Воронов поднял морковь, выбросил её в мусорку и мимоходом коснулся её спины – легко, как нечто само собой разумеющееся, будто отмечая: она его женщина.

В какой-то момент он подошёл ближе, чтобы достать специи с верхней полки. Тело девушки невольно напряглось, почувствовав твёрдую грудь Димы за своей спиной.

Он не сделал ни одного лишнего движения. Не обнял, не прижал. Просто стоял рядом, в паре сантиметров.

Тихий. Огромный. Надёжный.

Его ладонь случайно скользнула по её руке, обжигая кожу даже через ткань халата. Света замерла. Несколько секунд смотрела на его сильную, венистую кисть, лежащую поверх её. Потом тихо закрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом прикосновении.

Она откинула голову ему на грудь и прошептала:

– Дима… Димочка мой.

Он накрыл её плечи ладонями. Сдерживал себя, но внутри бушевали эмоции.

– Всё будет хорошо, девочка моя. Ты мне веришь?

Света едва заметно кивнула.

– Всегда.

Дмитрий на секунду закрыл глаза и осторожно обнял её сзади. Её «всегда» было для него бесценным. На миг сердце пропустило удар.

– Хорошая моя…

Мир за стенами кухни исчез. Остались только они. Только тепло. Только это живое дыхание рядом.

Глава 27.

Утро следующего дня

Дмитрий, после часовой нагрузки, спустился со спортзала – с полотенцем на шее, с чуть напряжённой походкой.

Тренировка его вымотала. Плечи гудели, дыхание ещё не до конца выровнялось.

Пройдя по коридору, он свернул к спальне. Зная, что Света ещё спит, осторожно открыл дверь и вошёл.

Бесшумно подошёл к кровати.

Света лежала на спине, волосы раскинулись по подушке, губы приоткрыты. Простыня сползла, обнажив правое плечо. Остановившись рядом, он смотрел на неё, промакивая полотенцем пот с лица.

Ресницы у неё едва дрогнули, но не проснулась. Она дышала – тихо, глубоко.

Дмитрий постоял пару секунд, потом вздохнул с мыслями о вчерашнем тяжёлом вечере, развернулся и ушёл в душ.

Вода была горячей. Он мылся молча, быстро.

После, уже в гардеробной, накинул поло, спортивные брюки и кроссовки. Провёл рукой по волосам и пошёл к выходу. Уже потянулся к ручке, как вдруг услышал за спиной:

– Дима…

Он притормозил. Повернул голову.

Света приподнялась на локтях. Волосы частично упали, на лицо.

Она смотрела на него сонными глазами.

– Доброе утро, – сказал он, окончательно разворачиваясь и делая пару шагов к ней. – Как спалось? – Дмитрий внимательно окинул взглядом её лицо.

– Спасибо, – шепнула она на выдохе, едва заметно приподняв уголки губ. Он не понял сразу – то ли голос у неё такой после сна, то ли вчерашний вечер ещё держал её изнутри.

– Твои вещи в гардеробной, – сказал он, подходя ближе.

– Спасибо, – отозвалась она снова, слегка кивнув.

Света подтянула простыню выше, прижала к груди. Спина мягко уткнулась в подушку, взгляд остался на нём – прямой, но тихий.

– А ты уходишь?

– Да, есть кое-какие дела. Я ненадолго, к приезду доктора уже буду дома.

– Дима… может, не надо врача? – спросила она чуть тише чем собиралась. Голос на выдохе будто стал ещё тише.

Воронов смотрел спокойно:

– Врач должен тебя осмотреть, – ответил он ровно.

Тон твёрдый, без давления, но ясно, что с ним спорить бесполезно, и Света медленно кивнула. Увела взгляд в сторону, чуть прикусив губы изнутри.

– Вот и умница, – коротко сказал он.

Повернулся, чтобы сделать шаг к двери, но задержался и произнёс:

– Я дам распоряжение, тебе приготовят завтрак.

