Леннокс размышляет над ответом, потом вдруг рявкает:

– Он что, опять был здесь?

– Ага, – Стюарт выпрямляется. – Сразу свалил, как только меня увидел. Плохой он парень, Эль Мондо, уж ты мне поверь.

– Согласен, только ты и от нее держись подальше. Маловата она для тебя.

– Да ладно тебе, Рэй! Я подкатывал к ней, чтобы тебя подразнить. – Некоторые из нас предпочитают, чтобы сексуальные партнеры были примерно того же возраста, ну, в пределах десяти-двадцати лет... хотя, возможно, я передумаю, когда и если доживу до твоих преклонных лет, – заливается Стюарт, отходя в сторону, чтобы посмотреть, как его брат медленно огибает покрытый льдом кусок тротуара. – Блин, братишка, ты двигаешься, как один центральный защитник "Хартс", пытающийся напасть на другого. Что там был за небольшой инцидент на работе, где ты устанавливаешь сигнализации старым пердунам? С лестницы упал?

Леннокс вспоминает рушащиеся ступеньки и то, как он хватался за решетку, прежде чем рухнуть в пустоту. Жуткое падение на бетон в окружении покореженного металла.

– Типа того.

– Блин, Рэйм, береги себя. Я как-то был на съемках в Румынии, играл одного мутного кекса в фильме "Полный трэш 3: Беспредел на Востоке", – вспоминает Стюарт. – Короче говоря, я выполнял сложный трюк и упал с вышки. Думал, мне конец. Так бы и случилось, если бы не страховочная сетка. Провисел там на небоскребе метрах в тридцати над землей целый час, пока меня не сняли. Само собой, погода поменялась и пошел снег. Думал, мне еще раз пришел конец, на этот раз от переохлаждения. У меня с собой был телефон, и я его включил, чтобы отвлечься, пока они меня спасали. Тут же приходит сообщение от Джеффа Мориарти, в котором он сообщает, что Хартли только что снова забил в полуфинале на "Хэмпдене". Тяжелые были времена, Рэйми, – печально резюмирует Стюарт. – Неплохой был фильмец, правда, только на DVD вышел.

Леннокс может лишь изобразить на лице мимолетную улыбку, когда они входят в заведение, предложенное Стюартом. Он сразу же понимает, почему никогда туда не заходил: всех собравшихся, включая Джульетту, явно клонировали из друзей Стюарта в Эдинбурге. Его брат немедленно заказывает большую бутылку "Krug". Присутствующие подходят поближе, и Стюарт торжественно открывает бутылку, разливает по бокалам и протягивает один Ленноксу. – Это мой старший брат Рэймонд, которого я обожаю больше всего на свете... – произносит он, прежде чем вызывающе приподнять бровью. – за исключением, возможно, приличного шампанского!

Леннокс здоровается с гостями, наблюдая, как Стюарт, по-видимому, наслаждается жизнью, рассказывая компании историю о том, как он играл в пантомиме. Судя по тому, как они ловят каждое его слово, он, похоже, трахает всех до одного. В это ничего невероятного нет, для Леннокса, знающего их эдинбургских коллег, это даже очевидно: они так пресытились, передавая друг друга из рук в руки в течение многих лет, что даже эти самые уставшие от жизни души для них стали бы желанной добычей.

Ранний обед затягивается, Леннокс выпивает еще шампанского, заказанного Стюартом, а затем чувствует себя обязанным купить бутылку самому. Опьянение окутывает его своим успокаивающим туманом, вызывая чувство обманчивого всемогущества. А самое главное, боль уже не ощущается так остро. Это состояние легкой эйфории лишь усиливается после того, как Стюарт оставляет для него дорожку кокаина на бачке в туалете.

– Выбор за тобой, майн брудер, но выбирай с умом. Помни, "Нет ничего ни хорошего, ни плохого; это размышление делает все таковым", – изрекает он очередную мудрость, поясняя: – "Гамлет".

– Умник, – бурчит Леннокс и, секунду поколебавшись, направляется в грязный туалет и втягивает ту дорожку в ноздрю. Мгновенно он чувствует жжение где-то в костях, а раны пульсируют и распухают. Но оставшаяся боль превращается в почти восхитительное обострение его самоощущения. Сгорбленные плечи расправляются, а жилистые мышцы на ногах напрягаются, как будто он выпил эликсир жизни.

Когда он возвращается в бар, его брат начинает болтать о парне Риа.

– Эти ехидные, как у хорька, глазки…

...Леннокса ослепляет вспышка озарения: он внезапно осознает кое-что до такой степени ясно, что ему приходится вцепиться в стойку бара так, что белеют костяшки пальцев.

Крис... парень Риа... он был одним из мужиков у туннеле. Но это невозможно, так не может быть. Он там был! Но это же бессмысленно.

А потом все вдруг обретает смысл.

– Ты в порядке, Эль Мондо?

Глаза Леннокса вспыхивают безумным огнем.

– Блин, поверить не могу!

