Что?

По мере того как его лихорадочный разум обдумывает, какие еще есть способы ухудшить ситуацию, в баре материализуется Дуги Гиллман. Он входит с женщиной моложе себя, которая до боли кого-то напоминает и выглядит бледной и измученной. Они садятся за угловой столик. Леннокс кивает, и ответом ему служит испепеляющий взгляд, за которым следует короткий наклон этой квадратной головы. На этот раз Гиллман ничего не говорит, занятый беседой со своей спутницей.

– А он почему еще здесь? – спрашивает Леннокс Нотмана.

– Ему еще пару недель осталось отработать.

Леннокс смотрит на Гиллмана, более напряженного, чем когда-либо, буквально на грани припадка. Жилы у него на шее вздуваются, пока он разговаривает с той женщиной. Хотя отражение его самого и Элли Нотмана в зеркале бара свидетельствует о том, что они тоже не в лучшей форме.

Кто вообще может стать копом? И можно ли перестать им быть?

Рэй Леннокс оставляет своего бывшего подопечного в отделе в тяжких преступлений беседовать с его наполовину полным – или пустым – стаканом пива. Медленно ковыляя прочь, он снова кивает Дуги Гиллману. Но этот коп-ветеран, увлеченный разговором, не замечает, либо делает вид, что не замечает его.

Когда он идет по полной призраков из прошлого Королевской миле, звонит телефон.

– Теперь уже поздно и ничего нельзя исправить, Рэй, как ты, наверное, понял. Ты разбудил зверя, которого мне остановить не под силу.

И Мэтью Кардингуорт отключается, прежде чем он успевает ответить.

Леннокс тут же перезванивает, но телефон уже отключен. Страх медленно заползает ему в душу. Ленноксу кажется, что у Кардингуорта голос еще одного мертвеца.

Приехав к Джеки, он крадется к комнате матери. Через открытую дверь он видит Аврил в розовой ночной рубашке, сидящую на кровати. Рассеянно глядя куда-то в пространство, она ровными движениями расчесывает свои длинные серебристые волосы. У нее есть кое-что, принадлежащее ему, и он хочет получить это обратно. Леннокс поднимает руку, чтобы постучать в дверь, но не может. Не может заставить себя спросить, не в силах вынести того неизбежного разговора, который может произойти.

Он поворачивается и уходит в комнату для гостей, где падает в кровать.

Ибо нет ничего ни хорошего, ни плохого

Ранним утром в четверг на рейсе из Гэтвика Рэй Леннокс, вжавшийся в маленькое сиденье, потеет в пальто, которое он даже не пытается снять, так все болит. Он сидит на среднем месте, с тучным священником с одной стороны и худой, как палка, девушкой-готом с другой. Этот падре будто какой-то сводник, пытающийся подтолкнуть их друг к другу, и Ленноксу приходится, как бы извиняясь, приподнять бровь, глядя на девушку во всем черном. "Паписты хреновы", мстительно думает он, прежде чем горько, издевательски усмехнуться над этим причудливым безумием фанатичного шотландского сектантства, над тем, как оно без особых усилий вытесняет любые другие виды шовинизма, распространенные в этой стране.

Эта камера из пластика, плексигласа и ткани, в которую он заключен, заставляет его чувствовать себя еще более животным, чем когда-либо. Когда он пытается пошевелить своими изуродованными нижними конечностями, брезентовая сумка у него в ногах под передним сиденьем словно бы ухмыляется, говоря "сиди, блин, смирно". Дрожащими руками он распрямляет новенькие хрустящие двадцатки, только что снятые в банкомате, и заказывает две бутылочки красного вина, чтобы запить сухие таблетки обезболивающего, от которых у него болит живот.

Рядом с ним толстый священник, уткнувшись подбородком в грудь, уже храпит. Этот звук, напоминающий отрываемую мягкую липучку, оказывается странно приятным и убаюкивающим, синхронизируясь с его собственным поверхностным дыханием и пульсирующей болью в теле. Он впадает в долгожданную дремоту и всю оставшуюся часть путешествия сидит неподвижно.

Они пытаются тебя убить. Или, как минимум, покалечить. Но хорошие новости в том, что ты пока живой. Может, все еще образуется. Может, тебе удастся справиться. Найти этих ублюдков, упрятать за решетку. Помириться с Лесом. Все наладить с Кармел. Возможно, в каком-нибудь местечке под солнцем … Тенерифе... где жара изматывает, но в хорошем смысле. Где больше никогда не придется вздрагивать...

Уверен, так и будет...

Его будит сообщение, пришедшее на телефон во время снижения. Хорошие новости: последние снимки показали отсутствие переломов. Ему сразу начинает казаться, что боль стала меньше. Затем нервирующий скрежет и шипение шасси самолета по асфальту прорываются сквозь фюзеляж и проникают в его измученное тело. Леннокс чуть не плачет от облегчения, когда самолет останавливается.