– Что? Кому распоряжение? – удивление вырвалось непроизвольно, а в голосе промелькнула лёгкая усмешка.

Дмитрий повернулся на пару секунд и остановился взглядом на ней.

Он вдруг ясно увидел: Света – не просто рядом. Она и есть его будущее. От эмоций сердце коротко сбилось с ритма, но Дмитрий быстро взял себя в руки.

– Тамара Николаевна. Мой шеф-повар… или, по-простому, повариха, которая…

– Я в курсе, что делает шеф-повар, – перебила она с лёгкой улыбкой.

Пальцы машинально провели по шву простыни.

– Наверное, это от неожиданности… Я просто не подумала, что у тебя… хотя…

На последних словах голос сник. Она замолчала, и рука чуть дёрнулась к горлу – быстро, почти незаметно.

Но Дмитрий заметил и поджал губы.

– Старайся не нагружать связки, – сказал он спокойно. Тон – простой, без эмоций. Почти как напоминание.

Света кивнула, быстро опустив глаза. Ресницы дрогнули. Тишина между ними стала как будто чуть тише.

– Ну ладно. Тогда так: весь дом – в твоём распоряжении. Если захочешь осмотреться – скажи. Я попрошу, чтобы экономка составила тебе компанию.

Он уже почти вышел, как вдруг:

– Ещё и экономка-а… – тихо, почти себе под нос.

Он не обернулся, но в уголок губы на секунду дрогнул.

Дмитрий вложил руки в карманы слаксов, повернул к лестнице и сбежал по ступенькам налегке.

Отдав распоряжения по Свете, вышел из дома, плечи были чуть напряжены, но шаг – уверенный.

Пока шёл к машине, образ Светы держал в голове.

Он коротко кивнул охране, отдал пару указаний, не сбавляя хода, затем достал телефон и набрал номер начальника полиции.

– Доброе утро, Дмитрий Александрович! – раздался в трубке бодрый голос. Где-то на фоне скрипнул стул и чиркнула зажигалка. Закурил.

Возле внедорожника водитель приоткрыл дверь, приглашая Дмитрия присесть. Всё – как по отлаженному сценарию.

– Доброе, Валерий Игнатьевич, – сказал Воронов, кивнув водителю, и, сев в салон, продолжил разговор: – Ты на месте? – поинтересовался у собеседника.

– Ну а где же быть начальнику полиции с утра, – хмыкнул тот. – Всё как всегда.

– Скоро буду, – отозвался коротко. Завершив разговор, убрал телефон в карман и задумчиво скользнул ладонью по колену.

– В отделение полиции, – бросил водителю.

*****

Машина плавно остановилась у входа. Дмитрий вышел, вдохнул прохладный воздух и поправил ремень на слаксах.

У стеклянной двери охранник чуть расправился. Воронов кивнул ему и прошёл внутрь.

В отделении стоял терпкий запах – бумага, кофе и сигаретный дым. Казалось, он уже въелся в стены.

Пара человек в коридоре подняли глаза, кто-то кивнул, кто-то отступил в сторону, давая пройти.

В этом здании Воронова не просто знали – здесь к нему относились с весом.

Он свернул налево. По лестнице поднялся наверх и, не сбавляя хода, толкнул дверь кабинета начальника полиции.

Валерий Игнатьевич сидел за столом. Сигарета в пальцах, кофе остывает, рубашка расстёгнута, седина проступает в усах. Взгляда не поднял.

– Ну наконец, – буркнул не глядя. – Я уж думал, не приедешь.

Дмитрий чуть дёрнул уголком губ – почти незаметно. Прошёл вперёд, сел в кресло напротив. Спина прямая, одна нога на другую. Сцепив руки, он смотрел на Валерия, пока тот закрыл чьё-то дело и, встав, убрал его в сейф.

– Ну что, по своему подопечному пришёл? – улыбаясь, спросил, стоя вполоборота к нему.

– По тебе я точно не скучал.

