Усадив его на один из стульев, похитители закрепляют Леннокса пластиковыми стяжками, продевая их через ножки и спинку. Его пальто кладут на стол вместе с кассетами, магнитофоном, бумажником и телефоном. Ему не верится в то, какое сильное беспокойство он испытывает от того, что находится так далеко от своего мобильника. Нет смысла сопротивляться: он чувствует, что сейчас сложатся последние фрагменты жестокого пазла.

Его предчувствия подтверждаются, когда входит Мэт Кардингуорт, с потускневшими глазами и одутловатым лицом. Похоже, он сильно пьян, но все равно недостаточно, чтобы выглядеть равнодушным.

– Фил и Марко тут за тобой присматривают?

Леннокс замечает, как оба похитителя вздрагивают от оплошности Кардингуорта, назвавшего их по именам. Решает, что Боксера зовут Марко. А Косичка тогда – Фил, тот, кто избил Тренча, молчаливый злодей в балаклаве, который швырнул его в пропасть здесь, на заводе. Кардингуорт, похоже, тоже осознал свою детскую ошибку, и спешит продолжить.

– А ты никак не мог остановиться, да? Как же, это не в твоем стиле.

– Ага, – спокойно соглашается Леннокс, хотя и понимает, что это утверждение не в его интересах. – Ничего не могу с собой поделать. И никогда не мог.

Рэй Леннокс знает, что это не его голос, ни полицейского, ни гражданского. Это говорит самая его сущность, чистая и незамутненная. Он понимает, что все кончено. Паника волнами накатывает на него и внезапно отступает, будто какой-то внутренний таймер отмеряет его страдания. Неизбежность кончины с мрачной уверенностью осознает лишь рациональная часть его разума, но ни одна клеточка его тела не сдается. Его физическая составляющая кричит "нет", как это и было всю его жизнь. Именно она не давала ему переступить черту, когда его терзали темные желания. Она не позволила алкоголю и наркотикам измотать его до такой степени, что он уже не смог бы оправиться. Она не давала молчать, изнывая от жалости к себе, когда унижения разбередили старые раны. А в целом, она всегда просто не позволяла ему закрывать глаза.

И сквозь призму своего поражения он видит, что для Кардингуорта это тоже не победа, ведь его взгляд полон сожаления. Эта догадка подтверждается, когда Кардингуорт опускает открытую бутылку красного вина и бокал, которые держит в руках, обратно на обшарпанный деревянный стол.

– Итак, я должен со всем этим покончить. Но прежде чем я это сделаю, я хочу, чтобы ты знал, что ты многое не так понял в своей истории. Видишь ли, это и моя история тоже, хотя, к сожалению для нас обоих, не в том смысле, в котором ты думаешь.

Леннокс чувствует, как какая-то внутренняя сила пронизывает его насквозь, поднимаясь от живота к груди, а затем, кажется, рвется наружу сквозь кожу.

Кассеты.

Он смотрит на стол, где они лежат. В них лишь половина информации, которая ему нужна.

– Но прежде чем я все расскажу, – Кардингуорт хватает стул и ставит его напротив Леннокса, садясь в паре метров от него. – Ты должен мне рассказать, что ты с ним сделал, – спрашивает он напряженным голосом, добавляя: – С Крисом.

– Что? – Леннокс чувствует, как его лицо расплывается в улыбке, когда эта новость наполняет радостью его измученную душу. – Тот мелкий придурок, что возле моего офиса околачивался?

Джордж? Уж он точно не стал бы?

– Верни его.

– У меня его нет, – Леннокс точно знает, что кто-то еще, возможно, Даррен Ноулз, дергает Кардингуорта за ниточки. Но теперь для этого кого-то все станет несколько сложнее.

– А, ну очень жаль, – Лицо Кардингуорта искажается гримасой страдания. – Ведь его отец скоро подъедет. А Даррен умеет заставлять людей делать то, что ему нужно.

Невыносимо громко раздается рингтон пришедшего на телефон Леннокса СМС-сообщения.

Кардингуорт берет его со стола и смотрит в треснувший экран, а а потом подносит к лицу Леннокса. Оно от Стюарта, но телефон заблокирован, поэтому видно только начало сообщения:

Говорят, это не было самоубийство,

с бедным стариной Ральфом Тренчем. Его нашли

– Рэй, скажи, пожалуйста, код от телефона.

– На этот раз, – Леннокс улыбается. – Я вам, гады, разрешаю... – его лицо кривится в ухмылке. – ...отвалить нахрен!

– Разблокируй телефон, – скалится Кардингуорт, показывая дорогие коронки. – или я скажу им найти этого Стюарта и всех остальных из твоего списка контактов, так что лучше тебе сотрудничать!

Леннокс молчит.

Кардингуорт берет его бумажник и достает сезонный абонемент на матчи "Хартс". Он смотрит на дату "1874" на гербе клуба, потом на Леннокса.

– Не может же быть такого... – вводит цифры, и у Леннокса замирает сердце. Кардингуорт таращится на него, качая головой, и его плечи трясутся от смеха, когда код оказывается верным. – Специалист, блин, по безопасности...

