмидесятых, и под весом множества сумок оно почти сползало с ее плеч. Под пальто виднелись вязаный джемпер и лимонно-зеленые брюки-клеш, которые мы заказали по интернету, но они оказались тесноваты, так что пришлось распороть пояс.
— Подруга! — Флора крепко обняла меня. — С днем рождения. Я думала, ты будешь выглядеть иначе, но ты не изменилась. Ты что, плачешь? Я в шутку сказала маме, что ты разрыдаешься, но теперь ты и правда плачешь.
— Ты ж меня знаешь. Зачем тебе столько маленьких сумок? Ты похожа на чокнутую бабульку.
— Потому что я не взяла в универ маленький чемодан, только один здоровенный.
Я закинула три ее сумки на плечо и взяла Флору за руку.
Для первого декабря день стоял на удивление теплый, и под яркими лучами солнца Йорк казался причудливо-живописным. Мы бродили по мощеным улочкам и фотографировались у древней городской стены. Флора провела пальцами по камням.
— Так странно, когда-то здесь стоял настоящий средневековый человек…
— Мне все это кажется таким чудным. Помнишь, мистер Гиллкрест как-то сказал, мол, если б мы смотрели на Землю со звезды, то видели бы мир времен Тюдоров? А я до сих пор не понимаю, как человечество делает сахар в кубиках. — Я прижала к камню обе ладони.
— Ты запоминаешь всякие странности. — Флора положила ладони рядом с моими. — Я так рада, что увижу тебя с Люком Тейлором. Ну типа… вместе.
— Ага, конечно. Но знай, что этого не произойдет, пока я не установлю основные правила.
Флора двинулась вдоль трещины в тротуаре, раскинув руки, будто гимнастка на канате. Затем глянула на меня и подмигнула:
— Какова цена? А то у меня кое-что есть.
Я прыгнула прямо перед ней:
— Серьезно. Как бы ты ни напилась, что бы ни случилось, не говори… ничего. Ох, мне кажется, будет лучше, если ты вообще никогда с ним не заговоришь.
— И что, ты выйдешь замуж, я стану крестной ваших детей, но никогда с ним не заговорю?
— Ага.
Флора опустила руки.
— Ладно, уверена, что отлично сыграю. Такая: «О да, Люк… Когда Фиби впервые тебя упомянула, я как-то не вспомнила, но да, теперь я тебя узнаю».
— Переигрываешь.
— Ничего подобного, у тебя паранойя. Кто выиграл кубок на фестивале драмы? — Флора поклонилась случайному прохожему.
— Слушай, я просто… нервничаю. Неделя выдалась странная.
Странная, потому что трещина между моим внутренним и внешним «Я» внезапно превратилась в кратер. Внешне я была спокойна и беззаботна и почти соглашалась с Фрэнки и Негин, что Люк, вероятно, не заслужил прощения, и я могу найти кого-нибудь получше. А внутри сидела настоящая я, которая проводила с ним больше времени, чем дозволено, и увязала в этом все глубже. А теперь в самый центр этой неразберихи разрывной гранатой рухнула Флора, и мне приходилось вести переговоры.
— Мы вместе каждый день, но еще даже не целовались, — призналась я.
— Романтично. Будто свидание амишей.
— Нет. Кажется, он хочет, чтобы на сей раз мы все сделали правильно. Он сказал, что сегодняшний вечер будет потрясающим.
— Может, он станцует фламенко посреди ресторана? — фыркнула Флора. — А вообще, все взаправду? Вот прям взаправду? С Люком Тейлором… Карта мародеров Люка Тейлора. Любовное зелье для Люка Тейлора…
Я запрыгнула ей на спину, и Флора вскрикнула:
— Вот об этом я и говорила! Лучше помалкивай!
Она кивнула:
— Ладно, ладно. Обещаю.
— Честно?
Флора стиснула мою ладонь:
— Конечно. Я же просто прикалываюсь.
Я скорее умру, чем облажаюсь. Я ведь будто тоже часть всего этого. Словно все случилось с нами обеими.
Мы вышли к центральной части города, к огромным стеклянным витринам «Беттис».
— О мой бог. — Флора подошла прямо к окну, за которым пожилая пара ела клубничное безе, и, сложив руки лодочкой, заглянула внутрь. — Как все модно. Вот в такое местечко могла бы пойти за чаем Дейзи Бьюкенен.
Старички глянули на нее неодобрительно, Флора улыбнулась им и отступила.
— Да там очередь на вход. Будто в клуб. Издеваетесь?
Она вошла через дверь, предназначенную для тех, кто лишь берет что-то у стойки на вынос. Я шагнула следом и огляделась, а не увидев Джоша, почувствовала укол разочарования.