– Хм… кто бы сомневался, – мужчина вернулся к столу и стряхнул пепел в пепельницу, взгляд стал внимательнее.

Дмитрий не стал тянуть.

– Валера, этот ублюдок… тронул мою женщину, – произнёс сразу. Голос был ровный, но в нём звенела сталь.

– Ну, во-первых, этот ублюдок… работает на тебя, – ответил Валерий спокойно, без удивления.

– Работал, – перебил Воронов. Достал из внутреннего кармана пачку сигарет, вынул одну разминая пальцами не спеша.

– А во-вторых? – спросил прикуривая. Затянулся глубоко и выдохнул – резко, шумно. Воздух в кабинете стал гуще, тяжелее.

Валерий кивнул и ещё несколько секунд тушил свою сигарету в пепельнице, будто задумываясь, стоит говорить или нет. Дмитрий не отводил от него взгляд, ожидая ответ.

– А во-вторых, – начал Валерий, чуть сдвинув брови, – ты с себя вину не снимай. Если она твоя женщина… какого хрена она живёт в общежитии?

Воронов молча встал. Медленно прошёл к окну. Затянулся снова. Глубже. Пальцы чуть дрогнули у рта.

– Ты прав, – выдохнул наконец. – Моя вина. Полностью.

Но это не даёт ни одному уроду права на насилие. Ни малейшего.

Валерий провёл ладонью по лицу, откинулся в кресле.

– Тут ты прав. Но, Дим… ты не представляешь, сколько этих уродов вокруг. Я каждый день смотрю в их морды. И знаешь, что? Они все одинаковые. Только лица разные.

– Мне надо его наказать, – коротко сказал Дмитрий. Глаза были прикованы к небу за окном. Губы плотно сжаты.

– Это я понял, – кивнул Валерий. – Но разве ты не наказал? У него теперь вряд ли встанет. Всё, что мог – ты ему уже отдавил. Он до утра скулил в камере.

– Хорошо. Пусть мучается, – спокойно ответил Воронов.

Медленно развернулся и вернулся к столу. Снова затянулся.

– Хочу, чтобы его опустили, – сказал, выпуская из лёгких дым.

Валерий резко выпрямился в кресле.

– Что?

– Ты слышал. – Дмитрий подошёл ближе, затушил сигарету в той же пепельнице. – Без шоу. По-тихому. Понял? И пусть знает, от кого ему прилетело.

– Послушай…

– Без «послушай», – взгляд стал тяжёлым, прямым. – Я знаю, ты можешь. Скажи, что для этого нужно. Чек? Поставка оборудования? Ты ведь знаешь, я не торгуюсь.

Валерий помолчал. Пальцы сжались на подлокотнике. Он знал этого мужчину давно.

– Знаю, – кивнул медленно. – Сделаю. Всё будет.

– Хорошо. Мне нужны доказательства.

– Хм… – усмехнулся Валерий. – Кино снять?

– Да, а иначе сделка не состоится, – глядя на него, сказал серьёзно Дмитрий.

– А если бы ему всё-таки удалось довести дело до конца? Как бы ты в этом случае поступил? – начальник полиции с прищуром посмотрел на Дмитрия.

– Если бы он это сделал… я бы его предал кастрации. Можешь не сомневаться.

– Договорились, – тихо произнёс Валерий. Будет тебе кино. – Он не сомневался – Воронов это бы сделал.

Глава 28.

Светлана уже выглядела намного лучше. Прошло два дня с той страшной ночи, когда она пережила нервный срыв. С лица сошли мертвенная бледность и болезненное напряжение, взгляд стал живым.

Врач прописал ей капли, объяснив, что голос позже восстановится. Света продолжала тихо разговаривать, иногда шёпотом, а иногда – хрипловато. Казалось, буря отступила, оставив после себя хрупкое, светлое затишье.

Дмитрий был доволен тем, что один ублюдок получил по заслугам. Теперь он ждал от генерала вестей и был уверен, что Гурский его не разочарует.

