– Ты мне нравишься, Света, и давно, – он потянул пояс её халата. В этот момент девушка вцепилась ногтями ему в предплечье.

– Не тронь… не тронь… – закричала девушка.

– Да ты дура, что ли? – Борис ударил её. Пощечина была оглушающей. Света на мгновение потеряла ориентацию, открыв от боли рот в беззвучном крике. – Я же тебе ничего не сделал! Ну ладно… иди сюда, – схватил девушку и перетащил на диван. Света, тихо плача, пыталась сопротивляться.

– Не надо… не тронь… – она словно потеряла голос, лишь хриплый шёпот вырывался из горла.

– Прекрати барахтаться, а то свяжу. Ну что ты в самом деле, я тебя потрахаю и уйду. Ты ведь хочешь, я знаю таких скромниц, уверен, в постели ты огонь. Ух! Давно таких скромняшек не было.

– Уйди! Я не хочу этого! – слезы застилали глаза, девушка пыталась защищаться, но куда ей против мужской силы, он в разы сильнее.

– Врёшь! Признайся, что хочешь. Знаю я вас: говорите "нет", а сами хотите, чтобы вас трахнули, – Борис уже расправился с халатом и стал тискать девушку за грудь и тереться членом о неё.

«Господи… Господи, если ты есть… если ты есть, пожалуйста… пожалуйста… Дима… Дима…» – молилась про себя Света.

– Не надо, я прошу… прошу, больше не надо, больше не надо…

– Да тихо ты… прекрати брыкаться, ноги раздвинь, – он рванул её трусы. – Хороша… как же я люблю таких, – сказал он, втискивая колено между её ног…

Глава 25.

– Всё, Слава, ни слова больше. Отзови документы и передай Агафонову, что наше сотрудничество окончено. Немедленно, – отрезал Дмитрий, с резким щелчком захлопывая ноутбук. Этот звук, словно финальная точка, разнесся по просторному кабинету и повис в воздухе.

– Дмитрий Александрович, но… – неуверенно начал Слава, всё ещё цепляясь за надежду повернуть ситуацию в свою сторону.

– Я не повторяю дважды, – коротко бросил Воронов, уже выходя из переговорной.

Дмитрий шёл уверенной, почти хищной поступью. Каждый его шаг был наполнен внутренней решимостью: напряжённые плечи, сжатые челюсти, твёрдый прищур. В этот момент он напоминал охотника, который наметил цель и не позволит ничему сбить его с курса.

Встреча, запланированная как долгая и, возможно, переломная, закончилась стремительно. «Сделка сорвалась», – Воронов внутри себя негодовал, это злило его. Но, как только в мыслях всплыла Светлана, раздражение отступило, растворилось, будто бы было незначительным шумом.

– Лана… – сказал он тихо, и уголки губ едва заметно дрогнули. Он представил, как она сидит в комнате общежития – может, у окна, может, обхватив колени, тревожно поглядывая на часы. Она ждёт. Его.

И это было важнее любых контрактов… Важнее чего бы то ни было.

Торопливо сбежав по лестнице, Воронов вышел из здания.

На парковке его уже ждал водитель, распахнувший перед ним дверцу автомобиля. Дмитрий даже не замедлил шаг.

Подойдя к своему «Рейндж Роверу», он без лишних церемоний швырнул в салон ноутбук, снял с себя тёмное пальто, решительно закинув его следом.

– На сегодня можешь быть свободен, – бросил Воронов, обогнув капот и усаживаясь за руль.

– Конечно, Дмитрий Александрович, – коротко кивнул водитель, уловив в голосе шефа не терпящую возражений ноту.

Дмитрий с силой захлопнул дверь, вставил ключ и завёл двигатель. Машина тут же отозвалась глухим, уверенным рыком. Рванув с места, ловко вырулил с парковки.

Снаружи он выглядел спокойно: ровное вождение, чёткие манёвры, хладнокровие. Но внутри его – кипела сдерживаемая энергия, напряжение, которое только нарастало по мере приближения к своей любимой.

Дмитрий припарковался почти у самого входа, не теряя ни секунды, уж больно он хотел увидеть Свету. Рывком открыл дверь, выскочил из машины, щёлкнув брелоком сигнализации. Не останавливаясь, пересёк площадку перед зданием и зашёл в подъезд. Он поднимался по ступенькам быстро, почти бегом.

В голове мелькнула мысль: «Чёрт, надо было заехать за чем-нибудь сладким. Она ведь любит десерты…» Он недовольно качнул головой. «Ладно. Потом закажу», – подбодрил себя мысленно.

Дмитрий остановился у дверей Ланы и уже занёс руку, собираясь постучать, когда вдруг… замер.

Из комнаты за чуть приоткрытой дверью донёсся приглушённый звук. Словно кто-то говорил. Или двигался. Неясно. Он опустил руку и напрягся. Прислушался. Звук повторился – теперь это была явная возня, чей-то шорох и приглушённые голоса, похожие на стоны.

Сердце пропустило удар. Он отпрянул на шаг, лицо помрачнело. Мысли застучали в висках.

– Этого не может быть… – пробормотал он, чувствуя, как по коже пробежал озноб.

