– Надо будет как-нибудь повторить этот кулинарный подвиг. Надеюсь, ты не пойдёшь по стопам бабки и не потребуешь сдавать экзамен на тесто? – пошутил Воронов.

– Да ты не справишься, – фыркнула она притворно и добавила: – Я представила, как ты лепишь пельмени… вся кухня в муке, и ты – с серьёзным лицом и пальцы в тесте, – прыснула она со смеху.

– Вот как… Ты меня за неряху держишь? – прищурился он, делая шаг ближе.

– Да, – хихикнула. – Милого, но точно неряху.

Он качнул головой, подошёл и легонько ткнул пальцем её в бок. Она дёрнулась и только звонче рассмеялась. Голос был ровный, чистый – не хрипел, не срывался. И он это отметил.

– Голос вернулся, – тихо сказал, смотря на неё.

Света посмотрела в ответ, уже не смеясь. Её взгляд стал мягче, теплее.

– Почти, – прошептала.

Воронов не отводил глаз. Образ Светы, освещённый тёплым кухонным светом, казался вдруг не просто красивым – своим, родным. Тонкие пальцы, распущенные волосы, уютная домашняя одежда. Она стояла рядом с ним – и это было как дыхание будущего.

– Ты знаешь… – начал он, но не договорил. Просто задержал взгляд чуть дольше. Она это почувствовала.

– Что? – спросила, чуть склонив голову.

Он улыбнулся.

– Ничего. Просто я тебя никуда не отпущу. Ты согласна?

Она кивнула. Без слов. И снова улыбнулась – чуть шире, чуть светлее.

Всё казалось простым. Правильным. Они оба это чувствовали.

Внезапно улыбка сошла с её лица – взгляд стал серьёзным. Дмитрий сразу уловил эту перемену. Тишина на кухне стала густой, слышно было только их дыхание и тихое тиканье часов. Напряжение между ними вспыхнуло резко и ощутимо.

Он видел, как изменилось выражение её глаз: от весёлых искорок не осталось и следа, теперь в них пылал огонь желания. Он чувствовал, что её неудержимо тянет к нему, и ответное пламя мгновенно разгорелось внутри него самого. В этот момент между ними словно произошёл тот самый щелчок. Дмитрий отреагировал по-звериному, почти с рычанием: за долю секунды он оказался вплотную к Свете и впился в её губы жарким, жадным поцелуем.

Света ахнула от неожиданности, но тут же ответила – её руки потянулись к нему, пальцы вцепились в его одежду. Спиной она ударилась о прохладную стену, но едва это ощутила – всё тело пылало. Дмитрий целовал её глубоко, пылко, его дыхание стало тяжёлым и рваным. Хриплый рык сорвался с его губ, когда он наконец почувствовал долгожданную близость её тела.

Руки жадно скользили по разгорячённому телу. Дмитрий провёл ладонью по изгибу её талии под тонкой тканью блузки, чувствуя, как жар кожи обжигает пальцы. Им обоим становилось всё труднее дышать, каждый вдох был горячим и прерывистым. Света тихо застонала, когда он на миг оторвался от её губ, чтобы осыпать поцелуями шею и ключицы, говоря:

– Девочка моя… я ждал… как же я ждал.

– Дима…

Её пальцы дрожали, пробираясь под его футболку. Дмитрий нетерпеливо задрал её блузку вверх – ткань жалобно затрещала под напором его рук. Губы нашли сосок и жадно, со звериным рыком, втянули его в рот, чуть прикусив.

Он больше не мог сдерживаться, подхватил Свету на руки. Она тихо ойкнула, но тут же обвила ногами его пояс, прижимаясь ещё сильнее. Не разрывая жаркого поцелуя, он понёс её прочь из кухни. Они едва не врезались в дверной косяк, Света ахнула и вцепилась в него ещё крепче. Её дыхание окончательно сбилось, а Дмитрий лишь сильнее прижал её к себе. Они вслепую пробирались к спальне и были похожи на обезумевших от страсти людей…

Глава 29.