— Джоша нет, солнышко, — сказала появившаяся Сандра. — Возьмешь что-нибудь с собой? Это твоя подруга?
Флора легонько поклонилась.
— Да, подруга из дома. Вообще-то лучшая подруга.
Мы выбрали торт, Сандра положила его в коробку и, обвязав лентой, вручила мне.
— Он, наверное, в пирожковой. А ведь уже слопал четыре порции французского суфле.
Только теперь, не застав Джоша, я поняла, как сильно хотела познакомить с ним Флору.
И вот, когда мы продолжили прогулку по городу, кто-то вдруг втиснулся между нами.
— Ну что, именинница. — Джош сжимал в руке пирожок, от которого только что откусил половину. — Хочешь попробовать? У меня есть еще два. Но не переживай, это не настоящий подарок.
— Еще два? — осуждающе протянула Флора. — Ты уже съел четыре порции французского суфле.
— Шпионишь за мной, хотя мы даже не знакомы? — Он покачал головой. — Я Джош. — И протянул руку с сумкой из пирожковой.
Флора встряхнула сумку:
— Флора.
Джош и Флора из тех, кто окутан аурой уверенности, а значит, может подружиться с кем угодно примерно за тридцать пять секунд.
— Ты вечером с нами? — спросила она.
Джош покачал головой:
— Я работаю.
— На самом деле он подменяет меня, чтобы я не работала в день рождения.
— Но я присоединюсь к вам попозже. Ни за что бы не пропустил праздник мисс Беннет. — Он обнял меня, как всегда отрывая от земли. — С днем рождения.
И ушел, махнув нам на прощание и запихивая в рот остаток пирожка.
— Симпатяга, — заметила Флора. — Похоже, Йорк полон достойных холостяков.
Мы вернулись в кампус, и я все удивлялась, как странно видеть там Флору. Словно она анахронизм, коему место не в ютландском корпусе Ди, а в моей спальне дома или в школьном классе, или в пабе «Финниганс» в пятницу вечером.
Обычно бурлящий этаж сегодня поражал тишиной и пустотой. Я показала Флоре подарок от Фрэнки и Негин — набор больших деревянных букв для декупажа, чтоб украсить наш дом в следующем году. Наши инициалы, в том числе и Бекки. Потом мы пошли на кухню, заварили овсянку и раскрошили сверху шоколадный батончик.
— Приляжем поспать? — Фрэнки провела пальцем по краю миски, соскребая остатки каши с шоколадом.
Мы переоделись в пижамы и устроились на разных концах кровати.
— В этой постели спал Люк Тейлор, — пробормотала Флора. — Охренительно странно.
Люк ничего не писал с тех пор, как в десять утра поздравил меня с днем рождения. Это нервировало. Не лучший день, чтобы не быть на связи. Но, может, он занимался подарком или вроде того. Например, готовил вечеринку-сюрприз или украшал ресторан, или еще что.
Вскоре Флора уснула, а я лежала и представляла, какой будет эта ночь. Как Люк обнимет Флору и позже, когда я отлучусь, расскажет ей, что без ума от меня. Как они поладят и Флора спросит нас обоих, навестим ли мы ее в Лидсе. Я хотела выглядеть на все сто, ведь казалось, что сегодняшнюю ночь я запомню навсегда.
Проснулась я от стука в дверь.
— Фиби, ты здесь? — спросила Негин.
— Ага, мы просто вздремнули, — тихо отозвалась я.
Флора заерзала, и я чуть приоткрыла шторки. Негин толкнула дверь и сунула голову в комнату.
— Привет, я Негин. Девчат, хотите чаю?
— Не откажусь.
Негин явно старалась для Флоры, и от этого меня переполняло счастье.
Флора развернулась к ней лицом:
— Чай — это отлично.
Когда к нам подтянулась Фрэнки, мы только и успели, что освободить на кровати место для Негин, выпить по чашке чая и съесть еще пару шоколадных батончиков. Фрэнки притащила детское ведерко и лопатку в качестве миски и мешалки для пунша.
— Эм… мы собирались только через три часа, — сказала я.
— Это твоя днюха, Фибстер. А значит, мы тусим. И тусим по полной!
Усевшись на пол, она вылила в ведерко какой-то яркий сок, затем водку. Потом открыла колу и начала вливать и ее, помешивая все лопаткой.
— Чувствую себя ведьмой, колдующей над зельем. — Фрэнки уставилась в ведро и пробубнила замогильным голосом: — Пусть Эд захочет меня поцеловать.