Кадык дёрнулся. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом медленно протянул руку и толкнул дверь – она мягко отворилась, с чуть слышным скрипом.

И он вошёл.

Комнатка была небольшой – один взгляд, и всё видно как на ладони. Дмитрий замер на пороге. Его дыхание сбилось.

Сначала ему показалось, будто между Ланой и каким-то парнем… происходит интим. Резкие движения, тела близко, руки… Всё выглядело так, будто они слились в страстной возне. Лану за крепким телом парня было не видно. И в какой-то миг Воронов даже не понял – что он чувствует. Ревность? Шок? Гнев?

Но всё прояснилось через секунду, когда он услышал жалобный всхлип:

– Пожалуйста… не надо… – еле слышно вырвалось из горла девушки.

И в этот момент внутри него щёлкнуло.

В глазах потемнело. Сердце будто остановилось, потом резко ударило. Мир сузился до одной картинки – его Лана, прижатая к дивану. И над ней – насильник!

В следующую секунду он уже был рядом.

Глаза налились кровью. Разум отключился. Осталась только ярость. Чистая. Холодная. Осмысленная. Он вцепился в ворот рубашки парня и одним мощным движением выдернул его как тряпичную куклу.

Тот не успел даже вскрикнуть – просто полетел через комнату и, ударившись о полку, отключившись, рухнул мешком на пол. Мебель зашаталась.

Лана вжалась в стену. Вся дрожала как испуганный зверёк. Всё произошло за считанные секунды.

Дмитрий стоял, глядя на неё. На разорванное бельё, повисшее на ноге. На тонкую кожу, исполосованную красными следами от рук ублюдка. На синяки.

– Дима… – прошептала она, глядя на него испуганными мокрыми глазами.

Он уже срывал с дивана плед, укрывая её. Действовал быстро, чётко, но голос был спокойный:

– Что болит? – спросил, осматривая её. Взгляд был ровным, но внутри всё горело. Он видел синяки, царапины, её дрожащие руки.

– Не знаю… – прошептала она, чуть пожав плечами.

Он кивнул. Медленно обернулся.

На полу зашевелилось тело – парень с опущенными штанами корчился, держась за голову. Пытался встать.

Дмитрий уже шёл к нему. Тяжёлые шаги. Стиснутые кулаки. Дышал ровно, но в глазах стояла тьма.

Он остановился. Молча посмотрел вниз – на жалкое, полувялое «хозяйство» того, кто осмелился прикоснуться к его женщине.

В следующую секунду Воронов резко опустил ногу, вжимая носок в пах противника, и медленно, с точным движением, провернул его по оси.

– Ааа… Больно-о… – Борис захрипел, задыхаясь от боли, пытаясь оттолкнуть его ногу. Безуспешно.

Дмитрий не добил его только по одной причине – из-за неё. Не хотел пугать Лану ещё больше. А так – от него осталась бы мокрая каша.

Не обращая внимания на стоны, достал телефон, набрал номер начальника полиции этого района.

– Валера, привет. Помощь нужна, – сказал ровно, не спуская взгляда с того, кто всё ещё стонал у его ног. – Пришли своих к моему общежитию. Тут одно тело из комнаты моей женщины нужно вынести. Не волнуйся, если б был труп – я бы в морг звонил. Угу. Я встречу их. Завтра заеду.

Он завершил звонок, когда Борис прохрипел:

– Она… сама… пригласила…

Дмитрий даже не ответил. Лишь сильнее надавил на чресла ублюдка и смотрел на корчащееся от боли тело как на мусор, который нужно просто выбросить.

Через десять минут подъехала полиция. «Оперативно», – отметил про себя.

Бориса подняли под руки, он не мог идти сам – из-за дикой боли. Гениталии выглядели кроваво фиолетовым пятном, в добавок ещё и опухли, но Воронов даже не взглянул на это во второй раз.

Он молча собрал вещи Ланы, покидал их в дорожную сумку, взял комплект чистой одежды и белья. Подошёл к ней. Она сидела молча, следя за каждым его движением.

– Почему не кричала? Почему не позвала на помощь? – спросил тихо. Осторожно откинул плед, стал надевать на неё трусики, аккуратно осматривая бёдра, едва касаясь пальцами.

– Не знаю… – голос был еле слышным, будто у неё просто не хватало сил говорить.

Он понял. Нервный срыв.

– Всё хорошо. Всё уже закончилось, – говорил спокойно, одевая её. Но внутри… внутри кипело. Он злился. На себя. «Не надо было тянуть. Надо было сразу забрать её из этой дыры. Так, как я привык поступать – без обсуждений. Просто взять и увести, – корил он себя в своих мыслях. – Зря пошёл у неё на поводу», – выдохнув, продолжал терзаться про себя.

– Что ты… Зачем это?.. – прошептала она хрипло.

– Я должен был это сделать раньше. Ты переезжаешь ко мне. За вещами вернёмся, когда скажешь.

– Дим… – она хотела что-то добавить.

– Ни слова больше, – мягко вытер слёзы с её покрасневшего лица.