Ковыляя по проходу и вызывая неудовольствие попутчиков и натянутую жалость персонала авиакомпании, он звонит Тому Трейси, но тот не берет трубку. Оставляет голосовое сообщение, объясняя, что с кикбоксингом пока придется повременить. В зале прилета служащий аэропорта проталкивает неправдоподобно длинную цепочку соединенных багажных тележек сквозь оцепеневшую толпу, собравшуюся на зимние каникулы, и проходящего мимо Леннокса охватывает ужас. Шаркая ногами, он добирается до туалета и, превозмогая боль, испражняется. Подтирание задницы оказывается не менее мучительным. Он смотрит на узор на плитках пола, и линии дрожат и расплываются перед глазами.

Мона. Джули Ноулз. Даррен Ноулз. Ты же у нас умный. Но как ты сможешь им противостоять, Рэй? Ты даже со своей матерью не можешь разговаривать!ИДИ НА ФИГ.

И все же Рэй Леннокс первым приходит в "Хоршэм Секьюрити Солюшнз", осторожно вешает пальто на хлипкую вешалку, надеясь не уронить ее, а затем неуверенно садится на стул, встречи с которым он боялся всю обратную дорогу в экспрессе из Гэтвика. Его опасения, что стул будет еще более неудобным, чем когда-либо, почти подтверждаются. Он морщится и включает компьютер.

Внезапный крик снаружи действует на его и так взвинченные нервы, заставляя подойти к окну. Но это лишь краснолицый курьер, помогающий коллеге загнать фургон на узкую парковку.

На темных улицах оживленно, люди, несмотря на холод, спешат на работу и в школу. В большинство районов Британии вы сразу поймете, что сейчас зима, а в приморском городе это особенно очевидно.

Леннокс садится, заходит в Интернет и пытается начать интенсивные поиски. Застройка участка в Фалмере, похоже, не отмечена ничем более неприятным, чем обычные банальности, изрекаемые Кардингуортом. Тем не менее, Леннокс не отрывается от экрана и лишь смутно осознает, что Риа вошла в приемную. Затем слышится несколько приглушенный, но настойчивый голос, и он поднимает голову. К тому времени, как он поднимает свое окоченевшее тело со стула и пересекает комнату, чтобы разобраться, что к чему, голоса уже прекращаются.

Открыв дверь кабинета, он обнаруживает, что Риа одна. Сосредоточенность, с которой она поливает растения, указывает на то, что она старается полностью погрузиться в повседневные задачи, чтобы отвлечься от более серьезных проблем. На столешнице рядом с ним с щелчком выключается вскипевший чайник. Леннокс хочет что-то сказать, но вместо этого направляется обратно в свою комнату, как раз в тот момент, когда слышится насвистывание из песни "Depeche Mode" "Just Can't Get Enough", извещающее о прибытии Джорджа. И точно, он тут же входит в офис Леннокса, закрывая за собой дверь. Джордж, несмотря на то, что вытирает нос платком, сверкает лучезарной улыбкой.

– Ну, как там твоя мама?

– Вроде нормально, отделалась испугом.

– Отлично, – говорит Джордж. – Хреново быть старым. Мы видим в этих беднягах свое будущее, и оно не из приятных. Хрен его знает, как Полли выдерживает на такой работе.

– Ты в порядке? – спрашивает Леннокс.

– Да, просто этот проклятый вирус, приходит глушить "Терафлю"!

Входит Риа с двумя дымящимися кружками и ставит их на подставки. Джордж их заказал в прошлом году:

ХОРШЭМ СЕКЬЮРИТИ СОЛЮШНЗ

ХОРОШАЯ КОМПАНИЯ,

КОТОРАЯ ЗАБОТИТСЯ О

ВАШЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ!

Обычно Риа пьет с ними кофе, но сегодня вид у нее хмурый и озабоченный, и она быстро уходит.

Джордж смотрит ей вслед, потом поднимает со стола Леннокса шар с символикой "Хартс". Он озадаченно оглядывает его, прежде чем положить обратно, пробормотав: – Хм, любопытно… – и качает головой.

Встревоженный его поведением, Леннокс сворачивает окна на экране компьютера. Когда Джордж собирается заговорить, он тихим голосом перебивает его:

– Может, ты бы перекинулся парой слов с Риа об этом ее парне, который, похоже, все время здесь околачивается?

– Сам поговори. Ты это поколение лучше, чем я, понимаешь, – Джордж с отвращением поджимает губы. – У тебя же племянники.

– А у тебя дочери, Джордж, – отвечает Леннокс, стремясь придать разговору большую непринужденность. – Они же когда-то были в возрасте Риа!

– Не убедил, – угрюмо говорит Джордж. – Кроме того, мне нужно идти, требуется срочно восстановить мою репутацию. Соня увидела кое-какие фотки, которые Полли опубликовала в "Инстаграме". Нет, ну правда, некоторые женщины считают, что только потому, что ты регулярно спишь с ними и клянешься в вечной любви и абсолютной верности, они каким-то образом имеют право комментировать каждый твой сексуальный проступок.