Воронов работал из дома, почти не отходя от Светы эти два дня. Его ноутбук и папки с документами расположились прямо в гостиной, чтобы он всегда мог видеть Свету краем глаза. Дима ловил себя на том, что едва ли думает о делах – все мысли возвращались к ней, сидящей на диване с чашкой чая и иногда задумчиво глядящей в окно.

В такие моменты он задавался вопросом:

«О чём же ты думаешь красавица моя?»

Дмитрия не покидало желание постоянно быть с ней рядом, оно возникло в нём внезапно, сразу после той драматической ночи, и не отпускало ни на минуту. Заботиться о ней было для него не только моральным долгом – в этом он находил странную силу, новый смысл.

Каждый её спокойный вдох, каждый благодарный и любящий взгляд в сторону Дмитрия наполняли его решимостью и теплом.

К вечеру Света настояла, что хочет немного свежего воздуха. Дмитрий не возражал – просто открыл дверь на лоджию и вышел первым. Там уже давно было всё устроено под него: кресло у стены, маленький столик, пепельница и тепло от включённого обогревателя.

Он закурил. Затянулся молча, глядя в стекло – там отражалось его лицо, уставшее, с застывшей тенью в глазах. От табака шёл едкий дым, воздух был неподвижен. На улице – серая поздняя зима. Конец февраля. Ни снега, ни весны. Только мокрый асфальт, сосульки на проводах и холод, вползающий в щели.

Света появилась через минуту. В пледе до подбородка. Тихая. Босиком. Он хотел что-то сказать – остановить, вернуть в комнату, но она уже подошла и, не дожидаясь приглашения, устроилась у него на коленях, как привыкла теперь это делать.

– Замёрзнешь, – хрипло сказал он, выпуская дым в сторону.

– Нет, – прошептала, уткнувшись носом ему в грудь.

Он бросил сигарету в пепельницу и обнял её, прижимая к себе, кутая вместе с пледом. Её ноги холодные, но руки тёплые. Она погладила его по шее, по затылку, прильнула щекой к его майке. Губы коснулись ткани – он почувствовал её дыхание через тонкий хлопок.

Света глубоко вздохнула. Расслабилась. Словно всё напряжение этих дней ушло, стоило только ей оказаться у него в руках.

– Так хорошо, – тихо сказала, почти беззвучно.

Дмитрий не ответил. Просто держал. Его ладонь легла ей на спину, скользнула по изгибу пледа – и остановилась. Внутри всё сжалось. От желания. От нежности.

Он чувствовал: вот это и есть то, чего он никогда раньше не знал. Спокойное тёплое счастье. Когда никто не орёт, не требует, не уходит. Когда просто сидишь с ней – и всё правильно.

Света чуть пошевелилась, устроилась удобнее, своими нежными пальчиками нашла его ладонь, обхватила и переплела их. Прикрыла глаза.

Он поцеловал её в висок. Тихо. Почти незаметно. Но она почувствовала.

И улыбнулась.

Поздним вечером кухня наполнилась звуками и запахами – шипение на сковороде, лёгкий аромат специй, глухой стук ножа по разделочной доске. Света стояла у мойки, а Дмитрий резал зелень. Всё происходило как будто само собой – без суеты, спокойно. Как будто они давно уже жили вместе.

– А бабушка у меня была строгая, – неожиданно для себя стала рассказывать Света, вытирая руки о полотенце. – Мы с ней частенько пельмени лепили. Если у меня тесто не получалось, она говорила: «Нет… не выйдет из тебя толка, ты даже тесто не можешь сделать». И я давай по новой месить… реву и снова замешиваю. Маленькая такая, с косичками. Сидела на табуретке и замешивала это проклятое тесто с таким лицом, будто экзамен сдаю.

Она засмеялась. Дмитрий с удовольствием слушал. От её лёгкого смеха его губы дрогнули в улыбке, он выпрямился, положил нож.