– Я не против… – она положила ладонь себе на горло. Ей трудно было говорить.

– Не надо говорить. Молчи. Сейчас мы едем домой.

Он взял сумку и, приобняв её за плечо, повёл на выход.

– Утром приедет врач и осмотрит тебя.

Глава 26.

Дмитрий впервые привёз Свету в свой загородный коттедж.

Раньше их короткие встречи проходили в его городской квартире, где он бывал редко.

Воронов держал девушку за руку, когда они вошли. Света шла медленно, иногда оглядывалась, проявляя интерес к интерьеру. Но руку не отпускала. Даже наоборот – чуть сильнее сжала его пальцы. Сейчас ей было нужно его тепло как никогда прежде.

Она держалась – внешне спокойная, ровная, будто нападение Бориса не оставило и следа. Её выдавало лишь дыхание и напряжённые плечи.

Дмитрий поставил сумку с вещами Светланы на банкетку. Они оба молчали. Да, слова им были не нужны… не в данной ситуации.

Света сняла пуховик и обувь. Дмитрий кивнул ей, молча приглашая следовать за собой, и повёл наверх.

В ванной он включил горячую воду. Пар поднялся почти сразу.

Дмитрий повернулся к Свете и, подойдя ближе, медленно начал снимать с неё одежду.

Не торопился. Просто аккуратно освобождал её от вещей. Слой за слоем – как будто снимал с неё весь кошмар, который она сегодня пережила.

Света не сопротивлялась, старалась стоять расслабленно и смотрела на него.

Черты лица Воронова заострились, челюсть чуть напряглась, когда он увидел синяки и тонкие царапины на бёдрах и на груди.

«Не надо было… Не надо было оставлять её одну… Это моя вина, только моя», – корил себя Дмитрий, осторожно трогая и осматривая хрупкое тело.

Он провёл пальцами по её плечу, почти не надавливая. Коснулся бедра, где был синяк. Легко, едва трогая. На его лице ничего не изменилось. Только в глазах стало темнее, он мысленно выругался, коротко и глухо.

Аккуратно взял её за руку и завёл под душ.

Горячая вода сразу залила её плечи, спину, бёдра. Света покрылась мурашками. Вздрогнув, глубоко вдохнула горячий воздух, будто до этого и вовсе не дышала.

Крупные капли стекали дорожками по сильной спине Воронова, каждая мышца чётко выделялась под мокрой кожей – сильный, тяжёлый, настоящий.

Дмитрий не стал брать мочалку, чтобы не причинить боли – только руками: тёплыми, сильными, аккуратными, и поэтому выдавил гель на руку.

Он медленно провёл ладонями по её плечам, по спине, по бокам.

Пальцы двигались осторожно, будто проверяя, не больно ли ей.

Света дрожала. Сначала от напряжения, потом – от тепла, от его заботы. Слёзы стекали по лицу, смешиваясь с водой.

Дима не смотрел ей в глаза, но видел, как подрагивали её плечи, как вздрагивала грудь на вдохах. Он всё понимал. И знал: утешения сейчас ничего не изменят.

Ни одного лишнего движения. Только его ладони, только вода, только молчаливое присутствие рядом.

Когда Света ослабла и чуть не съехала по плитке вниз, он подхватил её. Обнял крепче, придержал. Не говоря ни слова, выключил воду и осторожно вынес её из душевой. Обернул Лану в большое полотенце. Вытер быстро, но аккуратно – так, как вытирают маленьких детей, боясь причинить боль.

Из шкафа достал свой махровый халат, который был ей велик. Закатал рукава и аккуратно завязал пояс на талии.

Сам накинул спортивные штаны и натянул футболку, без спешки, без церемоний. Потом взял её за руку.

– Пошли на кухню, – сказал просто, с теплотой во взгляде.

Света кивнула молча, но в этом кивке было всё: согласие, усталость, благодарность.

Они шли рядом.

Кухня встретила их мягким полумраком. Тёплый свет над столом, ровный гул холодильника, запах свежего дерева и лёгкий аромат кофе висели в воздухе.

Дмитрий отпустил её руку только тогда, когда они вошли внутрь. Он повернулся к ней, его движения были спокойными и уверенными.

– Ты режешь овощи, я займусь мясом, – тихо сказал он.

Света кивнула, взяла нож. Пальцы девушки двигались медленно, сосредоточенно, будто она старалась поймать ритм этой новой тишины между ними.

Он подошёл к мойке, занялся куриным филе, мельком поглядывая на неё через плечо.

Они работали молча, каждый занимался своим делом. Иногда их взгляды пересекались. Света ловила его взгляд – ровный, сильный, спокойный – и сразу возвращала глаза к разделочной доске.

Они двигались вокруг кухни как единый организм: точно, слаженно, будто всё происходило само собой.

Лана нарезала морковь. Один кусочек соскользнул на пол. Она резко нагнулась, но Дмитрий мягко перехватил её запястье до того, как она успела поднять овощ.

– Я сам, – коротко сказал он.

И в этих словах было всё: он рядом, готов подставить плечо – без лишних слов и вопросов. Такого у неё раньше не было… В той, прошлой жизни – точно не было.