Мы неплохо сидели, но чем дольше Люк не писал, тем сильнее я волновалась. Впрочем, внешней веселости не теряла и позволяла себе проверять телефон только раз в четыре песни.
— Вы сегодня Люка не видели? — как можно непринужденнее спросила я.
Фрэнки и Негин покачали головами. И явно не прикидывались.
— А ты? — спросила Фрэнки.
— Нет. Ну то есть… он в курсе, что я с Флорой.
Они кивнули.
— Итак, девчонки, что скажете о Люке Тейлоре? — заговорщицки прошептала Флора. — В смысле, я-то его толком не знаю, а вы знаете.
Фрэнки и Негин отреагировали не сразу, зато потом обе преувеличенно закивали.
— Ага, он милый. Очень, очень милый.
Тон Негин добавил мне нервозности. Я не хотела, чтобы всплыла история со Стеной позора. Если честно, Флоре я пересказала все в несколько розовом свете, сделав акцент на уходе Люка с матча, так что он практически выглядел героем. Я прибавила музыку, но Флора не умолкала.
— Нет, ну вы же понимаете, насколько для меня все это дико. Я семь лет болтала с Фиби о Люке Тейлоре, а теперь у них, кажется, все по-настоящему.
Девчонки снова кивнули.
— Вы же знаете о карте мародеров?
— Флора, заткнись. — Я шлепнула ее по коленке. — Мы же договорились.
— Да ладно, им-то можно рассказать!
Я закатила глаза:
— Хорошо…
Флора встала на колени и наклонилась вперед, размахивая лопаткой будто палочкой:
— В общем, в девятом классе мы нашли в библиотеке копию расписания Люка Тейлора и нарисовали собственную карту мародеров, чтобы в любое время знать, где он.
Фрэнки присвистнула, а Негин заметила:
— Если честно, мы и сейчас так можем.
Я рассмеялась со всеми, но внутренности свело от напряжения.
На кухне нас встретили Коннор, Либерти и остальные, мы сфотографировались и сыграли в «Огненное кольцо»[15]. Я периодически бегала в туалет, чтобы проверить сообщения, но телефон молчал. Люк сказал, что придет. Он знал, что приезжает Флора…
Когда я в очередной раз вернулась, Флора, Негин и Фрэнки обменялись взглядами.
— Что-нибудь слышно от Люка? — ненавязчиво спросила Флора. — Может, напишешь ему?
— Ага, сейчас узнаю, где он. — Я пожала плечами, будто все так и должно быть, и написала: «Ты придешь в общагу? Если нет, увидимся в „Браунс“ в 8».
Затем сунула телефон в карман и заставила себя не смотреть на него до конца игры. Позже, притворившись, что забыла блеск для губ, я забежала в комнату и проверила сообщения. Люк прочел, но не ответил. Я глубоко вдохнула. Ладно, я написала ему всего полчаса назад. Он мог быть занят чем угодно. Но чем?
Возвращаясь на кухню, я слышала разговоры за дверью, но когда вошла, все резко умолкли.
— Что сказал Люк? — спросила Негин.
— О, пока ничего. Наверное, заканчивает эссе.
Она улыбнулась, а Фрэнки пробормотала:
— Люк Тейлор… Такой загадочный.
— В смысле? — засмеялась я.
— Нет, ничего. Просто… — Она осеклась и уставилась на Негин, будто втягивая ее в разговор.
— Просто гадаем, не возникло ли у него… проблем, — тихо произнесла Негин, и Флора протянула мне большой стакан с коктейлем.
Я как раз уходил из библиотеки, когда пришло сообщение от Фиби. Она писала, что готовится поехать в «Браунс» с Флорой и остальными.
Я бесцельно бродил по кампусу, собираясь ей позвонить или даже отправиться в корпус Ди, но не стал. В конце концов я просто написал: «Прости, суматошный день, увидимся за ужином». Что, по сути, переводится как «прости, я долбаный урод», но ничего лучше я придумать не смог.
Я даже не нашел времени заняться сюрпризом. Предполагалось, что он станет гвоздем сегодняшнего вечера, даже затмит «Ариэль», но, поглощенный мыслями об Эбби, я обо всем забыл.
Вернувшись в общагу, я собирался упасть на кровать и попытаться прочистить голову, прежде чем идти на ужин, но затем открыл дверь кухни и решил, что у меня галлюцинации. Вот только вряд ли выпивка Артура могла вызвать столь реалистичный глюк, от которого сердце чуть не встало.
— Привет, — сказала Эбби.
— Привет, — услышал я собственный голос со стороны.