Остановившись у дверей, Дмитрий прижал Свету к стене. Его тело твёрдое, горячее, будто он боялся, что она ускользнёт, если не удержит её прямо сейчас. Его дыхание сбилось, глаза потемнели от желания, но в них мелькнула тень сомнения – хочет ли она его так же сильно, как он её? Его руки, сильные, с грубой кожей, скользнули под её одежду, жадно лаская бёдра, сжимая ягодицы с такой силой, что Света невольно выдохнула, прикусив губу.

– Люблю… люблю тебя… – шептала она между его пылкими, почти рваными поцелуями, её голос дрожал, она отдавала ему всю себя без остатка.

Дмитрий чувствовал, как её тело вибрирует под его пальцами, как она не просто принимает его прикосновения, а тянется к ним, ловит их каждой клеткой, каждым вдохом. Эти слова – её «люблю» – били в его грудь как молнии, разжигая пожар, который он едва сдерживал. Его мышцы напряглись, горло пересохло.

– Повтори… повтори ещё, – голос хрипел, искажённый желанием, низкий, почти рычащий.

– Люблю… – её шепот был тише, но пронзительнее, – только тебя…

Воронов выдохнул так резко, словно воздух вырвался из лёгких против его воли. В следующую секунду подхватил её на руки с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Толкнул ногой дверь спальни, и та с глухим стуком распахнулась. Занёс Свету внутрь, бережно, с внутренней дрожью уложил на кровать. Но вдруг замедлился.

Движения Воронова стали осторожнее, будто он боялся спугнуть этот момент, эту хрупкую близость. Света приподнялась на локтях, её грудь вздымалась от сбившегося дыхания, глаза горели, пока она смотрела, как Дмитрий сбрасывает с себя одежду. Его тело, сильное, с чётко очерченными мышцами, притягивало к себе. Он был красив как хищник, готовый к прыжку, но сдерживающий себя ради неё.

Юбка Светы задралась до покрасневшего бедра – следы его грубоватых ласк алели на коже – и это зрелище заставило его сжать челюсти. Девушка поймала его взгляд, и её щёки вспыхнули, но она не отвернулась.

– Сними, – сказал он тихо, в его тоне была команда, мягкая, но непреклонная.

Света облизнула губы кончиком языка, медленно, не отводя от него глаз. Пальцы дрогнули, и она потянула блузку через голову, обнажая бледную кожу. Юбка последовала за ней, соскользнув на пол, и Света осталась перед ним в одних трусиках, уязвимая, но не прячущаяся. Её дыхание участилось, грудь вздымалась, а глаза искрили смесью смущения и желания.

Дмитрий приблизился, наклонился и поцеловал её в губы – глубоко, жадно, словно хотел выпить её всю. Затем забрался на кровать, нависая над ней, его руки легли на её грудь, обхватывая ладонями. Он сжал нежную кожу, чувствуя, как она поддаётся под его пальцами, и взял в рот сосок, чуть покусывая, лаская языком. Света застонала – тихо, сдержанно, этот звук пробил его насквозь, заставив мышцы живота напрячься до боли.

– Ты такая чистая… девочка моя… – его голос, низкий, пропитанный возбуждением, дрожал между ласками. – Красивая моя… моя… – последнюю фразу он прошептал, стягивая с неё трусики.

Света выгнулась навстречу его рукам, её пальцы вцепились в простыню, а по вискам скатились две слезинки, блестящие в свете лампы. – Димочка… ты меня только не предавай… пожалуйста, – прошептала она, закрыв глаза, её голос сорвался, обнажая страх, который она прятала глубоко внутри.

Дмитрий замер. Его мышцы окаменели, ласки прервались. Он посмотрел на неё, в её лицо, такое открытое, такое хрупкое. Эти слова – «не предавай» – эхом отозвались в его груди. Воронов всегда хотел этого от женщин, но только её слова задели его до глубины души. Света открылась ему полностью, без остатка, и это было больше, чем он мог ожидать.