– Этот кокс, что надо: свистать всех наверх! – ревет Стюарт. – Давай-ка выпьем еще!

– Не могу, мне надо идти, но кокс забойный, так что спасибо и еще раз поздравляю. Когда я говорю, что люблю тебя, Стюардо, это от всего сердца, ты же знаешь, – и он поворачивается к новым друзьям Стюарта и кричит: – Присматривайте за моим братишкой! Этот маленький засранец очень мне дорог!

И Леннокс направляется к выходу, уже чувствуя, как в возбужденном мозгу его брата уже всплывает очередная цитата из Шекспира.

Выйдя на улицу, он звонит Джорджу. Чувствует в своем голосе вызванную наркотой заносчивость.

– Как там, наладил отношения?

– Пытаюсь, – хрипит Джордж. – Ты там нажрался, похоже, или еще что похуже. Твой насморк, в отличие от моего, явно вызван не вирусом. Поезжай домой, Рэймонд.

– Этот мелкий гад, что болтается в офисе, парень Риа, Крис, а как его фамилия?

– Не знаю. Иди спи, Рэймонд.

– Ладно, – отвечает Леннокс. Он отключается и набирает телефон офиса. Как он и ожидал, Риа уже ушла домой. А номер ее мобильного где-то в папке в конторе. Джордж наверняка его знает, но он ему не доверяет. Ему все еще кажется, что его партнер по бизнесу, возможно, и есть источник всех его проблем.

Психотерапия 3

Пошатываясь, Рэй Леннокс идет по берегу моря, с которого будет пронизывающий ветер. Пытаясь сбросить наркотический туман, он сворачивает на Монпелье-роуд и поднимается в гору, в город. Несмотря на свои подозрения по поводу Джорджа Марсдена, он намерен последовать его совету и отправиться домой. Стремится насладиться передышкой от боли, которую дают кокаин и алкоголь, борясь с настойчивым желанием продолжать вечеринку.

Но кое-что ему мешает.

Из забитого носа у него уже течет, и он заходит в аптеку, чтобы купить еще одну упаковку платочков "Клинекс". Тут же пытается прочистить одну ноздрю, потом выходит из аптеки и видит знакомую фигуру на другой стороне улицы.

Элейн Родман в ярком ярко-красном пальто и запотевших очках в рубиновой оправе, стоит у парковочного автомата на автостоянке "Уэйтроуз". Cразу же узнав ее аккуратно припаркованную "Ауди", Леннокс переходит дорогу. У нее такая же тачка, как у Кармел, только синяя, а не красная. Когда Родман возвращается к машине, то обнаруживает, что он сидит на капоте, скрестив руки на груди, с напускным безразличием, которого на самом деле не чувствует.

Хотя и заметно напрягшись из-за возможного конфликта, она, тем не менее, остается невозмутимой.

– Рэй.

– Почему ты отказалась со мной работать? Элейн?

Элейн Родман делает шаг вперед, но потом останавливается, видя, что Леннокс не спешит слезать с машины.

– Пожалуйста, слезь.

– Пожалуйста, ответь на вопрос.

– Наши взаимоотношения психолога и клиента подошли к концу. Пользы от них больше никакой.

Леннокс качает головой, но не отводит взгляда.

– Ни фига подобного.

– Я уже говорила, – огрызается Родман. – Я не обязана тебе ничего объяснять. Сиди, блин, на моей машине хоть всю ночь, если хочешь, – и она открывает дверцу "Ауди", прикрепляя изнутри квитанцию, потом захлопывает ее, поворачивается и направляется через автостоянку в сторону центра города. Леннокс, вздрогнув от боли, соскальзывает с капота на землю и, подождав, пока она отойдет на несколько шагов, следует за ней.

Родман направляется в Лэйнз, где полно праздношатающейся публики. Она ловко лавирует в людском потоке, но ее красное пальто заметно издалека. Но даже несмотря на обезболивающее действие наркоты, Леннокс еле поспевает за ней. Когда в него врезается чей-то рюкзак, он возмущенно хмурится. Его несет какой-то чувак с бородой, который виновато моргает, видя злое лицо Леннокса.

– Извините, – бормочет мужик, сглатывая.

Пока он отвлекся, Родман куда-то пропала. В магазинчиках одежды и грампластинок ее не видно – должно быть, она зашла в веганский ресторан. Когда он входит в теплое помещение, у него сразу же сильно начинает течь из носа. Высморкавшись, он видит, что Родман сидит за столиком с мужчиной лет сорока, приятной наружности, с вьющимися темными волосами, проседью на висках и в темно-красном пиджаке.

Но Ленноксу некогда его рассматривать.

– Как долго Кардингуорт был твоим клиентом?

– В чем дело? – напрягается спутник Родман.

– Извини, Уилл, я на секунду, – Родман смотрит на него, затем встает под изучающим взглядом официантки.

– Все в порядке? – Уилл смотрит на Леннокса, который не обращает на него внимания, уставившись на Родман.

– Да, сейчас вернусь, – слабо улыбается она.