Леннокс просто раздавлен.

Это уже не детская ошибка, а настоящий идиотизм.

Но когда Кардингуорт читает весь текст, в его лице нет злорадства. Он как-то весь поникает, опуская плечи. Пытаясь перевести дыхание, он смотрит на Фила и Марко. Затем он показывает Ленноксу текст, закрывая его от тех двоих и глядя на своего пленника широко раскрытыми от ужаса глазами.

Говорят, это не было самоубийство,

с бедным стариной Ральфом Тренчем. Его нашли

порубленного на части

его же собственным мечом.

Кардингуорт снова смотрит на своих подручных, потом понижает голос, испуганно шепча Ленноксу:

– Отдай мне парня, Рэй, они ведь не шутят… Даррен... ну, он ведь из ваших, шотландец, из тех цыган, которые вечно путешествовали вдоль восточного побережья... от них он и почерпнул свой фирменный прием, с которым Моне пришлось познакомиться!

Даррен Ноулз. Молодой Крис, яблоко от яблони...

Мозг Леннокса, кажется, сейчас взорвется, но он делает глубокий вдох.

– Я становлюсь старым и уродливым, как и ты. Капля кислоты уже ничего не изменит, – смеется он легким, непринужденным голосом, а Марко и Фил, который облизывает губы, смотрят на него, не отрываясь. – Если Крис в руках того, о ком я думаю, то беспокоиться вам нужно об этом мелком гаденыше. У него впереди еще вся жизнь, а изуродуют его порядочно, а может, и нет. Возможно, не меня одного ждет мучительная кончина, – издевается Леннокс, повышая голос и глядя прямо на Кардингуорта.

– Она, блин, будет мучительнее, чем ты думаешь, – шипит он на Леннокса, кивая на своих молчаливых приспешников.

Леннокс переводит глаза на Фила, который окидывает их обоих презрительным взглядом. Затем он снова смотрит на Кардингуорта.

– Даррену ни хрена не понравится, что его сын по вине одного засранца попал в руки этого злобного ублюдка.

Глаза Кардингуорта расширяются. Он смотрит на Леннокса, кивая на своих подручных.

– Кто? Кто его похитил?

– Так я тебе и сказал, ты, сволочь, насильник чертов, – усмехается Леннокс. – Ты мне, гад, всю жизнь поломал. Так что давай, забери ее нафиг, ты, чертов бесполезный ублюдок – И он смотрит на Марко, который что-то шепчет Филу. – Или, может, сначала расскажешь мне о про тех уродов в туннеле. Очевидно, что Даррен Ноулз там был! Он, ты, а кто был третий ублюдок?

– Ты должен мне сказать, Рэй, где Крис, – цедит Кардингуорт сквозь зубы.

– Пошел ты!

– Мне жаль, Рэй, – говорит Мэт Кардингуорт, обливаясь потом и проводя рукой по своим редеющим волосам. – Я дал тебе шанс сотрудничать.

– Вот вы на кого работаете, – кричит Леннокс Марко и Филу, которые смущенно переглядываются, а затем смотрят на Кардингуорта. – На чертовых педофилов, которые получают удовольствие, терроризируя маленьких пацанов в туннеле, – ухмыляется он. Затем он холодно улыбается Кардингворту. – Ты тварь лицемерная, гад.

– Нет, – кричит Мэтью Кардингуорт своим подручным, потом поворачивается к Ленноксу. – Я совершил несколько ужасных ошибок и попал в еще худший замес, пытаясь их исправить, – Он встает и наливает немного вина в бокал. – Но чем старше становишься, тем запутаннее становится жизнь. Это неизбежно, если у тебя вообще есть хоть какая-то жизнь, – внезапно обращается он к двум своим приспешникам, которые, кажется, избегают смотреть ему в глаза. Фил смотрит куда-то вдаль, сквозь заросшие грязью окна от пола до потолка. Дрожащий Марко не сводит глаз со своих ботинок.

– А у меня этот замес еще в детстве начался, благодаря вам, сволочи!

– Ты меня не так понял, Леннокс, – почти умоляет Кардингуорт.

– Ни фига подобного, – орет Леннокс, и в его голосе звучит отчаяние.

Ты продолжаешь загонять его в угол... Не очень разумно, да, Рэй? Ну, я полагаю, это в порыве страсти.

Клевый велик...

– Я делал все, что мог.

– Для Ральфа? Для Гэвина?

– Ральф Тренч и его маленький хитрожопый Гэвин были неразлучны. Они хотели получить Ральфа... Я не мог этого позволить.

– И поэтому ты отдал им его маленького друга. Ах ты гад!

– Чтобы спасти моего приемного брата!

– А они порубили беднягу на куски, – Он смотрит на Фила. – Это ты тоже не мог остановить, или сам же и подстроил?

– Смерть Ральфа была... – начинает Кардингворт, и слово "самоубийством" застревает у него на губах, когда он украдкой бросает взгляд на Фила.