Джордж произносит это с таким невозмутимым видом, что, несмотря на двойственное отношение к ему и боль во всем теле, Леннокс сгибается от смеха.

– А, ты все не успокоишься. Развивай многозадачность.

– Чертовы социальные сети, и нафига люди старше пятнадцати вообще туда лезут? – фыркает Джордж. – В любом случае, нужно наладить отношения и все такое, так что увидимся позже. – Он делает глоток кофе и морщится. – Нам определенно нужна кофемашина. "Терафлю" и то вкуснее. Пора уже завязывать с этой бурдой.

Леннокс утвердительно кивает.

– Так что, с Соней теперь все?

– Не задавай глупых вопросов, – Джордж разворачивается и, уходя, умелым ударом посылает на место незакрепленную плитку ковра.

Медленно опускаясь в кресло, Леннокс возвращается к компьютеру. Выглядывая в окно, он видит, как Джордж стремительно сбегает по ступенькам крыльца и с целеустремленным видом уходит. По нему совсем не скажешь, что он нездоров. Коварный вирус куда-то испарился. Леннокс думает о Кардингуорте: сбивчивый тон его голосового сообщения указывает на то, что чудовище ранено, но он подозревает, что это вряд ли вызвано его действиями или даже поступком Леса. И сам Рэй пострадал намного сильнее.

Все равно я их достану.

Кто же здесь ключевое звено? Тренч? Мона? Хуже того, кто стоит за ним: приемная мама Джули или Даррен, кислотный хулиган?

Ноулз.

Даррен и Джули: муж и жена? Брат и сестра? Нужно их найти.

Затем снаружи снова слышится мужской голос, настойчивый, докучливый, действующий ему на нервы

Риа.

Опять тот гаденыш.

Он с усилием поднимается со своего места, и пульс сразу подскакивает. Берет бейсбольную биту и, морщась от боли, направляется к двери. Несмотря на усилия Джорджа, он поскальзывается на болтающейся плитке и чуть не падает. Пошатнувшись и едва удержавшись на ногах, он закусывает губы от боли, борясь с желанием закричать, а на глаза наворачиваются слезы.

Когда Леннокс, прихрамывая, входит в приемную, он слышит, как чей-то напыщенный голос говорит что-то про "театральный колледж". С Риа разговаривает совсем не Крис.

– Рэймондо! – Его брат Стюарт резко поворачивается в офисном кресле, краем глаза замечая, как Леннокс прячет биту в подставку для зонтов.

Сразу становится ясно, что, несмотря на ранний час, Стюарт уже поддал:

– Эта девушка – свет в ночи, – он экстравагантно жестикулирует. – маяк, который ведет всех нас по этой все более темной и негостеприимной местности!

Риа густо краснеет.

– Стю, пожалуйста, прекрати приставать к моим коллегам и покинь мое рабочее место.

– Слушай, – Стюарт разводит руками. – Я получил роль! Ну, на прослушивании для той пьесы, "Месть блудницы" Г. Л. Макгинниса! В Королевском театре!

– На Друри-лейн, это же Вест-Энд! – удивленно говорит Леннокс. – Вот это круто, Стю...

– Нет, не тот, что в этом унылом мегаполисе, а "Королевский театр прямо здесь, в прекрасном Брайтоне, – ревет он, и настроение Леннокса резко падает.

Черт, тебе никогда не избавиться от этого мелкого засранца...

Который поздоровее тебя будет...

– Ну и… Естественно, я решил навестить вас и пригласить своего травмированного старшего брата на обед, чтобы отпраздновать это событие! Чтобы поблагодарить его за то, что он приютил меня и способствовал возрождению моей карьеры, – Губы Стюарта кривятся в презрительной усмешке. – Неужели я был настолько ошибался? Как сказал бард, "Люби ты всех, но верь немногим. Никому не делай зла"… – Он снова поворачивается к Риа: – "Все хорошо, что хорошо кончается".

Леннокс решает, что согласие, по крайней мере, поможет убрать Стюарта из офиса. Он хватает с вешалки свое тяжелое пальто и жестом просит брата помочь ему одеться.

– Хорошо, – бормочет он и кивает Риа, как бы извиняясь.

На улице пронизывающий холод. Коварный, скользкий иней, затвердевший кое-где на тротуаре, делает движения и так негнущегося Леннокса еще более осторожными.

Ты поскользнешься на этом чертовом льду и разобьешься, как стеклянная ваза.

Стюарт в своем приподнятом настроении не замечает его страданий.

– Ох, эта красотка Риа! Отпадная девчонка. Но этот ее дружок никуда не годится, Рэй. Как сказал Шекспир в "Буре", "Ад пуст, все дьяволы сюда слетелись!" Эта девушка заслуживает большего! Ты как, получше?