Они идут к выходу и останавливаются в вестибюле. Леннокс краем глаза наблюдает за прохожими на улице покупателями, а Родман шипит:

– Черт возьми, а ты наглец. Я же сказала...

– Как давно Кардингуорт является твоим клиентом? – повторяет он. — И, прошу, не надо включать тут свою невозмутимость. Я много лет работал детективом.

Родман, похоже, оценивает свои шансы убедительно соврать. Возможно, думает Леннокс, она считает, что он отследил Кардингуорта до ее офиса, так что он сможет контролировать ее уровень неопределенности. Она решает обойтись следующим: – Дольше, чем ты, а теперь, пожалуйста, уходи.

Подозрения подтвердились, и его радует эта маленькая победа.

– И о чем он тебе рассказывал?

Выражение на белом, непроницаемом лице Родман не меняется.

– Ты ведь знаешь, как это работает, верно? Это называется конфиденциальность. Ты же подписывал договор, когда мы начинали работать. И я тоже, и там был пункт о конфликте интересов.

Леннокс вспоминает о своих отношениях с предыдущим психотерапевтом, убийцей Салли Харт. Он-то знает цену всем этим договорам.

– Откуда ты узнала, что мы с Кардингуортом как-то связаны? – рявкает он. – Он что, блин, все тебе рассказал, а? – Через ее плечо, сквозь щель в бархатных занавесках, он видит, как ее спутник, Уилл, озабоченно смотрит в их сторону.

– Все гораздо прозаичнее, – раздраженно качает головой Родман. – Я прочитала о нападении в "Аргусе", а об остальном догадалась, – Она сжимает губы. – А теперь уходи!

– Что он тебе рассказывает на ваших встречах? Что он педофил чертов? А про туннель рассказывал? – Лицо Рэймонда Леннокса искажается от ярости, и Элейн Родман отшатывается, а он хватает ее за горло. – Не надо, мать твою, что-то от меня скрывать, – произносит он низким, свистящим шепотом, украдкой выглядывая через щель в занавесках.

Этот Уилл, который сейчас изучает меню, интересно, он что-то знает? Нет. Может, и знает, может быть, надо сделать ему больно... может, надо всем им сделать больно... Ты же имеешь на это полное право, Рэй, правда...

Тут он осознает, что она отчаянно пытается отнять его руку, и слышит ее хриплый голос:

– Отпусти... меня…

Вот так, Рэй! Покажи им! Что за фигня такая...

Леннокс приходит в себя и отпускает ее. В ужасе смотрит на нее, потом на свои руки. Он напал на женщину, которая по-своему пыталась ему помочь. Что, блин, такое с тобой происходит?

– Прости, Элейн. Я был не в себе, – произносит он в шоке. – Я никогда раньше так не делал...

– Господи, – Элейн Родман переводит дыхание, потирает шею и недоверчиво смотрит на него. – Тебе пора лекарства пить!

– Я и так на лекарствах, – и он разводит руками. – Посмотри на меня, – Он чувствует, что сейчас заплачет. – Это все Кардингуорт. Они меня убить пытались. Прикончить, – и он думает о человеке в балаклаве, который сначала свалил его с ног одним ударом, а затем бросился на него, и они оба рухнули в темноту. – Я едва могу ходить. Не знаю, что делать.

Она обдумывая его слова, Родман выглядит еще более потрясенной. – Мэт Кардингуорт… что, ты действительно думаешь, что я бы сказала Мэту Кардингуорту что-нибудь о тебе?

– А он спрашивал?

– Хватит, Рэй! Ты знал правила, когда вступил в игру, – настаивает она. – И я их соблюдаю. Всегда!

– Ладно... просто в этом городе, похоже, все у него в кармане.

– Но не я!

– Он говорил.. хоть что-нибудь? – умоляет Леннокс. – Прошу... дай мне хоть что-нибудь.

– Он ничего не говорил ни о каком туннеле, – решительно заявляет Родман. – Ты утверждаешь, что он один из тех педофилов-насильников. Он не говорил и не делал абсолютно ничего, что могло бы произвести на меня такое впечатление, а я много лет работала с преступниками и жертвами такого рода насилия! Если бы он рассказал о каких-либо преступных действиях, я была бы обязана сообщить об этом властям!

– Спасибо, – говорит Леннокс робким и страдальческим голосом, не зная, верит ли он всему или не верит ни одному слову. Да, сначала ему тоже так казалось. Но нападение с кислотой было реальным, а ужасные травмы, полученные им в результате нападения на цементном завод, отзываются болью при каждом шаге и вдохе. – Приятного аппетита.

Родман качает головой и закатывает глаза, как бы говоря: "Ты что, блин, серьезно?"

– Я ничем не могу тебе помочь, Рэй, но тебе нужно лечение. У тебя сильная маниакальная эмпатия, ты ставишь себя на место самых отвратительных персонажей, чтобы найти их...

– Какое это имеет отношение...

– Я тебя предупреждаю, для твоей же пользы: ты слишком этим увлекаешься, и сам становишься ими. У меня есть коллега, который...