Она поднялась, и я решил, что она сейчас шагнет вперед и обнимет меня или еще что, но Эбби так и замерла по другую сторону стола, неловко почесывая локоть.
— Меня впустила какая-то девушка. Надеюсь, все в порядке.
«Какого черта ты тут делаешь?» — хотел воскликнуть я. Но вместо этого сказал:
— Да, конечно.
Эбби поморщилась:
— Тут воняет.
— Это сыр. — Я указал на очередную записку Барни на холодильнике.
Я все никак не мог осознать, что Эбби действительно здесь. Здесь, в Йорке. Здесь, в корпусе Би. Она выглядела здоровой и счастливой — или, может, просто здоровее и счастливее, чем при нашей последней встрече. На ней было темно-синее пальто, и, наверное, она только-только приехала, потому что морозный румянец еще не сошел с щек. Как же давно мы не виделись…
Наконец Эбби ответила на вопрос, который я так и не задал:
— Знаю, это несколько неожиданно, но после вчерашнего я решила, что нам лучше как следует все обсудить. Лицом к лицу.
— Да, точно, — кивнул я. — Рад тебя видеть.
И я не лгал. Вдруг безумно захотелось обнять ее, крепко-крепко, и почувствовать, как она прижимается ко мне, упираясь макушкой в подбородок. Эбби говорила, мол, сразу поняла, что нам суждено быть вместе, потому как наши тела дополняют друг друга точно кусочки пазла.
— Мы можем перебраться куда-нибудь, где нет этого запаха? — нахмурилась она.
Я открыл свою комнату, и Эбби шагнула внутрь.
— Так… Значит, вот где все происходит.
— Наверное. Если под «где все происходит» ты имеешь в виду «где я пытаюсь понять, о чем, мать его, писал Тед Хьюз».
Она села на кровать и улыбнулась:
— Держу пари, ты еще ни разу не менял простыни.
Я улыбнулся в ответ:
— Угадала.
— И держу пари, что это застилала твоя мама.
— Да, да. Ты хорошо меня знаешь.
От беззаботного, казалось бы, комментария воздух словно сгустился. Эбби действительно хорошо меня знала. Мы были вместе три года, это ведь что-то да значит?
Я опустился на кровать рядом с ней.
— И… что теперь?
Эбби разгладила складку на покрывале.
— Не знаю. Я просто… захотела тебя увидеть после вчерашнего разговора. Поговорить обо всем нормально. О том, что есть. Или о том, что будет.
— Ясно.
Я понятия не имел, что будет, но, что самое тревожное, я понятия не имел, чего на самом деле хочу.
Сегодня, когда мы курили с Артуром, я пытался понять, что бы ответил, если б Эбби предложила снова сойтись. И в конце концов решил, что голова бы отказалась, а вот внутренности — или конкретно сердце? — сказали бы «да». Почему тело не может принять единое решение? Или проблема в том, что это мое тело?
В дверь постучали. Затем повернулась ручка, и появилась голова Артура.
— Я не против выпить чашку чая, если ты его зав… — Он заметил Эбби и осекся. — О. Привет.
— Привет, — улыбнулась она.
— Эбби, это Артур. Артур, Эбби.
— Все пучком? Просто хотел предложить сыграть в «Эрудита», Люк, но забей. Увидимся позже. Приятно познакомиться, Эбби.
— И мне.
Когда он ушел, она оглядела комнату.
— Это так круто… Будто живешь в огромном доме с кучей друзей.
— Мне так жаль, что ты не поехала в Кардифф. Не верится, что я тебе этого еще не говорил.
— Все нормально. — Эбби кивнула. — Все к лучшему. Уверена, если б я поехала в этом году, то бросила бы универ недели через две. Просто знаю, что была не готова.
— Но в следующем году ты поедешь?
— Да. Мама уже договорилась с мисс Сойер.
Она встала и начала листать книги на моем столе. Затем взяла «Ариэль» — подарок для Фиби — и пробормотала:
— Красивая.
А я подумал, что моя жизнь так запуталась, что мне уже никогда ее не распутать.
Эбби положила книгу на место.
— Прости, Люк. Я не знаю, что со мной творится. Поддалась порыву, села на поезд, приехала…
— Нет, это не порыв. То есть порыв. Но порыв хороший.
— Я просто подумала, что нам правда нужно увидеться. Чтобы понять, чего мы оба хотим.
— Да. Верно.
Повисло молчание, пока Эбби безучастно пялилась на антологию «Современной романтической поэзии». Затем я предложил:
— Хочешь чаю?