– Ага, он сам себя изрубил себя на куски собственными мечами, прочти это чертово сообщение, – Леннокс кивает на телефон, затем смотрит на Фила. – или спроси того, кто мечом орудовал.

Кардингуорт поворачивается к своим сообщникам. Вид Марко выдает его с головой: его нервозные движения стали более заметными, и он выплевывает жвачку. Фил остается спокоен, но на его лице появляется легкая улыбка.

– Убирайтесь отсюда на хрен, – рявкает на них Кардингуорт. – Подождите у фургона. Валите!

Фил закатывает глаза и медленно направляется к лестнице, сопровождаемый Марко, который закусывает нижнюю губу и дергает плечами, как бы извиняясь перед Кардингуортом.

– Что, не хватает сотрудников, да? На всем приходится экономить. Как тот белый фургон, в который ты пересел из "ягуара", когда я приезжал к тебе в гости. Куда ты ездил на этом педофиломобиле?

Мэтью Кардингворт мрачно смотрит на него.

– В Уайтхоук, чтобы передать кое-какие ненужные мне вещи, в основном старые кастрюли и сковородки и садовый инвентарь, моим бывшим соседям, Биллу и Лили Уорбертон. Они там обустраиваются, и мне нравится их навещать. В последний раз, когда я ездил туда на "ягуаре", какой-то завистливый урод его ключом поцарапал. Еще есть вопросы?

Леннокс не замечает фальши в его словах, но высокомерие Кардингуорта раздражает его.

– Расскажи мне об этом сраном Биме.

Кардингуорт смотрит на Леннокса несколько секунд, которые кажутся вечностью.

– Ноулз познакомился с Бимом в тюрьме. Я думаю, это был первый раз, когда Даррен встретил кого-то, кто он боялся так же, как другие боялись его. Бим… – Ехидная усмешка Кардингуорта снова режет Леннокса. – ...показал ему совершенно новый образ жизни. Они вышли из тюрьмы в одно и то же время, оказавшись на свободе почти без средств к существованию. Семья Даррена была нашими соседями, и он знал, что я студент и получил деньги по страховке от несчастных случаев. Вот они ко мне и прицепились. Они были очень страшными, особенно Бим. Потащили меня с собой в Шотландию. А дальше ты знаешь.

– Где эта тварь?

– Он где-то неподалеку… – Кардингуорт вздрагивает, пытаясь взять себя в руки. – Просто в последнее время он немного занят… После этого Бим исчез, ушел в море, как и всегда. Даррен отправился в Лондон, где был окружен богемными придурками, которые прославляли преступников, пока те не начинали обращать внимание на них самих. Были разные вечеринки. На некоторые из них я ходил. Признаюсь, это была захватывающая жизнь по сравнению с моей учебой в Имперском колледже. Потом я встретил Мону. Она мне очень нравилась, я хотел уехать с ней. Я бы все бросил ради нее. Я видел, как Даррен обращался с ней, что он заставлял ее делать.

Леннокс чувствует жжение в горле, когда подступающая желчь заставляет его промолчать.

– Потом она его бросила. А он ведь был, ну... – и Кардингуорт, понизив голос, смотрит в сторону лифта и лестницы. – ...настоящим психом. Я думал, что смогу ее защитить, – Он испускает вздох, полный горечи. – Что он так шутит. Он совсем с цепи сорвался. Плеснул в нее кислотой.

– Да, видел я работу твоего дружка-педофила.

– Я любил Мону, – Кардингуорт бьет себя в грудь. – Я заботился о ней, как мог!

– Ага, оно и видно, так же, как и о Ральфе. Ты тех парней быстро приструнил.

Держи его, Бим...

Кардингуорт выглядит потрясенным. Он делает глоток вина.

– Я думал, они поссорятся и поубивают друг друга, – Он умоляюще смотрит на Леннокса. – Я действительно хотел, чтобы так было. Это был бы наилучший результат для меня, тебя, Леса Броуди, британских налогоплательщиков, не говоря уже обо всех этих детях! – Мэтью Кардингуорт встает, делает шаг к Ленноксу и снова понижает голос. – Я очень на это надеялся, Рэй. Ты же знаешь таких типов. Они же всегда грызутся между собой!

Леннокс передразнивает его тихий, жалобный голос. – А они прекрасно поладили, да?

– Да... – нерешительно начинает Кардингворт, бросая взгляд на пустынный лифт и лестницу, прежде чем сосредоточиться и продолжить: – Но меня втянули в этот проект насильно, я оказался между двумя очень жестокими мужиками. Они подружились, чтобы предаваться своим страстям, и начали все это в Эдинбурге, где у Бима был друг, который был ему должен…

Эллардайс … Джок Эллардайс... спал с моей матерью... и это продолжалось долгие годы… настоящий отец Стю… вот, блин…

– Меня не интересовали пацаны или мужики, – Он опускает взгляд, чтобы посмотреть в глаза Ленноксу. – Ты же знаешь мои вкусы, Рэй: как я уже говорил, они до банального традиционные.