– Никогда, девочка моя… Лана моя… никогда… любовь моя долгожданная… – его голос дрогнул, он и сам не заметил, как сжал её плечи чуть сильнее, чем хотел.

– Дима-а… – её шёпот был как выстрел, останавливающий время.

Взгляды встретились, и мир вокруг исчез. Сердца бились в унисон, дыхание смешалось, а страсть между ними стала осязаемой, будто заполнила комнату. Его грубые пальцы коснулись её губ, мягких, дрожащих, и этот миг растянулся, тяжёлый, полный невысказанных клятв. Они стали единым целым – их чувства, их тела, их боль и любовь сплелись в одно.

Его рука скользнула вниз, к её промежности, пальцы раздвинули влажные складочки, и Света невольно раскрылась перед ним, её бёдра дрогнули. Она хотела закрыть глаза, но он не позволил.

– Смотри на меня, – произнёс Дмитрий, его голос был твёрдым, но мягким как бархат. Он расположился между её ног, сдерживая себя, чтобы не сорваться, хотя у дверей спальни был на грани. Он хотел любить её медленно, нежно, дать ей почувствовать, что она – его всё.

Отточенным движением он направил напряжённый член к промежности Светы, провёл головкой между складочками, собирая её влагу. Она была такой влажной, такой готовой, что он едва сдержал стон. Зрачки Светы расширились, глаза кричали о желании, чтобы он вошёл в неё прямо сейчас.

– Попроси, – сказал он, надавливая на клитор головкой, вызывая в её теле дрожь и протяжный стон, который она не смогла сдержать.

– Возьми… меня… – простонала Света, и голос сорвался, глаза закатились, а тело выгнулось навстречу.

Дмитрий вошёл одним точным движением, растягивая её узкое лоно, и хрипло выдохнул, чувствуя, как её тепло обволакивает его.

– Какая же ты сладкая, девочка моя… – его ладони проскользнули под ягодицы, сжали их до лёгкой боли, и он врезался в неё бёдрами, не в силах сдерживать себя. Желание обладать ею было слишком велико, слишком дико.

Света сладостно застонала, и этот звук – смесь боли и удовольствия – только разжёг его. Она подалась навстречу, бёдра Ланы двигались в такт его толчкам, и Дима понял: ей нравится этот контраст, эта сладкая грань.

– Моя девочка… моя… – пробормотал, довольный, чувствуя, как она сжимает его внутри.

Движения Воронова были отрывистыми, чуть жёстче, чем он планировал, но её стоны подстёгивали его, заставляли забыть о нежности, которую он обещал себе. Она хотела его настоящего, необузданного, и он дал ей это. Рыкнув, он укусил её сосок, слегка оттягивая его зубами, одновременно вбиваясь в неё, проходясь по чувствительным точкам её лона. Света выгибалась, её стоны становились громче, заполняя комнату.

– Дима-а… – она обхватила его бёдра ногами, подаваясь навстречу, а тело дрожало от его фрикций.

На её лбу блестели капельки пота, она открыла глаза, и их взгляды снова встретились – гипнотизирующие, жадные, полные любви. Голос Светы дрожал, но она всё же сказала, тихо, но с такой силой:

– Мне кажется, я никогда так не любила.

Дмитрий набросился на её губы, целуя её с такой страстью, будто хотел забрать эти слова себе, спрятать их в груди.

Он слышал признания и раньше, но они были пустыми, ничего не значащими. А её слова… её слова стоили всего. Воронов был готов отдать что угодно, лишь бы она повторяла их снова и снова.

Почувствовал, как её тело напряглось, как дыхание стало прерывистым – она была на грани. Света подмахивала бёдрами, её лоно сжималось вокруг него, и он ускорился, вбиваясь в неё с новой силой. Секунда, вторая, третья – на четвёртой она задрожала, тело Ланы содрогнулось в оргазме, и протяжный стон вырвался из горла. Она обмякла, прикрыв глаза, только частое дыхание выдавало, как сильно её накрыло.