Я вернулся на кухню и проверил телефон. Два пропущенных от Фиби. Я просмотрел ее посты: они ехали на автобусе в город. На фотографиях Фиби улыбалась, а на груди ее красовался значок: «У МЕНЯ ДНЮХА» — скорее всего, дело рук Фрэнки. Собравшись с силами, я затолкал подальше чувство вины и сосредоточился на заваривании чая.
Мы выпили по чашке, затем я сварганил пасту со слегка обжаренным тунцом и майонезом, чем, кажется, сильно впечатлил Эбби, поскольку это была первая еда, приготовленная мною без помощи микроволновки и мамы. Мы ужинали за моим крошечным столом, сидя так близко, что тарелки цеплялись друг за друга, и смеялись над всякими глупостями. Над тем, чем занимаются наши одноклассники, не поступившие в универ, и как мегапафосная подруга Эбби, Вероника, превратилась в буддистку после сорока восьми часов в Таиланде. Мы будто вернулись в самое начало. В десятый класс, когда только сошлись и наслаждались влюбленностью и тем, как мы подходим друг другу.
Но не обошлось и без странного ноющего ощущения нереальности происходящего. Словно в глубине души мы оба знали, что то лишь чудное воспоминание, в котором нельзя остаться навеки — рано или поздно придется говорить о будущем.
Когда мы поели, я пошел умыться и пролистал фотографии Фиби и ребят из «Браунс». Я заверил себя, что разберусь со всем позже. Мол, нужно просто пережить эту встречу с Эбби, а уж завтра я вымолю прощение у Фиби. Вернувшись в комнату, я спросил:
— Итак, чем хочешь заняться?
Эбби пожала плечами:
— Ну, я три часа просидела в поезде, так что было бы неплохо немного пройтись. Можешь показать мне Йорк.
— Тут особо нечего показывать.
— Эм, прошу прощения, а не твоя ли мама рассказывала, что Йорк второй по популярности среди туристов город Великобритании?
— Ага, кажется, она упомянула об этом всего раз семьсот за лето.
— Ну и вот, — рассмеялась Эбби.
Мы вышли из кампуса и по узким улочкам пошагали в город. Я намеренно вел нас в противоположную от «Браунс» сторону и все же внутренне замирал от ужаса, без конца ожидая, что вот-вот из-за угла появится Фиби, или Фрэнки, или Негин.
Мы как раз свернули на главную дорогу, обрамленную одинаковыми домами из красного кирпича, когда я услышал музыку и крики.
— О, Тейлор!
Я поднял взгляд. Небрежно высунувшись из окна верхнего этажа, Трев махал мне банкой пива. В комнате за его спиной вовсю веселился народ.
— Привет, Трев! — крикнул я в ответ. — Ты, что ли, здесь живешь?
Он покачал головой:
— Без понятия, чей это дом. Но уверен, что тут рады всем. Зайдешь?
Я посмотрел на Эбби:
— Вряд ли.
— Я не против, — пожала она плечами. — Было бы здорово познакомиться с твоими друзьями.
— Нет, я правда дума…
— Люк Тейлор! А ну зашел сюда быстро! — У окна рядом с Тревом материализовался как всегда пьяный Тоби, размахивающий полупустой бутылкой водки.
— Просто поздороваемся, — улыбнулась Эбби.
— Я вас впущу! — завопил Трев и исчез в комнате.
Чувствуя, как от усилившейся паники сдавливает грудь, я толкнул сломанную калитку. Трев проводил нас в гостиную, и я понял, что знаю почти каждого из присутствующих. Здесь были Мисти, Брендон и остальные квиддичисты. Секси Мэри на диване болтала с ливерпульцем Полом. Даже Карибский Джереми сидел на ковре.
По лестнице скатился Тоби и ударил меня по спине. Затем вручил мне пиво и полез знакомиться к Эбби. Ко мне повернулся Трев:
— А что там с Уиллом? Думаешь, он правда совсем свалил?
— Не знаю. Я ничего не слышал.
— А я слыхал, ему назначили встречу с проректором. Команду могут распустить.
— Черт, серьезно?
Он отхлебнул пива:
— И я тут подумал, знаешь, если распустят, то в следующем семестре мы можем сколотить свою. Никаких посвящений, никаких придурков, никакого Демперса. Будем просто играть в футбол и веселиться.
— Идея отличная, — кивнул я.
— Я уже сказал Тоби, — гордо провозгласил Трев. — Он в деле.
— Думаю, Эду это тоже понравится.
Мы чокнулись банками, затем он поплелся к Джереми, а я посмотрел мимо них на дверь. В проеме, прожигая меня взглядами, стояли Негин и Фрэнки.
А рядом с ними Эбби разговаривала с Фиби.