Дмитрий последовал за ней почти сразу, его собственный оргазм накрыл его с такой силой, что он рыкнул, вжимаясь в неё до предела. Тело Дмитрия дрожало, мышцы напряглись, и он выдохнул её имя словно клятву:

– Лана…

Они застыли, тяжело дыша, их тела всё ещё были сплетены, пот блестел на коже, а сердца бились так громко, что, казалось, их стук заглушает тишину. Медленно опустился на неё, опираясь на локти, чтобы не раздавить её своим весом, и коснулся лба Светы своим, закрыв глаза. Её пальцы скользнули по его спине, слабо, но ласково, и она прошептала:

– Дима… мой…

Он открыл глаза, посмотрел на неё – такую хрупкую, такую свою. – Всегда, девочка моя, – ответил он, и его голос был твёрдым как обещание. – Всегда твой.

Глава 30.

Спустя неделю

Презентация «ИнвестПрогресс», нового финансового продукта, была детищем Воронова. Месяцы расчётов, переговоров, рисков – всё ради этого момента. Это не просто запуск, а демонстрация его силы как лидера, способного вести «ФинПром» к новым вершинам. «Всё должно быть идеально», – подумал он, сжимая челюсть.

– Женщины, – буркнул Дмитрий с возмущённым вздохом, глядя во двор через панорамное окно холла. Пальцы нервно постукивали по подоконнику, выдавая нетерпение. Он ждал Свету, чтобы выехать на презентацию, но она всё ещё не спускалась. Взгляд скользнул к часам на запястье – золотые, надеваемые только по особым случаям. Сегодня был именно такой вечер.

– Интересно, всегда будет так? – пробормотал Дмитрий, но губы дрогнули в лёгкой улыбке.

«Света… Она стоит того, чтобы ждать», – мелькнуло в голове.

Тихий шелест шёлка и стук каблучков по лестнице заставили его обернуться. Дыхание замерло. Света спускалась, одетая в изумрудное платье, струящееся вокруг неё. Ткань облегала талию, подчёркивая изгибы, а V-образный вырез открывал шею, где сверкал бриллиантовый кулон – его подарок к этому дню, как, впрочем, и платье. Волосы собраны в высокую причёску, локоны мягко падали на плечи. Лёгкий макияж – лишь блеск на губах и тушь – делал её лицо ещё ярче. Она двигалась грациозно и немного кокетливо, рука скользила по перилам, пальцы с аккуратным маникюром едва касались дерева.

Дмитрий не мог отвести глаз. Его чёрный костюм, сшитый по фигуре, подчёркивал широкие плечи и атлетичное тело. Белая рубашка и чёрный галстук добавляли строгости, но глаза, обычно суровые, сейчас горели теплом. Дмитрий шагнул навстречу, сердце пропустило удар.

– Опоздала, – сказал он, но голос был мягким.

Света мягко улыбнулась и с восхищением произнесла:

– Какой же ты у меня красивый. Не удивительно, что женщины благоволят тебе.

– И они все меркнут, ведь я вижу и держу в сердце одну единственную.

Он протянул руку, и её ладонь легла на его предплечье. Их взгляды встретились – в этом мгновении была вся их история: страсть, боль, любовь.

«Моя», – подумал он, чувствуя тепло её пальцев.

«Неужели я счастлива?» – задавала себе вопрос Света, не веря в своё счастье.

– Пойдём, – произнёс Дмитрий, подхватил с кресла норковое манто, накинул ей на плечи, и они направились к выходу. Чёрный внедорожник бизнес-класса ждал у крыльца. Водитель открыл дверь, Света скользнула на сиденье, аккуратно расправляя платье, чтобы не помять. Дмитрий сел рядом, и машина тронулась, унося их к презентации, где он докажет миру, кто такой Воронов.